"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 1312

— Есть!

Отбоя от желающих пойти добровольцем не было. Плевать на сложные погодные условия и риск нарваться на стихийную тварь — перед нами наконец-то замаячило достойное занятие со скорой возможностью выбраться за стену. Ярослав и Рихард прошли вне конкурса — оба недавно взяли десятый ранг. Следом утвердили девяток: Бориса и Азамата. Замыкали шестёрку восьмиранговые Дмитрий и Алёна. Синеглазая княжна настояла особо, неизвестность для неё хуже любой опасности.

Что интересно, ещё одна девятка — Саша — наотрез отказалась, сразу заявив, что не станет надрываться из-за кучки идиотов, даже за деньги.

От момента приказа полковника до полной готовности группы прошло не более получаса. Я вышла проводить их не потому, что обязана, а потому что не могла иначе. Беспокоиться, казалось, не было особых причин. В группе майора одиннадцать человек, и все на опыте. Наши тоже не промах. Только… Не нравилось мне всё это. И не только мне. Слишком много случайностей сошлось в одной точке: повреждённая вышка, «удобная» погода, громкое имя в списке охотников, волки, которые не должны быть бешеными. Спасать людей — благородное дело, не спорю, но не ценой риска для тех, кто идёт им на выручку. Только генералу до этого нет дела: ему нужен результат, а не отговорки.

— Если что, ты за старшую, Вась, — сказал Ярослав перед отправкой.

— Принято, — коротко кивнула я, небрежным жестом отряхивая плечи от мокрого апрельского снега, всё ещё сыпавшего с неба. — Устрою ребятам внеплановый ликбез по стихийным тварям, пока вы там в героев играете. Всё больше толку.

— Героев? Красиво завернула.

— Ага. Особенно когда речь о спасении губернатора, который полез на вулкан в пургу за леопардовой шкурой. Прямо подвиг века.

Ярослав с прищуром посмотрел мне в глаза.

— Ты злишься.

Я помедлила, подбирая слова. Со вчерашнего вечера душа не на месте, а теперь ещё этот цирк.

— Да, злюсь. Сама не пойму на что. На погоду, на дураков, которые дома не сидят, на… В общем, не рискуй без надобности, Яр. И Рихарду с остальными передай.

— Эй, Василиса, — он обхватил рукой мой затылок, вынудив поднять голову. — Я без надобности не рискую. Никогда.

— Знаю. Просто осторожнее.

— Принято.

Он прижался лбом к моему лбу. Всего на одну тёплую секунду, а потом развернулся и потопал к своей группе.

Через несколько минут шеренга снегоходов вылетела в белую муть. Напоследок я подняла руку в коротком прощальном жесте. Всем сразу, будто Цезарь легионерам, идущим на смерть. Собственная аналогия похолодила кровь. Хотя оснований же нет, так?

Ворота медленно закрылись. Гул двигателей стал тише, а потом и вовсе растворился в снежной тишине.

Глобальная связь по-прежнему барахлила. Даже навигационные системы, заточенные на точность до метра, пеленговали маячки снегоходов с погрешностью в несколько километров. Для экспериментальной станции на стадии ввода в эксплуатацию ситуация неприятная, но, как уверяли инженеры, в пределах допустимого. Портативные рации работали с нареканиями — тяжёлые погодные условия и сложный рельеф то и дело обрывали эфир.

Не желая оставаться в казарме, я прихватила планшет с материалами по расследованию и вместе с Надиром окопалась в ремонтном боксе. Устроилась на канистре возле стола с радиоприёмником и щёлкнула тумблером. Спустя полминуты помех и белого шума удалось поймать волну, на которой неизвестная китаянка тянула заунывную песенку.

Сегодня мы не таились в потёмках. Со вчерашнего вечера станция сияла, как большой маяк. Полковник снял все ограничения на освещение, и теперь бокс тонул в резком голубоватом свете. Пусть здесь холодно и неудобно, зато чуточку спокойнее. В центр связи, под завязку набитый дорогим оборудованием, просто так не попадёшь, а возвращаться к сокурсникам не хотелось.

— Там Саша с Ясвеной режутся в дартс, — пожаловалась я. — Саша ругается, когда проигрывает, а проигрывает она всегда. Другой на её месте давно бы понял, что ему не победить, и бросил попытки, но Переславль-Залесская — это диагноз. Упрямство доведено до уровня искусства. А здесь хорошо думается.

