Дикая. Я тебя сломаю (СИ) - Рокс Ксения - Страница 35

Все мысли только об одном: зачем она позвала? Почему именно сейчас?Наверное есть какое-то этому объяснение. Как же хочется её увидеть… поговорить. Узнать, что думает, что чувствует, почему решилась позвать.

Приезжаю к клубу. Свет, неон, гул — привычное место, где все кипит жизнью. Здесь всё, как обычно: толпы пьяной молодёжи, теснота, едкий запах спиртного и парфюма, мощные басы, будто даже воздух дрожит.

Пытаюсь дозвониться Дине, но она не отвечает. Наверное, просто не слышит.

Её имя горит на экране, а внутри поднимается то самое чувство: холодное, противное, будто кто-то дергает за нервы.

Захожу внутрь. Музыка бахает настолько громко, что вибрирует грудная клетка.

Головы, лица, вспышки света — всё мельтешит перед глазами. Пытаюсь пробиться к бару, оглядываюсь. Вижу знакомое лицо, её подруга из боксерского клуба.

— Видела Дину?

Та пожимает плечами, глаза блестят от алкоголя.

— Неа… вышла в туалет и не вернулась.

Внутри всё сжимается. Дина бы не позвала просто так… Она не из тех, кто играет в драму. Тревога растет. Сердце бьётся где‑то в горле, пульс грохочет.

Протискиваюсь через толпу к коридору, где уборные.

Внезапно слышу знакомый голос…

— О, братец. И ты тут… — язвит моя сестрица, Арина, выныривая из-за угла. Тоже набралась хорошенько, на губах растянулась глупая блаженная улыбка, глаза блестят.

Всё внутри вспыхивает злостью. После той истории с преподом и фото она меня избегает, да и слава богу. Но сейчас придется заговорить с дорогой сестрицей, чую, что-то знает.

— Где она?

Арина фыркает:

— Откуда мне знать?! Отвалите от меня оба, ясно?! Достали уже…

Я хватаю её за локоть, не даю уйти.

— Где ты видела Дину в последний раз? Что она говорила?

Сестра раздраженно закатывает глаза.

— Как вы уже задрали… Что, потерял свою Джульетту? В туалете я её видела. Может, там и торчит до сих пор…

— Что ты ей сказала?

Арина ухмыляется криво, почти с ненавистью.

— Твою задницу спасала, дорогой братец. Сказала ей, что Вовчик тебя подставил. Доволен?

Мир на долю секунды застыл, словно получил удар кулаком в грудь. Отпускаю её, отстраняюсь, чувствую, как внутри начинает бурлить.

Двигаюсь к коридору. Там люди, суета, запах дешевого освежителя. Жду у туалета. Проходит минута, две… Ничего. Сердце болезненно сжимается.

Что-то тут не так. Может, Дине стало плохо? Поэтому и торчит там? Решаю наплевать на нормы приличия и завалиться в дамскую комнату, но тут вдруг моё внимание привлекает странный звук — будто там, за стеной, кто-то борется. Тупой удар, шорох, приглушённый голос. Замираю. Прислушиваюсь.

Взгляд падает на соседнюю дверь без таблички. Что-то вроде подсобки или склада. Подхожу ближе, дергаю ручку — закрыто. Стук повторяется.

— Дина?! — кричу.

Изнутри… будто отклик, короткий звук, сломанный. Затем глухой удар. Кровь стынет, потом мгновенно закипает.

Грудь сжимает острыми тисками, дыхание перехватывает.

— Дина! Ты там?!

Тишина. А потом снова этот глухой удар.

Я не думаю, просто со всей силы бью ногой по двери. Дерево трещит, замок поддается, двери вылетают с грохотом.

Яркий свет режет глаза, и первое, что вижу… Дина. Она стоит полубоком, глаза огромные, полные слёз. Волосы растрёпаны, тушь размазана, платье чуть сползло с плеча.

На лице — страх. Настоящий, животный.

Я впервые вижу ее такой… испуганной.

А рядом… Вовчик. Стоит позади неё, чуть растерянный, с каким-то звериным выражением.

Я мгновенно понимаю, тут не нужны слова. Всё ясно, до самой сути. Между ними была борьба. Он держал её, он дал ей повод для этих слёз, он пытался…

В голове — щелчок, короткая вспышка.

Мир сужается до одной точки, красной, яростной. Контроль исчезает, наступает только чистый гнев.

