Дикая. Я тебя сломаю (СИ) - Рокс Ксения - Страница 39

Родители Ярика сначала пытались убедить нас сделать праздник «на весь город». Но затем быстро смирились.

Они вообще удивительные — добрые, спокойные, принимающие. Приняли меня сразу, без вопросов и предубеждений.

Даже когда узнали, что моя семья далеко не безупречная и что за мной нет богатых родственников и громких фамилий.

«Выбор сына — наш выбор тоже», — сказала тогда мама Ярослава, и я запомнила эти слова навсегда. Потому что в них было столько уважения и тепла, что я впервые почувствовала, будто действительно являюсь частью их семьи.

С ними у меня теперь хорошие отношения.

Мы созваниваемся, иногда они приезжают помогать делать ремонт в нашей новой квартире — не навязчиво, а по‑доброму. И это чудо.

Поправляю платье, беру букет и делаю шаг к дверям. Сердце бьётся глухо, тяжело. И где‑то внутри поднимается то самое детское неверие: «неужели это всё происходит со мной?»

А потом музыка… Лёгкая, почти неслышная. Отец Ярослав подает мне руку и мы с ним выходим в зал, где уже ждут гости… мать Ярослава, Арина, Аня, Михаил Витальевич, друзья, ближайшие родственники.

И вот он... Стоит у арки. Ярослав.

Я вижу его… в темном костюме. Он сосредоточен, но губы растягиваются в чуть нервной улыбке, и у меня перехватывает дыхание. Как будто экран между нами растворяется. Никаких «до» и «после» — есть только «сейчас».

Вот так выглядит счастье: не громко, не ослепительно, а тихо, осознанно и бесконечно дорого.

Я делаю шаг, потом ещё… И понимаю, что у нас всё только начинается.

Ярослав

Смотрю на неё, держу кольца в ладонях и едва могу дышать. Сколько раз я думал о том, что этот день когда‑нибудь настанет?

Сотни, тысячи. Но одно дело мечтать, другое — стоять здесь, видеть её и понимать: мечта материализовалась.

Музыка звучит, Дина идёт ко мне.

Медленно, уверенно, будто тень света, будто сама весна в человеческом обличье.

Я теряю дыхание. Она такая красивая…Нет, самая‑самая.

Вся моя жизнь будто сворачивается в один луч, упирается в эту картину — белое платье, локоны на плечах, лёгкая улыбка, глаза, в которых нет страха. И я знаю: я сделал всё правильно. Сохранил, уберёг, удержал.

Когда‑то она казалась колючкой, своим внутренним огнём только пугала меня. А теперь я вижу — это был свет, не угроза.

Она всегда была моей истиной, просто я слишком долго пытался это отрицать.

Дина подходит ближе. Я чувствую запах её духов — тот самый, который теперь навсегда ассоциируется с домом, с теплом.

Она кладёт свою ладонь в мою и мир останавливается. Ничего больше не движется. Ни звуки, ни дыхание, ни пульс времени. Только мы.

Я смотрю ей в глаза и вижу в них то же самое.

Ведущий говорит несколько слов, но я их почти не слышу. Потому что всё внутри звучит громче любых речей:

«вот она, любовь, настоящая…»

Мы произносим клятвы. Простые, не вычурные, без громких фраз. Но я чувствую, как каждое слово прожигает воздух.

«Буду рядом. Буду хранить. Буду любить».

И она говорит почти то же самое, смотрит на меня и улыбается. Так, как никто никогда не сможет.

Поцелуй как запятая в самом длинном предложении нашей жизни. Короткий, нежный, но навеки прописанный в памяти.

Все аплодируют. Я чувствую, как кровь бьёт в висках. Как будто стал кем‑то новым, другим. Тем, кто умеет быть не только сильным, но и мягким, заботливым.

Я надеваю кольцо ей на палец. Серебро подрагивает от слабого света.

И всё… Теперь она официально — Дина Ярохина.

Я повторяю это про себя, пробую на вкус.

Дина Ярохина. Звучит красиво, пиздец как. Как итог, как награда, как тихая победа над самим собой. Кто бы мог подумать, что тогда, в старом автобусе, который мчался на организацию благотворительного концерта в серый Черноборск, именно там начнётся наша история…

Я тогда просто сидел, строил планы и схемы, наблюдая за тем, как она хмурится и злится на весь мир. А ведь с того момента началось всё.

Ссоры, крики, споры, примирения, тысячи мелких сцен, сотни случайных касаний.

Всё это сложилось в путь — в тот самый, что привёл нас сегодня сюда. Мы стали взрослее, мудрее. Смотрим на мир по‑другому, но друг на друга — всё так же. С теплом, с верой, как на часть себя.

Я держу её руку, чувствую ровное биение пульса. Две параллельные линии наконец сошлись.

Когда‑то я хотел быть лучшим футболистом, потом — лучшим тренером, жаждал Испанией.

Теперь хочу быть просто лучшим для неё.

Без титулов, без звания. Просто быть тем, кто рядом, кто не предаст и не отпустит.

Гости шумят, звучит музыка, Михаил Витальевич что‑то шутит про то, что «вот теперь можно открывать семейный турнир».

Но я уже ничего не слышу. Всё замолкает в одну секунду. Я смотрю на Дину. Она — моя жена.

Слово «жена» падает на сердце, как тёплый дождь, как обещание чего‑то большего, чем просто счастья.

Теперь у неё моя фамилия. Теперь у меня — её любовь.

И это самая большая, самая честная награда из всех возможных.