Дыхание. На руках умирает любовь - Коста Габриэль - Страница 7

– Нет, просто… – она подняла руку к звездам. – Айон, Кайл, Редлай, Гилем, Сина и Илай – их шесть… Но где Азель… и Риса? – На ее вопрос Меладея выдохнула, чем привлекла внимание. – Что?

– Надеюсь, ты крепко стоишь на ногах, – Меладея усмехнулась. – Леа, покажи ей Азелина.

– Меладея, надеюсь, ты тоже крепко стоишь на ногах, – отзеркалила шутку навигатор. – Но начнем и правда с нашего предводителя, Азелина. Я не буду убирать Айона и остальных, чтобы иметь возможность сравнить.

После этого она щелкнула пальцами, и Аннемари зажмурилась от яркого золотого света. Она никак не могла поднять глаза, лишь спустя полминуты адаптировалась и приоткрыла веки. Страх, животный и бесконтрольный, поглотил ее. Бывшая королева людей открыла рот, не в силах поверить. Звезда Азеля была диаметром в пятьдесят сантиметров. Он превосходил в силе Кайла, сильнейшего из команды, минимум в четыре раза. По сравнению с ним даже Айон – мелкая сошка. Аннемари не могла представить, какой силой должен обладать человек с таким пламенем. Она вытерла проступивший пот со лба и посмотрела на Меладею.

– И ты решила с ним сражаться? Какие… Какие шансы вообще у всех нас есть? – она еле нашла силы говорить. – Он же может убить Айона и их всех.

– Он может. И он сделает так, если поймет, что у него не осталось выбора. Он уже убивал Океан и Архитектора, повторить не проблема, – ответила ей с болью в голосе Меладея. – Его можно одолеть лишь хитростью, чего у Кармина и Ноа предостаточно. Просто посмотри на ситуацию с Айоном.

– Так это ты находишь силу Архитектора? – задала логичный вопрос Аннемари.

– Я одна из тех, кто может это сделать, – Леа усмехнулась. – Но я была все это время на Пятом материке. Там свои законы. Время в принципе не течет, цветы не отцветают, ночи и дни не в балансе. Сложно объяснить, если ни разу не посещал его.

– А как же Ноа и Кармин узнали о моем сыне и его силе Архитектора? – напряглась Аннемари.

– Делаю ставку на Кармина, но это не точно… – прошептала Леа. – Надо бы выяснить, но как будто уже нет смысла и поздновато, – она пожала плечами.

– Так, хорошо, а что насчет Рисы? – спросил Саргон. – Даже силами своими пользоваться не буду, хочу увидеть это.

– А тут я сама в шоке, никогда не видела подобного, – Леа усмехнулась. – Для этого мне придется расширить поле и вернуть все. – Сразу после своих слов она хлопнула в ладоши.

Темное поле, на котором они смотрели созвездия, начало расширяться еще на пару десятков метров. Тут и там загорались и уменьшались звезды. Сила Азеля не исчезла и сейчас смахивала на главную Луну. Вокруг него заметно блестели другие члены команды принца, появилось впечатляющее пламя стражей. Перед ними буквально весь мир лег на ладони.

Аннемари озиралась по сторонам, рассматривая красоту. Никого крупнее Азеля она не нашла. Риса обладала способностью взывать к пламени, к его первоначальному состоянию.

Когда небо над ними перестало двигаться и расширяться, Леа опустила руки и все посмотрели на нее.

– Вот она, – прошептала она.

– Где? Ткни! Я не вижу, – Саргон прищурился.

– Это, – она обвела рукой. – Это все Риса. От одного края до другого. Она есть Великое пламя для всех человекоподобных и прочих существ, – Леа, кажется и сама не верила в то, что говорила. – Это невероятно, но я ощущаю ее везде.

– Немыслимо, она – монстр, – прошептала Меладея, ее глаза горели красным. – Но я понимаю… Теперь понимаю, почему, – она наклонила голову. – Она имеет связь с каждым пламенем в Виаруме. По-другому ее сила не сможет работать. Скорее всего, Азель держит ее, чтобы в ответственный момент, если дракон тлеющего пепла освободится, иметь силу уничтожить его.

– Он все предусмотрел, – шокировано произнес Саргон. – Без моих глаз и сил Ранцикуса он смотрел так далеко… – он опустил голову. – И я уверен, очень многого мы не знаем, еще больше – заблуждаемся.

