"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 882

Странно только, что все эти мысли обрели пугающую четкость только теперь, когда смерть подобралась к ним слишком близко. Наверное, Юкай и вправду бестолков, раз некоторые вещи понимает с большим опозданием…

Можно отрицать участие Ши Мина в заговоре, но отрицать само наличие заговора глупо. Пусть в лицо Юкай знал не каждого гвардейца, но несколько примелькавшихся во дворце людей успел заметить.

Их наверняка могли подкупить. Может, за всем этим стоит кто-то за пределами империи? Все эти размышления не имеют смысла, Юкай ничего не успел понять в том, какие страны для них представляют опасность, а какие нет, самонадеянно решив, что не желает касаться политики. Ши Мин разобрался бы лучше, а вместе с господином Ло…

Возникший в памяти господин Ло вызвал неприятный зуд и желание стиснуть зубы. Раньше Юкай был убежден, что этот человек раздражает только из-за своей развязной манеры поведения и насквозь лживой кокетливой маски, но теперь мог признаться самому себе: господин Ло был, несмотря на все свои недостатки, равным для наставника. Он был другом, соратником и доверенным лицом, тогда как сам Юкай все еще оставался не то учеником, не то навязанной обузой.

Нужно собраться с силами, открыть глаза и осмотреться. Если Ши Мина здесь нет, нужно будет найти его, и все будет в порядке.

Вдвоем они справятся.

Юкаю удалось разомкнуть веки не сразу, однако темнота никуда не делась. Ни малейшего источника света: ни случайного отблеска, ни сияния звезд или луны, – только густая тьма, тишина и запах земли.

Наверняка его затащили в какую-то нору или землянку, скрытую от любопытных глаз. Значит, выбраться будет несложно, в землянках не будут ставить тяжелые двери с замками или рыть запутанные подземные тоннели.

Крошечное зернышко страха проникло в душу и проклюнулось первым робким ростком. А если он лишился зрения? Даже смерть честнее, чем вечная темнота и осторожная жалость. Какой толк в слепом солдате, только и умеющем, что мечом размахивать? Как ему выбраться и добраться домой? И, будучи калекой, стоит ли ему вообще думать о доме?

Если ему и удастся вернуться с чьей-то помощью, то на месте столицы к тому времени могут остаться лишь дымящиеся руины. И в глаза брату заглянуть не получится, хотя Юкай без слов смог бы понять, виновен тот или нет.

О том, чем могла закончиться выходка Ши Мина, он изо всех сил старался не думать. Ранение, плен, суд, тюрьма – только бы это было что-то поправимое.

Но с чем он на самом деле сможет справиться – запертый под землей, раненый, незрячий? Он даже себе не мог помочь, никогда не мог, ни разу, а теперь и вовсе не человек, а помеха, беспомощная обуза на чужих плечах!

Прошлое словно подернулось дымкой. Он снова остался один, совсем маленький, незначительный – ненужный ребенок, спрятанный в узких коридорах, запутавшийся в тонких блестящих тканях, расписных ширмах и узорчатых столах, под которые так удобно влезать, но где так ненадежно прятаться.

Желание коснуться лица стало нестерпимым.

Юкай с силой зажмурился – под веками расползлись зеленые и красные круги – и потянулся к лицу. С металлическим лязгом ладонь приподнялась над постелью и рухнула обратно.

Левая рука была свободна, а правое запястье охватывал тяжелый шероховатый обруч. Металл под неловкими пальцами медленно согревался. Цепь, тянущаяся от обруча, уходила куда-то под деревянное ложе. Юкай еще раз приподнял руку, подергав цепь.

Вторая цепь держала левую ногу и тоже уходила куда-то вниз. Добраться до кандалов на ногах Юкай не смог – изувеченное тело не желало сгибаться, заходясь приступами режущей боли.

Посадили на цепь, как пойманное дикое животное. Конечно, кто станет доверять волку, пусть и раненому?

Бешенство поднималось из глубины душной волной. Никому и никогда он не позволял ограничивать свою свободу, а теперь не может даже подняться с постели. Подбородок мелко подрагивал, губы сводило.

Темнота сжималась вокруг все плотнее, душила, едва слышно шипела в уши.

