"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 933

Ду Цзыян первым отвел глаза. Опустил голову, глядя на собственные руки, помолчал немного и глухо проговорил:

— Он жив, верно? Вы ведь это боитесь мне сказать?

В голосе его было столько тоски и отчаяния, что наложница, не выдержав, закрыла рот ладонью. В глазах ее стояли слезы. Мастер в удивлении приподнял брови.

— Нечего бояться, у меня ничего не осталось, только воспоминания и мечты, — продолжил Ду Цзыян, и впервые в его голосе появилась хотя бы тень жизни. — Только одно вы можете скрывать от меня… Почему вы молчите? Большей боли мне уже не испытать. Или боитесь убить меня надеждой? Я видел его, видел мертвым, но я так давно обезумел, что уже разучился верить своим глазам, а сердце никак не хочет смириться. Он жив?

— Жив, — мягко подтвердил Мастер.

Ду Цзыян молча закрыл глаза ладонью. Из-под исхудавших пальцев по лицу протянулись две влажные дорожки.

— Он ненавидит меня? Впрочем… это неважно, — прошептал он. Губы дрогнули в болезненной улыбке. — Неважно. Пусть ненавидит, только бы был жив.

— Не стоило мне помогать вам, — устало заметил господин Ло и покачал головой. — Для любого императора братья — враги и первая жертва. Растить того, кто сможет отобрать престол…

— Мой отец не стыдился уничтожать всех, до кого смог дотянуться. — Ду Цзыян поспешно утер лицо и глубоко вздохнул. — Однако врагов у него становилось все больше и больше.

Еще до заката император и Ду Цзылу покинули столицу вместе с безмолвным стражем-сибайцем, охранявшим покои.

Мастер помог тройке беглецов устроиться в крытой повозке и какое-то время смотрел вслед, после чего насмешливо покосился на окна Фэн Юаня. Принц сквозь стекло наблюдал за отъезжающим императором, но не пытался его остановить.

— А мне еще не время бежать, — пробормотал Ло Чжоу, рассеянно помахал веером в сторону окон и вернулся во дворец.

Коридоры были пусты; только у двери собственных покоев Мастер заметил съежившуюся фигурку. Принцесса сидела на полу, опустив голову к коленям и обнимая себя за плечи. Длинную юбку украшало пятно и сероватый клок паутины, черные пряди выпали из прически и скрывали лицо.

Маленькая и незначительная, она казалась еще жальче на фоне массивных колонн и высоких потолков — будто маленький ребенок, потерявший всякую надежду.

При звуке шагов Фэн Жулань подняла голову. Яркие глаза ее потускнели, припорошенные пылью усталости, но в самой глубине тлел неугасимый огонь.

Мастер остановился в нескольких шагах, глядя на незваную гостью; в нем принцесса никакой жалости не пробуждала, и даже помочь ей подняться с пола ему в голову не пришло.

— Пришли плакать или подливать мне яд? — равнодушно спросил он. Фэн Жулань оперлась левой рукой о стену и поднялась медленно, будто старуха.

— Убивать меня уже поздно, — продолжил Ло Чжоу. — Поблагодарите своего чересчур увлекающегося брата.

— Еще не поздно, — пробормотала принцесса и облизала пересохшие губы. — Пока он доберется сюда…

Мастер фыркнул и широко улыбнулся. Шагнув ближе, он приобнял принцессу за талию, выдергивая из ее ладони скрытый за юбками меч. Благодушное выражение лица сползло, обернувшись брезгливой гримасой.

— Принцесса, — вкрадчиво проговорил он в маленькое розовое ушко, разжав пальцы и позволив мечу с грохотом упасть на пол, — он уже здесь.

Монахи столпились на берегу, глядя на медленно поднимающееся солнце. Нежно-золотые лучи его путались в клубах дыма, а запах гари ветер донес до острова еще ночью. Настоятель прижал ладонь к груди, ощущая суматошное биение собственного сердца.

— Неужели опять началось? — хрипло проговорил он, но шепот волн заглушил тихие слова.

Больше у них нет никакой защиты, и, если столица снова горит, им придется только закрыть ворота в попытке сохранить оставшиеся в храме знания и ждать своего конца.

