"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 983

Да и побега опасаться не стоило, куда ей бежать?.. Раньше не составило бы труда зачаровать и соглядатая, и охрану на воротах, только вот что ждет ее за пределами стен? Какой бы сильной девушка себя ни считала, однако всю жизнь ее окружали деньги и слуги. Окажись она в одиночестве где-нибудь в лесу или посреди чужого города, разве смогла бы выжить? Если не к кому пойти, что она станет делать?

Фэн Жулань грустно усмехнулась. Дороги назад больше нет. На самом деле ее никогда не было: стоит ступить на новый путь — и прежний исчезает, как следы на линии прибоя.

Некуда ей возвращаться.

Небесная крупа сыпалась на землю, как раздробленные зернышки риса. Порывы ветра заносили ее под крышу беседки, и девушка безмолвно протянула руку. Холод мягко охватил пальцы, заставляя их цепенеть; ладонь стала будто бы чужой и неловкой, онемевшей.

Точно так же немело сердце, охваченное чужим незнакомым холодом. В груди открылась сквозная дыра: там дул ледяной ветер и сыпались осколки разрушенных надежд — должно быть, ее хрустальные мечты были когда-то прекрасны. Уже не вспомнить.

Белизна вокруг все плотнее укрывала от нее и темную влажную землю, и надоевший до оскомины дворец. Только одно яркое пятно застряло в уголке глаза, и поначалу Фэн Жулань приняла его за припозднившееся дерево, до сих пор сияющее золотом листвы. Однако пятно медленно двигалось, и девушка развернулась, неловкими пальцами стирая снег с замерзших ресниц.

По исчезающей на глазах мощеной дорожке неторопливо прогуливались двое. Мастер в солнечно-желтом и золотом сиял, будто солнце; лисий мех оттенял белизну кожи и дарил нежнейший персиковый отблеск высоким скулам. Министр был расслаблен и будто бы даже ленив, по губам его то и дело скользила лукавая усмешка, а глаза светились теплом. Руки он прятал в объемных рукавах и неторопливо говорил о чем-то со своим спутником. Второй мужчина был одет проще и темнее, да и ростом был немного ниже, фигура его была куда коренастее, но…

Фэн Жулань ощутила, как холод сковал ее целиком. Будто провалилась в полынью, в темные ледяные объятия, и мир подернулся хрупкой коркой льда, становясь опасным и скользким.

Наклонившись, Мастер что-то произнес — слишком близко, почти на ухо Фэн Юаню. Принц замер на мгновение, а после негромко рассмеялся. Улыбка, такая яркая и солнечная, разбила на осколки серый день. Они выглядели такими увлеченными беседой, доброжелательными и внимательными друг к другу, будто никакой вражды между ними и быть не могло.

Внутри у Фэн Жулань вскипело что-то темное и омерзительное, как забродившее вино, и грязной пеной хлынуло наружу. Спокойствие со звоном разлетелось на части, в глазах двоилось. Фигура охранника маячила далеко, и он не успел бы ее перехватить.

Сорвавшись с места, принцесса бросилась вперед, как разозленная хищная кошка. Первый снег хрустел под подошвами ее сапог. В мгновение ока настигнув безмятежно прогуливающихся мужчин, она вытянула руки, целя скрюченными пальцами прямо в лицо. Ей было все равно, кто перед ней, — она видела только врага, которого хотела изуродовать и уничтожить.

Мастер или не успел, или не пытался уклониться. Четыре широкие, кроваво-красные полосы прочертили бледную скулу и опустились до уголка губ.

Фэн Юань побледнел, почти сливаясь со снежной пеленой. Выплюнув короткое ругательство, резким движением он перехватил снова занесенную для удара руку.

— Что ты творишь?! — зашипел он с искаженным от злости лицом. Едва не вывернув принцессе запястье, он оттащил ее в сторону, бросив извиняющийся взгляд на застывшего столбом Мастера.

По лицу господина Ло тенью скользнуло недоумение, но мгновенно растаяло. Многие языки он знал, остальные — слышал не единожды, однако рубленый говор Фэн Юаня, прорвавшийся в минуты тревоги, оказался совершенно ему незнаком. Мастер мог бы поклясться, что никогда и нигде не слышал ничего похожего.

