Пешка дьявола (ЛП) - Делани Трейси - Страница 51

— Ты говорил с Кристианом о работе?

— Да. Он изучает этот вопрос. У меня ещё не было возможности с ним поговорить.

— Но ты поговоришь?

Он тыкается носом мне в шею. — Да, жена, я так и сделаю.

— Хорошо. — Я закрываю глаза, чувствуя, как от его внимания моя кожа покалывает. — Могу я спросить тебя ещё кое о чём?

— Действуй.

— Я… то есть… Ты… Ты когда-нибудь собираешься…? — Слова вертятся у меня на языке, но не произносятся. Это так раздражает. Молю Бога, чтобы, как только мы это сделаем, этот глупый позор исчез.

— Закончи предложение. — Он легко целует меня в плечо. Мурашки пробегают по коже. — Скажи это. — Когда я молчу, он выдавливает: — Скажи это, Имоджен.

Слова вырываются на выдохе: — Переспать со мной.

Он переворачивает меня на спину и нависает надо мной, его глаза сверкают. Опасно. Неотразимо.

— Это то, чего ты хочешь?

Я потираю губы между зубами и киваю.

— Используй слова. Если чего-то хочешь, проси. Требуй. Говори прямо.

Моё лицо горит, словно я провела отпуск на солнце. На самом деле, всё моё тело горит. — Я хочу тебя. То есть, я хочу твой… — я указываю на его пах, и он усмехается.

— Где ты хочешь его?

— Ты знаешь где.

— Я ничего не знаю. Пока ты мне не скажешь. У тебя три дырочки. Какую ты хочешь, чтобы я трахнул первой?

Я уже заметно вспотела, хотя в комнате довольно прохладно. Он так легко справляется с грязными разговорами, но я даже “член” не могу сказать, чтобы меня не обожгло, как перчик чили.

Не в силах встретиться с ним взглядом, я отворачиваюсь. Он прижимает кончик пальца к моей щеке и заставляет меня снова посмотреть на него.

— Имоджен.

Закрыв лицо руками, я бормочу: — Я не могу.

Он садится на меня верхом, хватает меня за запястья и разводит руки в стороны. — Посмотри на меня.

Я качаю головой и зажмуриваю глаза.

— Посмотри на меня.

Его приказу невозможно противиться. Я медленно встречаю его взгляд.

— Скажи мне.

— Почему? — воплю я. — Почему ты просто не можешь это сделать? Зачем ты всё так усложняешь?

Он наказывает меня за какой-то грех, о котором я не подозревала. Должно быть, так оно и есть.

Приблизившись, он проводит кончиком носа по-моему, глубоко вдыхая. — Потому что, моя сладкая, невинная пешка, я пока не знаю твоего тела. Я не умею читать сигналы. И хотя многие мужчины на моём месте не стали бы спрашивать, а только брали, я не из таких. Я безнравственный человек во многих отношениях, но не в этом. Не с тобой. Твой первый раз должен быть особенным. Запоминающимся. Я намерен сделать так, чтобы он был таким.

От его слов у меня внутри всё превращается в кашу. Он не наказывает меня, а даёт мне силы.

Собрав всю свою смелость, я заставляю себя посмотреть ему в глаза. — Я хочу потерять с тобой девственность. Хочу, чтобы ты трахнул меня там. — Я указываю на себя.

Он усмехается. — Лучше. Мы поработаем над твоими грязными речами.

Не уверена, что это когда-нибудь станет для меня чем-то естественным, но я не собираюсь начинать разговор, когда боль, которая так долго мучила меня, может скоро исчезнуть. Тяжесть между ног — это постоянное давление, пытка, от которой я с нетерпением жду избавления.

Он раздевает меня, не торопясь. Когда я пытаюсь помочь, как в тот вечер в конюшне, он цокает языком и грозит пальцем. Видеть его с другой стороны — опьяняет, и я надеюсь, что после того, как мы сблизимся так близко, как это возможно для пары, он будет показывать мне эту свою сторону чаще.

Мои трусики — последнее, что он снимает. Он бросает их рядом с кроватью поверх остальной одежды. Проведя ладонью от моей шеи к животу, он удовлетворенно вздыхает.

— Я мог бы часами смотреть на твоё тело. — Он обхватывает обе мои груди, сдвигая их вместе. — Чёрт возьми, эти тоже попадут в список.

Ещё один прилив тепла согревает моё тело. Он готовит меня изнутри одними лишь словами.

Наклонив голову, он захватывает один сосок ртом и сосет. Моя спина выгибается.