Один из братьев заметил крошечную фигурку на побережье. Человек, укутанный в теплый плащ, деловито сталкивал лодку в воду. Войдя по колено в волны, он запрыгнул на борт и оттолкнулся веслом.

— Кто это? — вглядываясь в удаляющуюся точку, ошеломленно спросил у настоятеля брат. Старый монах только нахмурился. Пробормотав что-то нелестное, он развернулся и пошел обратно под защиту стен, ежась от влажного ветра; спина его гнулась все сильнее, будто старость обрушилась на него внезапно и всем свои весом давила к земле.

Восьмой брат давно оставил позади свое прошлое, однако прошлое не желало отпускать бывшего командующего. Скрыв бритый затылок под капюшоном, лишенный языка монах греб широко, размашисто; правил он прямо на исходящую дымными языками столицу.

Жизнь его давно была бесполезна, а теперь и вовсе обернулась во вред. Если уж своими руками помог он рождению чудовища, то ему и пытаться все исправить.

Лодка таяла вдалеке, покачиваясь на волнах среди ярких бликов; тяжелые каменные ворота сошлись, отрезая обитель знаний от всего мира.

Глава 9

Массивные плиты под ногами слабо подрагивали. Ступая на них, Юкай не ощущал плотности камня — дорога казалась неверной и непрочной, как проложенная по болоту тропинка.

В детстве он почти не показывался людям на глаза, оберегаемый от многочисленных врагов. Дворец остался в его памяти запутанным враждебным лабиринтом из стен и душных занавесок, заполненным спертым запахом благовоний, негромкими голосами и всеобщим равнодушием.

Приняв свое будущее, связанное со служением империи, Юкай снова покинул столицу. Сейчас же город, раскинувшийся под его ногами, оказался совершенно чужим. Как можно служить чему-то, что осталось только неясным образом, не обретя ни ценности, ни плоти? Столица — сердце страны, но это сердце давно не бьется.

Все мертво. Мертв камень стен, он никогда и не был живым, лишь согревался от человеческого тепла. Мертвы запущенные сады и опустевшие дороги. Мягкий камень пружинил под ногами, подталкивая вперед, и запах крови забивал ноздри. Он въелся в подкорку, этот запах, пробрался под самую изнанку кожи и навсегда поселился внутри…

На своем пути Юкай не увидел ни одной живой души.

Люди с самой границы бежали сюда вместе с пожитками и домашней скотиной, неужели все попрятались? Юкай остановился, с недоумением осматривая пустую улицу. Сероватые стены в прозрачных сумерках казались совсем светлыми, а темные подтеки и брызги смотрелись на них неуместным узором. Мертвая тишина окутывала дома, но в отдалении можно было расслышать блеяние и отчаянный собачий лай.

С громким треском мощеная дорога под ногами дрогнула, и Юкай взмахнул рукой, едва не потеряв равновесие. Темный меч, на который он небрежно оперся во время своей остановки, раздробил камни, украсив их паутиной глубоких разломов и трещин. Со все возрастающим недоумением Юкай посмотрел на меч, который вовсе не заметил в руке и тяжести которого не ощутил; блестящее когда-то лезвие покрылось плотной пленкой подсыхающей крови.

— Господин, время не ждет, — вкрадчивый шепот острой льдинкой коснулся его уха. — Дворец совсем близко.

Оторвавшись от созерцания меча, Юкай поднял голову. Дворец выглядел незыблемым и способным пережить еще десятки потрясений. В узких окнах дрожали огни и метались тени.

Не время предаваться воспоминаниям и думать о том, чего не случилось, но одна мысль преследовала Юкая неотступно. Разве он многого хотел? Разве мечты его не были самыми простыми и бесхитростными?

Когда-то он думал о славе и яркой судьбе, но со временем все эти детские фантазии уступили место другим желаниям. Он готов был отдать себя службе на благо родной земли, не жалуясь и не жалея себя. В награду он попросил бы только одного. Разве желать тепла — преступление? Ему не нужен был трон, не нужны были власть или деньги. Ему хватило бы просто надежды на то, что вокруг останутся те самые дорогие сердцу люди, которых он признал своими. Разве такая мечта несбыточна?