Цветы дикой груши - Кузнецова Алеся - Страница 5

Они не могли перечеркнуть того, что когда-то Станислав заперся в этом зале, пытаясь искупить вину за решение, которое должно было погубить Алену и ребенка. Мужчина верил, что так закрывает прошлое. Но ее прабабушка выжила. Уехала. И построила новую жизнь.

Теперь Эва входила в этот зал, чтобы начать свою.

Гроздья белоснежных цветов спускались от высокого купола и расходились невесомыми гирляндами в разные стороны. Нежные лепестки словно тянулись к свету, стараясь превратить зал в обещание счастья — хрупкое, но способное хотя бы на мгновение заставить исчезнуть все мрачные истории и легенды, притворяясь просто местом любви.

Все было идеально, и, поблагодарив декораторов, Эва и Федор на мгновение замерли в этом зале. Затем Федор открыл мануалы органа, и его пальцы коснулись клавиш.

Она растворялась в его музыке и их любви. Все трудности и прошлое остались где-то далеко — теперь были только они и их жизнь. И единственное, чего она по-прежнему не понимала, — почему он так и не согласился вернуться к концертам.

Эва хорошо разбиралась в музыке и знала, что музыкантов с такой техникой и таким музыкальным чувством в мире совсем немного. Она знала: согласись он снова выйти на сцену, ему бы рукоплескали полные залы. Но Федор настойчиво отказывался от всех предложений и говорил, что реставрация органов стала для него давно любимым и единственным делом.

Их хрупкий мир нарушил резкий хлопок двери.

Незнакомая женщина в рабочей куртке с надписью «Замок Амброжевских» на спине прошла в самый центр зала и глухо опустила ведро с водой на каменный пол. Эва тут же уловила ворвавшийся вместе с ней запах хлорки. Женщина поправила бейсболку, прислонила швабру на стул с цветком и буднично уточнила:

— Я тут полы помою. Только ж два дня назад вымыла, а опять натоптали.

Федор убрал руки с клавиш. Звук резко оборвался, будто его обрезали.

— Да, конечно, — сказала Эва поспешнее, чем хотела. — Мы уже уходим.

Женщина хмыкнула, переставляя ведро ближе к органу, и только тогда мельком огляделась — словно не замечая цветов и волнуясь лишь о том, что мебель не расставляли иначе.

Они вышли из зала и улыбнулись друг другу.

— Проза жизни. Кажется, Яромир Петрович расширил штат, — сказал Федор, не желая показать, что его задело это внезапное вторжение в их мир.

— Ничего не может оставаться прежним. Давай вернемся к ключу и потом как раз пойдем встречать маму.

— Ладно.

Они повернули в знакомый коридор и почти сразу столкнулись с группой молодежи.

— Ой, а можно с вами сфотографироваться? — бойкая рыжеволосая девочка подбежала первой, и следом вокруг них собралась вся группа.

— Точно! Это же вы из той истории… где женщину убили, — добавил парень в красной байке.

— Чем ты слушал, Эдик? — возмутилась блондинка с включенной камерой. — Все наоборот, женщина убила мужчину. Из-за ключа с сапфирами…

— А кулон тот у вас? Со львом… Можно посмотреть? — Эдик, кажется, вспомнил всю историю целиком и не хотел упустить возможность эксклюзива для соцсетей. Его камера тоже была включена.

Эва и Федор растерянно посмотрели друг на друга и остановились посреди коридора, ожидая, пока выстроятся все желающие. Эва неосознанно прикрыла рукой грудь, не желая, чтобы на ее семейную реликвию глазели случайные посторонние.

— Вот вы где! — в проходе возникла крупная фигура управляющего. — А я уже ищу вас. Пойдемте скорее…

Он подошел ближе и скомандовал:

— Так, молодежь, на выход! Мы договаривались, что вы в 10:30 заканчиваете экскурсию.

Эве показалось, что он говорил это скорее для нее, чем для шумных ребят, встретивших живое подтверждение истории из газет.

— Эва, — Яромир Петрович дождался, когда студенты ушли, — там ваша мама приехала. Она уже у ворот.

— Уже? — Эва удивленно взглянула на часы. Ее мама приехала даже на полчаса раньше.

— Ничего удивительного, — улыбнулся Федор. — Ирэн и точное время несовместимы, но я обожаю твою маму.

