Возвращение Дракона (СИ) - Доброхотова Мария - Страница 53

— Зачем же мне выбирать? Я давно выбрал, — и он повернулся к Марго, протянул ей руку. Она потупила глаза, вложила пальчики в протянутую ладонь, и Таня почувствовала, как ей становится муторно. Что за спектакль они разыгрывают? — Я женюсь на Марго, и она станет моей королевой. И да, Илирия станет конституционной монархией. Великой и процветающей.

Марго шагнула вперед, встала рядом с Денри, коснулась его руки. Их пальцы сплелись. Марго мастерски умела сказать улыбкой больше, чем иные говорили словами. Таня потерла лоб. Ей казалось, что стоило провалиться в беспамятство, как мир покатился к Бурунду в трещину.

— Хорошо, а Адриан? Он у вас будет третьим? — спросила она, хмыкнув, но улыбка быстро исчезла с её лица, потому что Денри и Марго переглянулись. Быстрый, почти неосознанный взгляд двух людей, которые что-то задумали. — Прекращайте так делать! — воскликнула Таня. — Что с Адрианом?

Денри вздохнул с досадой, и тут инициативу перехватила Марго. Она подошла ближе, так, что Таня почувствовала сладкий запах её духов, присела рядом и положила руку на плечо. Рука у неё оказалась тонкая, почти невесомая, и Таня вдруг почувствовала себя неуклюжей и неказистой со своими мускулистыми плечами.

— Менив-Тан, — Марго начала нежно и тихо, словно ступала босыми ногами по стеклу, — Мангон ушёл.

— Как это — ушёл? Куда?

Таня посмотрела на Денри, но тот отвёл взгляд, как будто не хотел иметь дела с этими женскими переживаниями. Прохладные пальцы Марго скользнули по горячей коже.

— Понимаешь, толпа хотела крови… За всё, что произошло с Илибургом. За Эрона. И Денри позволил ему уйти, чтобы не случилось беды.

Таня посмотрела ей в глаза, большие, цвета горького шоколада, в тот момент они были тёплыми и влажными, и в них плескалось сочувствие.

— Так и сказал: уходи? — спросила Таня, и когда Марго замялась, потребовала громче: — Хватит делать из меня идиотку! Говорите прямо, что случилось на этой проклятой площади⁈

Марго вздохнула, убрала руку, как будто говоря: ну что ж, ты сама напросилась. А Таня переводила взбешенный взгляд с неё на Денри и обратно, чувствуя, что ступает по скользкому дну, и злясь из-за этого. Эти двое решили играть с ней в игру, и можно было бы закрыть на это глаза, но дело касалось Адриана, и видела Матерь, этого она допустить не могла.

— Денри изгнал его.

В комнате повисло молчание, которое длилось несколько мучительных секунд, после которых Таня взорвалась:

— Что ты сделал? — она тут же позабыла про Марго, бросилась к Денри, ударила его в плечо. — Ты что натворил, я тебя спрашиваю?

— Менив, успокойся…

Но Таня не могла успокоиться. Гнев заливал грудь горечью, и она захлебывалась, задыхалась, путаясь в словах, что не происходило с ней уже много лет.

— После всего, что Адриан сделал? После потери Кардамона? Этого… Кардинала! После смерти Уэлла и Аррон, сражения с Кейблом? После мятежей, смертей, пожаров? Смерти его ребенка? Предательства жены? Убийства отца? Ты… ты! Ты изгнал его? — у Тани не было сид кричать, она хрипела Денри в лицо, дрожа от желания ударить его в лицо. О Великая Матерь, она никого не хотела так ударить, как своего друга именно потому, что тот был другом.

— Менив, тихо…

— Тихо⁈ Я больше не буду тихой! Ты что, бурунд тебя дери, творишь?

— Замолчи! — закричал Денри. Впервые на её памяти. Красивое лицо его исказилось гневом, глаза вспыхнули красным. — Замолчи и сядь. Если ничего не понимаешь, то закрой хотя бы рот и послушай умных людей.

Таня, пораженная, отступила. Марго было дотронулась до её руки, но Таня брезгливо скинула её пальцы с себя.

— Давай, Денри, удиви меня.

Он стоял напротив в генеральском мундире, на одно плечо был накинут камзол, грудь пересекал аксельбант с серебряными наконечниками. Прошёл в одну сторону, до окна, потом в другую.