— Ах ты ж гнида… — шиплю злобно, чуя, как всё внутри превращается в огонь. — Теперь я точно тебя убью…

Не помню, как бросаюсь. Просто прыгаю на него, инстинктом. Мы валимся на пол, стол опрокидывается, что-то звонко разбивается. Вовчик орёт, пытается отбиться, но мне плевать.

Я бью… Раз за разом. Ни мыслей, ни слов, только удар за ударом. Чистая ярость — будто сгусток пламени между костей.

В глазах темнеет, всё вокруг расплывается. Слышу крики, кто-то дергает меня за плечи, толпа собирается у двери, кто‑то орёт про охрану.

Но я не слышу их. Вижу только Дину, прижавшуюся к стене. Губы дрожат, руки сжимают подол платья, слёзы текут ручьем.

Эти слёзы — словно ледяная вода, проливающаяся на раскалённое железо внутри меня. Они — мой катализатор. Смотрю на кровавую физиономию бывшего друга и понимаю, что не могу остановиться. Даже когда Дина наконец отмирает и просит меня перестать. Не могу… даже если придется потом иметь проблемы с законом. Я порву за неё любого. Никто не смеет обижать то, что мне дорого. Иначе поплатится за это кровью.

Глава 47

Дина

Я чувствую, как что‑то внутри ломается, будто хрупкая нить, та, что всегда удерживала меня от паники. Все приёмы, все удары, десятки часов на ринге — всё будто испарилось. В голове пусто, только бешеный стук сердца и тупой страх. Вовчик прямо передо мной, так близко, что я чувствую, как от него тянет перегаром, потом и дешёвым табаком. Глаза сверкают яростью и какой‑то больной решимостью. Даже в полумраке вижу этот блеск: он не просто пьян, он безумен.

— Эй, кошечка, — хмыкает, делая шаг. — Полегче.

Я отскакиваю, но рефлексы подводят. Каждое движение становится вязким, слишком медленным. Мозг отдаёт команды, а тело будто не слушается. Он хватает меня за запястье, тянет к себе, пальцы больно врезаются в кожу.

— Никакая я тебе не кошечка, ясно?! — рычу, почти срывая голос.

Он давит. Дыхание тяжелое, горячее, мерзкое. Пальцы скользят по ткани платья… я чувствую, как в животе поднимается волна ярости. Всё происходит как в замедленном кадре. И в этот момент я действую. Бью прямо туда, где больно всем. Гад сгибается, скулит, хватаясь за пах, осыпая матом воздух.

— Сука…

Во мне что‑то щёлкает. Воздух рвётся в лёгкие. Я должна бежать, прямо сейчас.

Бросаюсь к двери, но рука не дотягивается до ручки: его хватка снова на моём плече. Оборачиваюсь и вижу безумие. Настоящее.

Подонок рывком притягивает к себе, прижимает к стене. Грубость в движениях, бешенство во взгляде.

— Тише, детка, — его голос прокуренный, глухой. — Просто расслабься…

От перегара меня выворачивает. Я отвожу лицо, упираюсь ладонями в его грудь, но не могу оттолкнуть. Он сильнее меня, как ни крути.

Я бью мерзавца куда попаду: в плечо, в щёку, локтем в бок… ощущение, будто всё впустую. Ему будто боль не знакома… смеётся противно и сипло, а мне хочется выть.

И вдруг среди этого хриплого хохота я слышу нечто другое: стук в дверь.

— Дина? — голос. Громкий, злой. Узнаю его сразу. Ярослав.

Сердце подпрыгивает, я пытаюсь крикнуть, но Вовчик закрывает ладонью мой рот. Запах пива и табака бьёт сильнее, я захлёбываюсь воздухом.

— Заткнись, — рычит он мне в ухо.

Я дергаюсь, кусаю его ладонь, чувствую вкус железа на губах. Он орёт, отшатывается на секунду, я успеваю выдохнуть:

— Ярик…

И дальше всё происходит одновременно: громкий удар, затем ещё, треск замка, и дверь летит в сторону. В проёме стоит Ярослав. Его лицо… чужое. В глазах пылает чистая ярость.

Он хватает Вовчика за ворот, сбивает с ног, прижимает к полу, и потом просто… бьёт, снова и снова.

Я стою, будто парализованная. Звук ударов оглушает, кажется, даже воздух дрожит от силы. Вокруг нас появляются люди: кто-то кричит, кто-то свистит, кто-то снимает на телефон. Всё сливается в один противный гул.

А Ярослав не останавливается. И тогда до меня доходит: если прямо сейчас не остановится… он просто его убьёт.

Я бросаюсь к нему, хватаю за плечо.

— Ярик, хватит! Оставь его! — кричу, но он не слышит.