"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 988

Пол был усеян обломками посуды, густой винный аромат мешался с табаком и прогорклым запахом давно нестиранной одежды. Шестеро мужчин сидели на полу сгорбившись; на освещенное свечами пространство между ними то и дело с глухими шлепками падали карты и сыпались монеты. Одна свеча от неловкого движения упала и покатилась, оставляя полосу застывших капель. В углу ее фитиль подпалил рукав мирно храпящего в обнимку с бутылкой бородатого мужчины. Шатко бредущий мимо юный моряк приостановился, сапогом раздавил свечку, наступил на тлеющий рукав и сосредоточенно потоптался по нему, предотвращая пожар; после с чувством выполненного долга выдернул из пальцев спящего бородача бутылку и снова двинулся в путь.

Уклонившись от затейливо вихляющего прямо на него юнца, Ши Мин перешагнул подозрительную лужу на полу и добрался до стола.

Сидящий с равнодушным видом мужчина поднял глаза. В них не было ни капли хмеля, только острая, режущая настороженность. Десятки тонких пегих кос на его голове дернулись, будто клубок змей; в спутанных прядях Ши Мин заметил тонкие птичьи косточки.

Бывший маршал молча опустился на колченогий стул.

— Чего? — раздраженно поинтересовался моряк, мгновенно сливаясь с окружающей обстановкой: глаза его помутнели, полуприкрытые тяжелыми веками, а уголки губ угрожающе поползли вниз.

— Я хочу вас нанять. — В шуме и грохоте кабака слова терялись на полпути, и мужчина больше прочел по губам, чем услышал. Усмехнувшись, он немного отодвинулся и взболтал содержимое кружки.

— Корабли в порту нанимай, господин, — заговорил моряк, с презрением выделив вежливое обращение. — Тут люди вольные.

— В порту нет ни одного капитана, который рискнет выйти в море прямо сейчас, — Ши Мин заговорил спокойно и дружелюбно, но капли крови, сочащиеся через трещины губ, придавали ему измученный вид. — Я и без того потерял три дня в порту и семь дней на ваши поиски. У меня больше нет времени. Либо я найду корабль здесь…

Недосказанность повисла в воздухе, и оба собеседника ощутили ее по-разному. Моряку показалось, что усталый мужчина готов сдаться, не найдя корабля; Ши Мин же с холодным бешенством раздумывал, можно ли самому стать капитаном пиратского судна и кого для этого следует убить.

— А у тебя есть что предложить, господин? — Моряк поднял кружку, принюхался и сделал глоток, не сводя глаз с лица Ши Мина. Засаленные, потерявшие цвет рукава спустились к локтям, обнажая безволосые, дочерна загорелые руки. — За деньги мы не поплывем. В сезон штормов даже к Сибаю идти сложно — может затянуть, а деньги только и пригодятся, чтобы карманы набить и ко дну пойти быстрее. Куда тебе нужно? Данит, Силан? По ту сторону больше и некуда.

— Ровно между ними, в пролив. — Склонившись над столом, Ши Мин заговорил немного тише: — К Лойцзы.

— Голова у тебя в порядке, господин? — ухмыльнулся моряк. Залпом допив остатки, он опустил кружку на стол и медленно стер остатки резко пахнущей жидкости с губ. — По тем рифам да подводным скалам так юлить придется, что как бы вовсе без корабля не остаться. Ветры переменчивые, течения тянут в разные стороны. Там только местные моряки и ходят. Плыви до Данита, а там по суше доберешься. Если сторгуемся…

— Я знаю путь. Покажу, где пройти. Его вам и отдам, — недобро усмехнулся Ши Мин. — Знаешь, что там сейчас? Война окончена. Нищета, запустение, посевы сожжены. В стране нет ничего, кроме оружия. Возьми на борт самой дешевой еды, и вернешь себе сумму вдесятеро большую — пока доплывем, голод там разгуляется в полную силу. Я помогу пройти рифы и сведу с теми, у кого можно будет дешево купить оружие. В Лойцзы делают многое, чего в других странах не достать.