«Я выберусь и достану тебя, – мысленно пообещал Юкай плавающему в голове алому мареву. – Найду, возьму эту цепь и обмотаю вокруг твоей шеи, а потом буду тащить твое тело до самой столицы, шаг за шагом. Кем бы ты ни был, но ты на этой цепи сдохнешь».

Глава 33

В каюте помощника капитана Мастер пробыл совсем недолго. Скрыв кисти рук и плотно набитый кошель в широких рукавах, он направился прямиком к самому капитану: добытых денег на каюту не хватало, но капитан почему-то впустил странного пассажира и решил его выслушать.

– Разве у вас недостаточно денег? – печально уточнил Мастер, обмахнулся веером и протянул кошель. – Возьмете эти, и будет еще больше.

Совершенно естественным жестом он коснулся жилистого запястья капитана и огладил глубокий шрам между большим и указательным пальцами; взгляд самого капитана при этом подурнел, как у новорожденного щенка. Однако жадность его была велика, и несколько мгновений он продолжал сопротивляться странным чуждым мыслям. Даже будучи одурманенным, разум отчаянно цеплялся за привычные мерки: денег нужно как можно больше, это единственное, ради чего стоило жить…

Только вот никак не получалось вспомнить, какую же сумму он спрашивал обычно с богатых путешественников, а кошелек в руке ощущался вполне увесистым.

– Их станет больше, – пообещал Мастер. Кожа под его пальцами пошла крупными мурашками, и капитан глухо вздохнул, глядя прямо перед собой пустым взглядом. – Денег. Весь этот кошелек станет вашим.

Среди моряков много было тех, кто по крови ни одному народу не принадлежал, но по капле взял ото всех: с такими справляться всегда было сложнее, и Мастер с отвращением посмотрел на свои подрагивающие пальцы.

Зелень в его глазах сияла так ярко, что окрашивала кожу вокруг глаз призрачным огнем.

– Тайник. Надо срочно пересчитать деньги в тайнике и положить туда кошелек, верно?

– Положить, – тупо повторил капитан и покрепче сжал горловину кошеля, который так и не выпустил из рук. – Пересчитать.

– Нет, пересчитывать не нужно. А где у нас тайник?..

– Третья доска от стола, – без запинки отозвался капитан. – С петелькой.

– С петелькой, – с умилением повторил Мастер, выпустил чужое запястье и брезгливо обтер ладони о края своих рукавов. – Покажи мне, где он.

Под доской пряталась глубокая ниша, доверху забитая свертками. Наскоро сунув кошелек поверх груды других, капитан опустил доску, старательно разгладил едва заметную на фоне дерева кожаную петлю и выпрямился в ожидании новых указаний.

– А теперь спи. – Ло Чжоу устало взмахнул рукой и сгорбился. Потерявший всякое желание сопротивляться капитан сделал несколько шагов, рухнул на узкую постель и свернулся клубком, подложив ладонь под щеку. На обветренном бородатом лице проступило выражение безграничного счастья и покоя. – Спи. И как с такой жадностью твой корабль еще на дно не ушел, на радость всем богам?..

Подцепив петлю, он поднял доску и заглянул внутрь, выискивая собственный кошелек. Проступающие сквозь плотную ткань очертания совсем не походили на округлые монеты. Отбросив его в сторону, Мастер выудил несколько расшитых мешочков и взвесил их на ладони.

Капитан безмятежно спал и видел крайне приятные сны о безграничных золотых пустынях. Тяжелые монеты звенели под его босыми ногами, а теплый ветер играючи осыпа́л мелким золотым песком, от одного вида которого на душе становилось теплее.

Причмокнув, капитан перевернулся на спину и широко улыбнулся.

Мастер оглянулся с выражением крайнего отвращения и не глядя вытянул еще два кошелька. Едва удерживая их в руках, он ногой кинул доску на место, небрежно придавил ее и вышел, локтем распахнув дверь.

Выбравшись в коридор, он успел пройти лишь несколько шагов, прежде чем очередная волна с гулом ударилась о борт и перекатилась по верхней палубе, заставив корабль накрениться. Пошатнувшись, Мастер оперся о переборку, пережидая мгновения слабости. Он всем телом чувствовал ненадежность и непостижимую ледяную глубину за тонкой преградой досок, прямо под ними. Непрочность пугала: неважно, корабля или собственного тела, которое теперь едва держалось на ногах.