— Боже, — выдыхаю я.

— Нет, милая девочка. Дьявол. — Он одаривает меня улыбкой, полной злобных намерений, прежде чем пососать другой сосок.

Он мне нужен. Мне нужно покончить с моим первым сексом, но Александр не торопится. Он ещё даже не разделся. Я наклоняюсь и расстёгиваю пуговицу на его джинсах, но не успеваю расстегуть молнию. Он прекращает свои дела и садится.

— Хм, тебя сдерживать нужно, Маленькая Пешка? — Он не стал дожидаться ответа. Он шагнул в ванную и вернулся с ремнём от моего халата.

Задыхаясь от мысли, что он меня свяжет, и одновременно раздражённая отсутствием контроля, я качаю головой. — Ты сказал, что собираешься… меня трахнуть.

— И я так и сделаю. — Он снова садится на меня верхом, фиксируя мои ноги. — Скажи только слово, и я сниму их. Понятно?

Когда я киваю, он обматывает ремень вокруг одного запястья, затем хватает другое и обматывает его там же. Через несколько секунд мои руки оказываются над головой, пристегнутые к изголовью кровати.

— Когда?

Он улыбается моему нетерпению. Я рычу от разочарования, и его улыбка становится шире.

— Ах, какая требовательная маленькая пешка. — Он целует меня, но этого недостаточно, чтобы погасить пламя. — Это твой первый раз, Имоджен. Если ты не будешь как следует подготовлена, будет больнее, чем хотелось бы.

— А что, если я хочу, чтобы было больно? — Я не хочу. Я ненавижу боль, но ещё больше я ненавижу это бесконечное ожидание.

Он наклоняет голову. — Ты этого хочешь? Уверена? Чтобы я засунул тебе свой член, прежде чем ты будешь готова?

— Я готова.

Он сползает с кровати, раздвигая мои ноги как можно шире. Если бы я не жаждала этого так отчаянно, мне было бы неловко, особенно учитывая, как он разглядывает мои самые интимные места, словно это изысканное блюдо, а он не ел уже неделю.

— Давай посмотрим. — Он проводит двумя пальцами по моим складкам. Когда он вынимает их, они блестят от моего возбуждения. Скользя языком по одному, а затем второму, он очищает их. Это эротично и грязно, и я хочу, чтобы он сделал это снова. Я бы заплатила ему за это снова, хотя ему и не нужны деньги.

Сосредоточься, Имоджен.

— Я же сказала, что готова.

От шока, когда он вонзает в меня два пальца, у меня перехватывает воздух. Я кричу от неожиданного проникновения, и от боли.

— Мой член намного больше, Имоджен. Хочешь пересмотреть свою позицию?

Наглая сторона на мгновение возвращается, отвечая: — Ты придурок.

Александр запрокидывает голову и смеется, и это настолько редкое и великолепное зрелище, что я не могу оторвать от него глаз.

— Вот моя жена. — На этот раз, вытаскивая из меня пальцы, он прижимает их к моим губам. — Соси.

Я открываюсь ему, обвожу их языком, ощущая сладкий, слегка мускусный запах моего возбуждения. Он тихонько выдыхает, на мгновение закрывая глаза.

— Это приятное чувство.

Убрав пальцы, он обхватил мои щёки большими руками, и выражение его лица из дразнящего стало серьёзным. — Позволь мне позаботиться о тебе. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Не сопротивляйся.

Не знаю почему, но слёзы наворачиваются на глаза. В Александре много отстранённости и, да, порой бесчувственности или бездумности, но он говорит такие вещи. Он заботится обо мне с нежностью. Он ставит меня и мой комфорт на первое место. Он — дихотомия, которую я пока не разгадала, и не уверена, что когда-нибудь разберусь.

— Хорошо.

Он берёт мои губы, неспешно исследуя меня. Каждый его поцелуй разный, но каждый раз сгибает мои пальцы ног и размягчает мои внутренности. Его язык ласкает мой, извиваясь, исследуя, требуя одновременно и покорности, и участия. Наше дыхание смешивается, и я уже не могу понять, где кончается он и начинаюсь я.

Тёплые руки ласкают мою кожу, скользят по ребрам, обхватывают грудь, а он продолжает целовать меня. Я теряю счёт времени, растворяясь в нём, в покалываниях по всему телу, в трепете в животе, в тяжёлой боли между ног. В отчаянном желании освобождения. Он обращается со мной так, будто я королева, богиня, кто-то важный в его жизни. Это пьянит, неожиданно и затягивает.