"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 954

Коридор снова изменился, превратившись в заброшенную комнату; щелястые рамы пропускали свет, а постель на полу выглядела бедно.

Юкай остановился, не выпуская рукава Ду Цзыяна. Он казался озадаченным. Оглядевшись, он с подозрением посмотрел на брата.

— Ты ничего не помнишь, а он ничего не говорит. Вы даже похожи. — Отступив на шаг, Юкай потер веки и тряхнул головой. — Как я от вас устал, и от себя тоже. Прости, что так все вышло. Меня не назовешь почтительным и разумным братом.

Мир вокруг становился все более зыбким, расходился мелкими волнами, звуки становились все глуше. С отчаянием Ду Цзыян ощутил, что окружающий хрупкий сон скоро рассыплется. Он торопливо, с отчаянием заговорил:

— Если ты хочешь наказать меня — наказывай, я не стану сопротивляться. Знай, что ты всегда был и будешь самым ценным, самым дорогим в моей никчемной жизни. Не забывай об этом, пожалуйста. Не знаю, кого благодарить за эту встречу, пусть и пришел ты только в мой сон.

Юкай нахмурился, вглядываясь в лицо брата.

— Нет, — недоверчиво пробормотал он. — Это ведь не я тебе снюсь, а ты мне. Разве нет?

Сквозь детские черты снова показался сначала юноша, а потом взрослый мужчина, внешность которого неуловимо отличалась от хранимой в памяти. Ду Цзыян в отчаянии протянул руку, надеясь не то удержать убегающее время, не то не дать сну развалиться на куски. Напряженные пальцы коснулись плеча Юкая, но не встретили никакого сопротивления.

Плечо Юкая охватил холод. Он смотрел, как Ду Цзыян медленно растворяется вместе с комнатой, словно капля чернил в воде. Слишком много слов осталось внутри, но один из тяжелых камней на душе вдруг исчез. С опозданием Юкай поднял ладонь, но сон уже рассеялся.

Горло горело, и дыхание вырывалось из груди с тихим и жалобным звуком. Юкай открыл глаза, бессмысленно глядя в потолок. Простыня с треском расползлась в пальцах, сжатых до онемения.

— Никогда не возвращайся сюда. Никогда, — негромко заговорил Юкай спустя несколько минут. Губы его едва заметно кривились, а брови сошлись в прямую линию. В пустой и холодной комнате голос звучал потерянно. — Я не знаю, в кого превратился, не знаю, кем стану завтра. Все чаще я не могу сопротивляться им и боюсь причинить тебе боль еще большую, чем уже причинил. Будь свободен и забудь, что у тебя когда-то был брат.

Экстра 1. Воздаяние

В ту ночь никто не смог уснуть. Последние дни, наполненные недобрыми вестями и страхами, лишили людей воли, а багровое зарево на горизонте развеяло напрасные надежды. Что могут они, запертые на крошечном клочке земли посреди бурных волн?

Кан Ян уничтожил страну и предал огню все города, что не склонили головы перед его войском. Лишь маленький, открытый всем ветрам храм на пустом острове остался нетронутым, словно последний лист, задержавшийся на верхушке клена.

С рассветом лодки с темным знаменем рода Кан окружили их оплот посреди ледяных волн. Сам Кан Ян в пропахших дымом и чужим отчаянием одеждах ступил на замерзшую, влажную у линии прибоя землю.

У входа в храм столпились люди. Увечные, не нашедшие себе места вовне, они с отчаянной решимостью проталкивались вперед, словно стремясь своими телами перекрыть проход к месту, что стал их домом. Если пройдет, так только по нашим костям!.. Старый монах пытался согнать их внутрь, цеплялся узловатыми пальцами за руки, отталкивал бессильно. По его морщинистым щекам текли слезы.

Снег заскрипел под ногами завоевателя и двух десятков преданных ему воинов, превращаясь в истаявшую грязь.

Рассеянно оглядывая людей на ступенях храма, Кан Ян остановился. Ему не было никакого дела до этих чудом выживших калек и слабоумных.