Небо над их головами стало растворяться, и лучи солнца пробивались сквозь завесу ночи. Меладея смотрела на голое Древо Жизни с великим сожалением. Радовал лишь факт, что сила ее сына, как и пламя, продолжали существовать. Гнев в сторону Закариаса не утих. И не утихнет никогда. Она все равно приложит максимум усилий, чтобы отомстить. И это нужно не только из-за смерти Редлая. Закариас нарушил договор и своими действиям перешел границу, которую ему отметил Азель. Значит, она и остальные стражи имеют полное право убить его. Скорее всего, он в сговоре с Кармином и Ноа, а значит, угрожает всему миру.

– Тогда каков наш план? – Спросил Ранцикус. – Команда принца, как я понимаю, движется ко мне? Я должен уберечь их от хранителей короля первого материка?

– Предполагаю, что туда направили главные силы, Ранцикус. Справишься один? – поинтересовался Саргон.

– Ощущение, что команда Айона и без моей помощи будет неплохо себя чувствовать, – он говорил безо всяких эмоций. – И…

– Стой! – Леа его прервала. – Что-то происходит.

Все пространство рядом с ними начало трескаться на тысячи осколков. Стражи и Аннемари отпрыгнули в сторону. Меладея напряглась, думая, что вернулась изгнанная Келдая, однако в следующее мгновение они шокировано распахнули глаза. Сотканный из энергии желтого цвета, перед ними из портала появился Гилем. Его татуировка горела фиолетовым на проекции. Никто не мог поверить, а главное понять, каким образом ему это удалось. Его силы никак не связаны с перемещением в пространстве. Его взгляд источал печаль, но лицо оставалось беспристрастным. Он нашел глазами Меладею, и она не удержалась от болезненного выдоха. Книгописец пришел за ней. Он сделал шаг вперед и упал на колени, по его щекам текли слезы.

– Как это возможно? Почему Гилем оказался здесь? Это не какая-то вражеская уловка? – спросила Аннемари.

– Нет. Его силы позволяют ему воссоздавать собственное воображение. А также копировать пламя других людей, хоть и на непродолжительное время. Сейчас он, узнав, каким образом я попала к Илаю, воссоздал и пыльцу единорога, и мой портал. Что сказать? Я в восторге, но злюсь, – Леа тряхнула волосами. – Перестала чувствовать себя особенной.

– Простите меня, Меладея, простите. Я, как только восстановил запас пламени, сразу предстал перед вами, – Гилем плакал навзрыд. – Я не смог спасти Редлая. Я сделал все, что в моих силах, я бы… Я бы лег рядом с ним, но… Простите меня! Вы были абсолютно правы, что не хотели нас отпускать с материка Живого Леса. Мы не уберегли… Я не уберег! – Он стоял на коленях, пока она подходила к нему. – Мы ничтожны и слабы. Простите меня. Я виноват. Я виноват в том, что Редлай погиб.

– Гилем… – произнесла она низким голосом, и Саргон с Ранцикусом сделали шаг вперед, но остановились. – Мне так жаль, дорогой, – она упала на колени следом и притянула его к себе, – мне жаль. Ты ни в чем не виноват. Это все Закариас. Он планировал уничтожить всех вас и захватить Айона. Кто угодно виноват в этом мире, кто угодно, но только не ты. – Никто не узнавал Меладею и не мог поверить в то, что она говорила.

– Я – его ринханто, я должен был спасти его, – он не переставал плакать. – Это все моя вина. Лучше бы его ринханто стал другой человек, оборотень.

– Послушай меня, – она отодвинула его от своей груди и серьезно посмотрела. – Гилем, открой глаза и посмотри на меня. – Ему пришлось подчиниться. – Ты тот, кто увидел глазами мое прошлое, Гилем. Мы с тобой похожи… Мы оказались недостаточно сильны, чтобы уберечь тех, кто в нас верил. Мой Грисдис умер у меня на руках, я смогла спасти память о нем с помощью костра.

Теперь всем стало понятно, почему Меладея не кинулась на Гилема с проклятиями. Он пережил ровно то же самое, что и она в Великую Войну. Имея статус ринханто, проиграла сражение и потеряла оборотня. По прояснившимся глазам книгописца стало понятно – до него все дошло.

– Только представь, мой сын, самый спокойный и послушный, пошел против моей воли, – она улыбнулась и заплакала. – Ты, наверное, слышал, как дрожали его коленки? Думаешь, он боялся Закариаса? Думаешь, сожалел о чем-то? Нет. Уверена, она бы сделал это столько раз, сколько необходимо, – Меладея вытерла слезы. – Я, конечно, погорячилась тогда, но знай, Гилем… Редлай никогда ни с кем не был счастлив больше, чем с вами… и уж тем более с таким ринханто, как ты.