"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 809

– Утром проведаю вас, Андрей Викторович. Вы уж лежите, будьте так милостивы, не пугайте больше супругу. А то ведь на Катерине Павловне до сих пор лица нет.

Петухов ушёл. Игнатия, который так и не успел поесть, я тоже отпустила, пообещав, что пригляжу за мужем в его отсутствие.

Забралась на кровать, отодвинула подушки и устроила голову Лисовского у себя на коленях. Медленно перебирала пальцами отросшие волосы и думала, как у нас всё складывается наоборот.

– Прости меня, Кать, я дурак, – произнёс Андрей через пару минут тишины.

– Я знаю, – откликнулась машинально и усмехнулась, когда поняла, что сказала.

Лисовский тоже хмыкнул, хотя ему сейчас было совсем не до смеха.

– Устал лежать, скучно без дела, – продолжил он. – Думал, лекари всегда перестраховываются, потому Мирон Потапыч и не пускает ходить. Да и чего тут до уборной идти – два шага. А оно вон как вышло.

– Мышцы атрофировались, – кивнула я, продолжая гладить его по голове.

– Что?

– Пока ты лежал мышцы не работали, стали слабыми и забыли, как держать твоё тело, а оно ведь ещё и тяжёлое, – пояснила я.

– Ты иногда так говоришь, вроде и по-русски, а непонятно. Слова ещё такие учёные, будто с Петуховым вместе в академии курс слушала.

Я похолодела. О том, что было до того, как очнулась в сожжённом Васильевском, я вспоминала всё реже. Эта жизнь уже стала моей. И я не желала возврата назад. Однако выдавала себя – поведением, знаниями, словами, тем, что не могла знать обычная русская женщина в начале девятнадцатого века.

– Ты мне и запомнилась этой необычностью. Никто другой не решился бы коснуться моего оружия, а ты тогда схватила саблю и давай колотить по двери, – вспомнил Андрей с улыбкой.

– Не придумала, как ещё привлечь внимание лекарей, – я тоже момент нашего знакомства вряд ли когда-то забуду.

– Я сразу понял, что ты не такая, как другие. Искал встречи с тобой.

– Значит, на рынок ты пришёл не за дровами? – делано удивилась я.

– За тобой, – признался Лисовский.

Я снова его поцеловала. Не смогла удержаться. Андрей не протестовал, всё-таки поцелуи помогали. Почти как обезболивающее.

Когда вернулся Игнатий, я засобиралась уходить. Надо проверить Машку. Малявка должно быть здорово напугалась.

– Когда ты вернёшься? – спросил Лисовский, внимательно глядя на меня.

– Андрей…

Ну вот, приехали. На колу – мочало, начинай сначала.

– Понял, не напирать на тебя, а то сбежишь ещё дальше.

– Как же мне повезло, что у меня такой понимающий муж, – улыбнулась я, прежде чем уйти.

В коридоре улыбка тоже не сходила с моих губ. Может, не всё так плохо? Может, у нас что-то и получится? Ведь всего-то и нужно, что слышать друг друга и не давить, если другой не готов.

Я старалась проводить с Андреем больше времени. Это было несложно, к тому же атмосфера наших встреч изменилась. Исчезла натянутость, ушла неловкость. Нам нравилось проводить время вместе.

Почти каждый день после обеда я читала вслух. Наталья Дмитриевна отдала нам в пользование свои детские книги. Машка устраивалась на кровати рядом с отцом, со стороны здоровой ноги. И они слушали сказки, весёлые и поучительные истории. Часто оба и засыпали, причём Андрей иногда даже раньше Маруси.

А ещё мы целовались, сладко, упоённо, забывая обо всём. Использовали каждую минуту наедине. Впрочем, этих минут было не так много. Рядом постоянно кто-то находился.

Лисовский уже не раз намекал, чтобы я вернулась в его комнату. Тогда ночи будут полностью в нашем распоряжении. Но я боялась спешить. Один раз мы уже поторопились, не хочу, чтобы это повторилось.

Рождественским утром в усадьбу вернулся хозяин. С его появлением атмосфера в Беззаботах изменилась. Исчезло спокойное размеренное существование.

Вместо обычного, почти незаметного приготовления в столовой царила суета под руководством Надежды Фёдоровны. Она в третий раз меняла рассадку гостей, не в силах решить, кто достоин сидеть ближе к её супругу.