С раннего детства наследник семьи Кан неустанно бросал вызов всему, что не покорялось ему. Науки, что казались насмешкой, неповоротливое тело, не желающее двигаться так же легко, как у опытных воинов, — все это было лишь ступенями лестницы, по которой он поднимался выше и выше.

Каждый преуспевший в ратном деле получил вызов и вынужден был склониться перед одаренным молодым правителем. Но этого было недостаточно. Год назад прошел слух о невероятном воине, который способен сразить кого угодно, но редко вступает в бой. Воине, чьи волосы похожи на расплавленное золото, а глаза словно сине-зеленая, пронизанная солнечными лучами озерная вода.

Мастер, достигший совершенства; на земле ему не было равных. Люди нарекли его даром богов, спустившимся с небес посланником, по странной прихоти своей добровольно затворившимся в нищем храме.

Бессильная злость обожгла тогда — о какой доблести и мастерстве говорят люди, если этот воин не обнажал меч? Не завоевывал земли, не заставлял опускаться перед собой на колени, наслаждаясь отчаянием и тенью смерти в глазах противника? Как он может зваться воином?

С тех пор правитель Кан искал только одного человека.

Шел снег. Крупные мягкие хлопья беззвучно опускались на головы и плечи, словно стараясь укутать неразумных людей в одеяло.

Наконец сквозь белую пелену, разделившую обитателей храма и воинов, шагнул человек. Снег не достигал его тела, опадая каплями на промокшее насквозь платье. В руках не было оружия — только маленький потертый эрху.

Высокая и стройная фигура, окутанная золотом волос, казалась олицетворением тепла и света. Только вот одного взгляда на прекрасное лицо хватало, чтобы душу сковал холод: в ясных глазах не было ничего — лишь пустота и равнодушие.

Кан Ян смотрел на человека, стоявшего перед ним, и не мог отвести глаз. Все его планы вдруг показались пустыми, никчемными. Напасть и сразить последнего воина, который способен дать ему отпор? Но что ему делать дальше?

За спиной Кан Яна всегда стояли другие люди — умелые, верные и преданные, только вот шли они вовсе не за обычным человеком, а за правителем и завоевателем. Пока он вызывает в душах трепет, верность сама прорастает в душах окружающих сквозь страх и восхищение. Только вот никакое войско не может заглушить горечь от того, что на самом деле за его спиной никого нет…

Даже юная жена с десятком наложниц только боялись его или безмолвно подчинялись каждому слову, словно прозрачные тени. Каждое слово его было законом, и от этого становилось лишь хуже.

Этот божественный посланник наверняка достоин стать частью могучего войска, а то и занять место за правым плечом. Нужно только убедить его или в бою победить, отобрав право распоряжаться своей жизнью.

Посланец богов, не зная о смятении правителя, закрывал храм своей спиной и думал лишь об одном: хватит ли сил уберечь тех, кого взялся защищать год назад, впервые ступив на земли острова?

Длинный, черненой стали меч заскользил из ножен. Прозрачный зелено-золотой взгляд столкнулся с темным и яростным, едва не высекая искры.

Кан Ян, опустив острие к земле, сделал шаг вперед. Плотная ткань мехового плаща тяжело колыхнулась.

Изящные пальцы легли на смычок эрху, погладили блестящий металл.

Кан Ян зубами стянул тонкую перчатку с левой руки и провел лезвием, щедро разрезая кожу. Алая кровь потекла с ладони, оросив тающий снег.

— Я оставлю в покое эту землю и уйду, не причинив вреда. И никому не позволю навредить живущим здесь людям.

Глубокий голос не был громким, но достиг ушей каждого.

Эрху дрогнул в руках хозяина.

Кан Ян протянул кровоточащую ладонь, и в глазах его не было ни тени сомнения.

— Я разверну корабли и не вернусь сюда, если ты станешь служить мне и уплывешь со мной. Кровь свяжет нашу клятву.

Голос посланника оказался прохладен и тих.

— Не готовишь ли ты мне участь более страшную, чем та, что постигнет меня в бою? — спросил он так безмятежно, словно собственная судьба не заботила его. В голосе его не было ни капли чувств, словно в журчании воды.