— Народ ненавидел Мангонов, — начал он. — Если мы когда-то и пользовались уважением, эта семейка умудрилась все испоганить, — Таня покачала головой, и Денри выставил руку, давай знак замолчать. — Сначала безумный Эрон, потом его сын. Не делай такое лицо, как бы ты перед ним ни преклонялась, Адриан — бесполезный правитель. Если бы я закрыл глаза, позволил ему вернуться в Сапфировую башню, мятежи бы продолжились. Как он только смог победить Кейбла? С ним бы мы достигли большего.

— Кейбл бы не позволил тебе захватить власть, — проворчала Таня.

— Возможно. Но мне бы и не пришлось, Кейбл бы держал её крепко. Думаешь, я изгнал Мангона из-за тщеславия?

— Да, именно так я и думаю.

Денри взмахнул руками, ударил по бёдрам. Поднял голову к потолку, как будто взывал к милости Матери.

— Мы провели пять лет бок о бок, Менив. И ты так плохо меня знаешь?

«Я знаю тебя слишком хорошо».

— Мне пришлось пойти на это, — продолжил Денри. — Остаться одному со всеми проблемами, что наворотил Мангон, пообещать народу избавление. Пришлось принести жертву? Да. Мангону пришлось уйти. Живым, обрати внимание, и невредимым. Просто уйти. А мы остались здесь, Менив.

Денри подошел к ней, положил руки на плечи, легонько сжал. Он никогда раньше себя так не вёл, настолько рационально, продуманно. Денри всегда был вспыльчивым, импульсивным и честным в своем огне, но теперь он оброс новым слоем, которого прежде Таня не видела и пока не знала, к добру это или худу.

— Присоединяйся к нам, моя пророчица. Дракон, человек и голос бога — вместе мы совершим великие дела, вот увидишь, — голос его стал мягким, почти мечтательным. — Мы победим врагов на юге и заявим о себе северу. Никто больше не посмеет приблизиться к нашим границам, никто не поставит под сомнение наш авторитет. И ты будешь стоять на пьедестале вместе с нами, — Денри легко тронул её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — У тебя будет всё. Я осыплю тебя золотом, отдам любой дом в городе, кардинал составит в честь тебя служение для храмов. Только оставайся по мою руку, Менив-Тан, как завещала Великая Матерь.

— Я больше не слышу её, Денри.

Он дернулся, отвел глаза. Ему потребовалось всего пара мгновений, чтобы собраться с мыслями и натянуть улыбку, но Таня успела заметить тень разочарования. Она с самого начала была бесконечно ценна своей связью с Великой Матерью, до которой не могли дотянуться даже драконы, и вот после исполнения предназначения эта связь разорвана. Кому Менив-Тан нужна теперь, обугленная и пустая?

— Это ничего, Менив. Тебе просто нужно отдохнуть, и Матерь обязательно приоткроет тебе свои замыслы. Да, так и будет.

Рядом снова оказалась Марго. Она не шагнула — перетекла с места на место, сладкая, тягучая, смуглая, как карамель. Встала близко, прижалась к Тане, и они втроем образовывали теперь очень узкий круг, словно были заговорщиками.

— А если нет, — проговорила Марго, — это не важно. Люди уже тебя обожают. Ты уже легенда. О тебе пишут в газетах, передают сплетни, и, кажется, кто-то сочиняет книгу. Достаточно просто, чтобы ты была рядом с нами, Менив-Тан, на своём месте.

Если бы могла, Таня бы расхохоталась. Они понятия не имели, что завещала ей Матерь и где её, Танино, место, но пытались манипулировать ею, играть, словно она была котенком, готовым бегать за верёвочкой. Может быть, не сознательно, по крайне мере, Таня из последних сил на это надеялась, но Денри жаждал её использовать. Он разбирал старинную подругу на составляющие, оценивал и вешал ярлык: годна или нет. И даже если не годна, если она пуста, как старая ваза, то и её можно использовать, чтобы бросать в неё объедки, например.

— Чего ты хочешь, Менив-Тан? — спросил Денри.

Таня вскинула на него удивленный взгляд. Ему было интересно её мнение? Тщетно. Денри улыбался легко, самодовольно и ждал ответа, который его устроит.

— Свободы, Денри, — проговорила Таня. В носу предательски щипало. — Я планировала, когда этот ад закончит, отправиться в путешествие.

— Ха-ха, свободы! — радостно воскликнул Денри. — Её у тебя будет, сколько угодно! Я выделю тебе лучших охранников и мешок золота. Напишу везде, и тебя примут как богиню.