Само возвращение генерала Гедеонова мы с Машей пропустили, проведя утро Рождества с Андреем. И позавтракали вместе с ним. Потом прибежала взволнованная Вася, сообщила, что обед будет позже из-за приезда хозяина. Вся прислуга нервничает, барыня суетится и не даёт никому покоя.

Мне прислали одно из нарядных платьев Натальи Дмитриевны. Гедеонова хотела, чтобы всё и все выглядели празднично. И я не собиралась её разочаровывать.

– Андрей, нам с Машей нужно подготовиться к обеду, я зайду к тебе после, – испытывая сожаление, я поднялась.

– Не волнуйся, Игнатий не даст мне скучать, – хмыкнул Лисовский, которого ожидали не слишком приятные процедуры по разминанию мышц и суставов.

Сначала мы с Василисой одели Марусю.

– Сиди спокойно, чтобы не помять платье, – велела я.

– И причёску не испортить? – добавила малявка.

– И причёску тоже. Только от тебя зависит, буду ли я тоже красивой на праздничном обеде.

– Это как? – удивилась Маша.

– Если мне придётся переживать из-за твоего вида, мои волосы потускнеют и станут некрасивыми, – это была даже не ложь, так, небольшое преувеличение.

– Мамочка, я буду сидеть спокойно, – пообещала моя умница, чтобы слезть с кресла и забраться на кровать, откуда открывался лучший обзор на меня.

Я вздохнула, но комментировать не стала. Ребёнок ведь исполняет обещание. Ну, как умеет.

Я даже позволила Васе немного завить мне локоны.

– Достаточно! – остановила процесс, почуяв запах перегретых волос. Ещё чуть-чуть, и мне придётся носить парик.

Я очень радовалась длинным густым прядям и совсем не хотела их потерять из-за глупой моды.

– Катерина Павловна, они ж должны мелко виться вдоль висков, – настаивала Василиса, прошедшая экспресс-курс у горничной молодой хозяйки.

– Ничего, собери у лица, сделай чуть свободнее, а сзади заколи, так тоже красиво будет.

Вася скептически поджала губы, но раскалённые на огне щипцы убрала. Я с облегчением выдохнула, вот уж пыточный инструмент. И как барышни на это соглашались? Я бы на их месте давно устроила моду на гладкие волосы. И никаких жжёных локонов!

По пути в столовую я нервничала. Каким окажется этот генерал Гедеонов? Как с ним себя вести?

Зато малявка излучала спокойствие и безмятежность. Ещё и напевала рождественскую песню, которую они разучивали с Натальей Дмитриевной.

Дмитрий Яковлевич Гедеонов оказался крупным и шумным мужчиной. Он громко смеялся и разговаривал. Его голос я услышала ещё на подходе.

– А вы, значит, и есть та самая Катерина Павловна, – увидев меня с малявкой в дверях, хозяин поспешил навстречу. – Безмерно рад.

Он взял мою ладонь и поцеловал тыльную сторону, по-настоящему прикоснувшись губами, даже слегка обслюнявил.

– А вы, мамзель, стало быть, Марья Андреевна?

– Это я, – Машка присела в реверансе, а затем протянула руку для поцелуя, умилив генерала.

Он едва выслушал мои слова благодарности.

– Это пустое, сударыня, люди должны помогать друг другу. На том Россия и держится. Главное, что супостата прогнали с нашей земли. Теперь жизнь мирную будем налаживать.

Ел Дмитрий Яковлевич много, говорил ещё больше. По всему выходило, что генерал рад вернуться домой. Однако он с таким восторгом рассказывал об обороне Смоленска, о доблести русского народа, давшего отпор врагу. О том, как дворяне распродавали мебель и картины, чтобы помочь армии. А барышни на его глазах вынимали из ушей серёжки.

Ещё и рассказчиком Гедеонов оказался отменным. Иногда я ловила себя на том, что слушаю его, забыв о поднесённой ко рту вилке.

– Так вы, Катерина Павловна, стало быть, выходили раненого гусара, да с ним и обвенчались тут же? – вдруг обратился ко мне Дмитрий Яковлевич.

– Ну, не совсем выходила, – я растерялась, не зная, как в двух словах пересказать нашу непростую историю. – Мирон Потапович спас ему ногу. Андрей ещё восстанавливается после операции.

– Ротмистр Лисовский – крепкий мужчина и быстро поправлялся, – подхватил Петухов, – но то, что он самостоятельно и сильно раньше времени попытался ходить, отбросило выздоровление назад