Они пошли быстрым шагом к воротам втроем: Эва, Федор и Яромир Петрович, но вскоре управляющий отстал, сославшись на необходимость отправить какие-то бумаги. Эва даже не обернулась, сейчас ей хотелось, чтобы рядом был только Федор. Он шел чуть сбоку, привычно подстраиваясь под ее шаг, и это снова возвращало ощущение устойчивости — будто все происходящее было правильным.

— Она волнуется, — сказала Эва негромко, больше себе, чем ему. — Хотя никогда в этом не признается.

— Твоя мама просила меня раз пять описать, как выглядит замок, — кивнул Федор. — Она бы приехала сюда даже без нашей свадьбы.

Эва улыбнулась. Он знал ее маму действительно хорошо. За те полгода, что прожил с ними во Франции, Федор стал частью их маленького, хрупкого мира. Он не задавал лишних вопросов, не лез с советами, не спорил, когда ей хотелось убить то Арно, то журналистов, то Мари. Он просто был рядом.

И ее мама тоже сразу почувствовала и приняла Федора — без испытаний и проверок, несмотря на то что бывший муж Эвы постарался, чтобы все думали, будто именно Федор, а не Диана стал причиной их развода.

Взявшись за руки, они выбежали из замка и зажмурились от яркого весеннего солнца. В ворота въезжала машина, и Эва помахала со ступенек.

Автомобиль остановился, и из дверей буквально выскочила Ирэн. Она обняла Эву и Федора и тут же обернулась к машине. Из задней двери выбирался Жан.

— Я же говорила, что Эва и Федор уже здесь! — махнула ему Ирэн.

— Так я и не спорил, тетя Ирэн. Привет, влюбленные. Не смог пропустить такой повод, — улыбнулся молодой мужчина и тоже бросился обнимать.

— Федор, это мой троюродный брат Жан. Мы до прошлого года даже не задумывались о степени родства и всегда думали, что наши прабабушки были родными сестрами.

— Привет, Жан, — Федор пожал ему руку и крепко обнял. — А оказалось, что его прабабка Розалия была внебрачной сестрой Амброжевского. Вам впору личного генеалога нанимать.

— Нет, меня история не слишком интересует. Я больше про современность. Но Эву люблю вне зависимости от степени родства, — имей в виду, если что, — француз прищурился и несильно ткнул Федора в живот. — Я наблюдаю.

— Раньше надо было наблюдать, — рассмеялась Ирэн, не отрывая взгляда от замка и разглядывая каждую его башенку. — А теперь она наконец встретила хорошего парня.

Ирэн отошла чуть вперед и раскинула руки:

— Ну здравствуй, моя Африка! Я столько о тебе слышала в детстве… но воображение рисовало совсем другие картины, да, Эва?

Глава 5. Перед закрытием

Эва чувствовала, что замок стал другим. Теперь почти нигде она не могла остаться одна. Яромир Петрович обещал, что после обеда замок закроют для экскурсий, но сейчас чужие, любопытные глаза преследовали их повсюду, пока они не спрятались в столовой, где Оксана подала им поздний завтрак.

Эва была ужасно рада увидеть старую знакомую.

— С приездом! Мы все так ждали вас, так готовились, — Оксана поставила на стол шарлотку с яблоками и грушами.— Как вы все успеваете! — развела руками Эва.— Это невестка испекла, — с нежностью сказала Оксана.— Невестка? — удивленно протянула Эва, и Федор тоже приподнял брови в немом вопросе.— Никита остался у нас. Яромир Петрович предложил ему поработать экскурсоводом. И он женился. Они с Таней еще в школе встречались, до того как он уехал и встретил ту бесстыжую.

Эва подумала, что имя Дианы в замке по-прежнему стараются не произносить.

— Таня стала учительницей истории. Они с Никитой оба с детства увлекались. А когда его посадили… — руки Оксаны машинально перебирали складки накрахмаленного фартука. — В общем, Таня ему письма писала. Дождалась.

Ирэн появилась в столовой шумно. Она сняла солнечные очки, положила их рядом с тарелкой и с интересом огляделась.

— Ну надо же, — протянула она. — Я полгода представляла этот замок совсем другим. Более суровым. Мрачным. А тут… яблочная шарлотка. И груши.— Замок любит вводить в заблуждение, — улыбнулась Оксана. — Но Эву он сразу признал. Это было видно с самого начала.