Фэн Жулань захватила такая огненная всепоглощающая ярость, что она и слова не могла вымолвить — только билась в руках брата, с невероятной злостью отвешивая ему пинки и целя локтем в лицо. По щекам ее потоками струились слезы.

— Если бы здесь была охрана, вас бы сейчас разрубили на несколько частей, — отстраненно заметил господин Ло и коснулся царапин. Бледное лицо его казалось еще белее по сравнению с кровавыми полосами, а опущенные уголки рта придавали вид уязвимый и немного растерянный. На фоне беснующейся, рычащей от ярости и растрепанной девушки Мастер был прекрасен, как одинокий цветок лотоса посреди темной воды.

— Я прошу простить нас, — быстро забормотал Юань и болезненно охнул, получив удар по колену. — Прошу… Угомонись!

Пощечина обожгла щеку Фэн Жулань, распускаясь алым цветком на бледной щеке. Девушка задохнулась от боли и обиды, расширенными глазами глядя на брата.

— Просите… простить? — все так же отстраненно проговорил Мастер. Уголок его губ дернулся. — Принцесса ждала меня с мечом у моих покоев, а теперь нападает посреди дня. Уж не слишком ли я мягок к нашим пленникам? Из уважения к вашему титулу и хрупкости я позволил вам жить той жизнью, к которой вы привыкли, и что получаю взамен?

— Она глупа и вспыльчива, прошу, не стоит спешить с наказанием, — умоляюще проговорил принц, мертвой хваткой стискивая плечи Фэн Жулань.

— Глупа? — переспросил господин Ло. — Это должно меня утешить? Погибать от рук идиота еще обиднее, чем от рук достойного врага.

Принцесса молча глотала слезы. Щека горела огнем, но сил бороться не осталось: колени обмякли, и только болезненная хватка цепких пальцев помогала устоять на ногах.

— Выпусти, — пробормотала она. — Выпусти меня и убей его!

Мастер закатил глаза и укоризненно покачал головой, кутаясь в меха.

— Успокойся, — едва слышно прошипел Фэн Юань на ухо девушке и немного ослабил захват, перестав причинять ей боль. — Успокойся, богами молю! Ты нас обоих погубишь.

Лицо его было искажено досадой и разочарованием.

В голове у Фэн Жулань вдруг прояснилось. Съежившись, девушка зажмурилась, силясь сдержать слезы.

Она сорвалась, как камень срывается с вершины горы и с грохотом катится вниз, но разве у нее не было повода?! Она приказала убить, множество раз приказывала, но брат все еще не сделал ничего.

— Я жду куда более серьезных извинений. — Мастер опустил ресницы и тихо вздохнул. — Более… весомых и полезных мне. Какая польза от пустых заверений? Однако я слышал, что клятва наследнице не позволяет уклониться от выполнения приказа.

Фэн Жулань оцепенела. Она произносила десятки приказов, и никто, рожденный на Сибае, не смел ее ослушаться. Только Фэн Чань теперь могла, наверное, — вряд ли нефрит в ее теле добыли на Сибае.

И Фэн Юань. Снова и снова слышит ее слова, но ловко увиливает и уговаривает подождать; мягко и незаметно не подчиняется ни в чем и никогда. Кровь Сибая не позволит такого, никогда не позволяла: даже изрядно разбавленная наложницами, она оставалась надежной цепью на горле каждого жителя.

Фэн Юань сглотнул, кадык нервно перекатился под кожей.

— Вечером я принесу свои извинения, — хрипло пообещал он. — Прошу, не стоит всерьез принимать это нападение.

— Не стоит? — переспросил Мастер с легкой насмешкой. — Если вашу наследницу не брать в расчет, то кого тогда?

Бросив последний взгляд на Фэн Жулань, он развернулся и медленно направился обратно ко дворцу. Длинные, украшенные золотой вышивкой полы плаща скользили по свежевыпавшему снегу. Мастер уходил, высоко подняв подбородок и выпрямив спину; на замерших посреди снежного вихря сибайцев он не обернулся.

Фигура медленно растаяла в пелене, будто ее и не было.

Глава 30

Извилистые коридоры пустели, шум затихал, растворяясь в сумерках; дворец готовился погрузиться в последние вечерние хлопоты и отойти ко сну. Дробный стук в дверь был столь робким и тихим, что посторонний человек и вовсе не обратил бы внимания.