— И много надумала? — Надир усмехнулся краем губ.

— Не особо… Ладно. На самом деле, ничего. Но ведь ты тоже здесь, хотя по графику должен отсыпаться.

— Разве тут уснёшь?

Всю ночь он провёл на дежурстве в диспетчерской и не хуже меня знал расклад.

— Во-от. Нехорошее у меня предчувствие, — я поёжилась отнюдь не от сквозняка. Перед глазами до сих пор стояла шеренга снегоходов, уходящих в снежную неизвестность и силуэт Красноярского, растворяющийся, как призрак в пустоте.

— Это предчувствие называется объективными данными на основе неблагоприятной обстановки.

— Нет, тут что-то неуловимое, общее такое, без деталей… Прости, — попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Не хочу нагнетать.

— После сигнала бедствия всем не по себе, — заметил Надир. — Понятия не имею, насколько круты охотники, но пережить нападение стаи волков в бурю — задачка не для новичков. Отец Василий велел Анфисе приготовить палаты в медблоке. При условии, что они вообще понадобятся.

— А вот теперь ты нагнетаешь.

— Так мы не о плюшевых щенках тут говорим, а о водяных волках. Они не берут в плен и подранков за спиной не оставляют.

Его правда. Если волки были под действием бешенства, охотникам конец — кто не сбежал, тот труп.

Но волки не были бешеными. Просто не могли быть чисто физиологически. Природа стихийных тварей не подчиняется законам обычных животных, но своим собственным следует чётко.

— Считай меня параноиком от мира зоологии, Надир, но волки, если это были они, атаковали группу не случайно. Их намеренно вынудили.

— Вряд ли такое возможно.

— К сожалению, возможно. Лично видела.

Коротко поведала ему о ночи перед Ритуалом Клинка, когда прежняя Василиса училась на первом курсе. Про алкоголь он уже знал, но не о том, что Тобольская ультразвуковым дестабилизатором выманила со всей округи стихийных тварей и натравила их на сокурсников. Просто ради веселья.

— Допустим. — Надир нахмурился, глядя на сияющую диодами антенну приёмника. — Но вы с подружками были молоды, пьяны и глупы, а здесь взрослые мужики. Кто бы из них стал провоцировать стаю самых опасных хищников в Маньчжурии?

— Тот, кто хотел, чтобы стая напала. Что мы знаем о составе группы? Губернатор, ревизор Казначейства, два человека из дипкорпуса, чиновники… Зачем им проблемы?

— Ты сказала, из дипкорпуса?

— Да, дипломаты… — начала я и осеклась, поражённая догадкой. — Вот дичь! Александр Тобольский, наш Игрек — советник дипломатической службы. Он в их группе, я почти уверена в этом.

— Слишком невероятно, — попробовал отмахнуться друг, но в голосе просквозило сомнение. — Это ж сколько всего должно сойтись…

— В дипкорпусе всего восемь советников, раз, — я принялась загибать пальцы. — Мой кузен лично улаживал прошлогодний конфликт с Японией во Владивостоке, два. Три: у него тайный роман с Алёной, сестрой Мирона. И четыре: он питает слабость к компаниям губернаторов.

Мы замолчали, осмысливая сказанное.

Предположение дикое, но до странности логичное. Дюжина здравомыслящих мужчин не вышли бы на маршрут в пургу по своей воле. Только если их не заставили. Например, псионик. Верный товарищ Игрека — Зэд — способен влиять на разум человека. Для него отправить группу на верную смерть даже не затруднение.

— Выходит, я был прав, — иронично хмыкнул Надир. — Ублюдок всё-таки явился на Чанбайшань. Вот бы волки его сожрали!

— Нет, — я сжала край канистры до белых костяшек. — Саньке умирать нельзя, тем более так просто. Я обещала отдать его Ярославу, перед тем как отнесу материалы в Третье отделение. Неважно, что Красноярский с ним сделает, это уже не моё дело. Главное, чтобы Фюрстенберг никуда не исчез и предстал перед законом как живое доказательство заговора.

Как бы страстно мне ни хотелось видеть фрица мертвым, он — ключевая фигура. Всех заговорщиков можно убить, но не его. Обидно до скрежета зубовного! Кровь Ирэн не будет смыта кровью.