Моряк прищурился. Хрупкий мужчина перед ним выглядел немолодым и потрепанным жизнью, одежда была с чужого плеча, и стоило ли верить такому? Однако смотрел он прямо и без эмоций, ни страха, ни заискивания, а временами во взгляде и вовсе проскакивало что-то холодное — будто нацеленные прямо в глотку клинки. Широко распахнутые иссиня-черные глаза с подвернутыми кверху углами, высокие скулы, узкие запястья — и вправду из Лойцзы, не врет; но слишком уж жирный кусок заставлял моряка подумать дважды и трижды.

— Я не торговец, — проворчал он для вида.

Ши Мин закатил глаза и усмехнулся.

— Конечно, награбленное пираты не продают, а сваливают в кучу и сидят на ней, пока все не истлеет. В Сибай вам хода нет, значит, добычу сбываете где придется и в полцены, если повезет. Я найду торговцев, которые дадут вам полную цену. Этого мало?

— А не страшно тебе свою землю предавать? Непохож ты на тех, кто по эту сторону… — Жадность заглушала разум, но моряк все еще не мог решиться.

— Я ей и без того слишком многое отдал. — Ши Мин отвел взгляд. — Пора бы взыскать долги. Да и какие убытки от одного корабля? Людям только на пользу — и еда появится, и свои товары продать можно. Если когда-нибудь вернусь туда и встретимся врагами — тут уж извиняться не стану, а пока… Кто тебе еще предложит такую неравную сделку?

— Одно условие, — медленно заговорил моряк, взвешивая каждое слово. — Мне нужно будет кое-что еще.

Ши Мин молча ждал продолжения.

— Где-то в вашей демонами драной империи остался наш капитан. — Голос моряка потяжелел. — Без нее мы застряли здесь. Она давно должна была вернуться. Мы ждали ее у входа в пролив, но в оговоренный срок она не появилась, и нам пришлось уйти. Она из тех, кого боги с самого начала создавали для боя и моря, — на ней ни царапины даже в самых страшных битвах, и своих она никогда в обиду не давала, и беспорядка при ней не было. Помоги найти ее или хотя бы письмо передать, и будем в расчете.

Глава 32

Холодная вязкая серость заполнила комнату до самого верха, сочась сквозь незанавешенное окно. Траурной каймой тени обвели беспомощно сомкнутые ресницы, стекли под острый подбородок, жирными кляксами затемнили виски.

Получеловек-полукот спал, и сон его был тревожен — под тонкой пленкой век глаза двигались непрерывно, а с губ то и дело срывалось невнятное бормотание. Вылинявший и измученный, юноша казался запутавшейся в паутине и лишившейся сил мухой.

Юкай сидел напротив. Солнце коротко выглянуло в прореху облаков и снова скрылось, спустилось до самого горизонта и потянуло за собой вереницу туч, тени налились грозовой синевой, а забывший о делах император все сидел у чужой постели, будто в этом был какой-то великий смысл. Глаза его были темны и непроницаемы.

Бурлящая бездна чужих чувств и слов не давала вздохнуть и вспомнить, кто он такой и зачем здесь; только в присутствии Мастера голоса стихали до неясного шепота, а руки переставали дрожать. Юкай приучил себя смотреть прямо и не отводить глаз, когда зрение снова оказывалось охвачено пожаром чужих видений, выучился не переспрашивать и не допускать даже тени растерянности на своем лице. Эта игра не могла продолжаться долго — скоро безумие перестанет выпускать его на поверхность, не позволит ни капле воздуха просочиться в легкие и погребет в самой глубине, и тревожные лисьи глаза больше не помогут.

Никто не поможет, когда цельное вдруг обернется сотнями острых осколков и разорвет изнутри.

Последние недели виделись смутными: еще немного — и лицо Юкая окаменеет, сдавленное паникой и нежеланием показать свои чувства. Окаменеет, посереет и покроется трещинами, а потом и вовсе осыплется на пол мелкой трухой, обнажая череп, и тогда наступит покой.

Стоило увидеть трогательно-пушистое ухо, незнакомое знакомое лицо — такое повзрослевшее, что оторопь берет, — и голоса внутри сорвались на истерический визг. «Чужой, чужой, чужой, — эхом металось под сводами черепа. — Чужой!»

Еще шаг, еще и еще. Чем ближе Юкай подходил к клетке, тем трусливее голоса жались по углам, теряя силу. Короткое прикосновение — и тишина.