"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 1117

— Мы должны усердно практиковаться.

— А вы мне нравитесь, Виктория! Совершенно верно: практиковаться и ещё раз практиковаться, как завещал профессор Ульянов.

Далан помахал рукой, привлекая внимание:

— Как нам понять, что мы взяли новый ранг? Первый-то получили в раннем детстве, когда ещё разговаривать не умели.

Вэл беспечно улыбнулся:

— У вас загорится камень на браслете-индикаторе.

— Так просто? А внутренние ощущения? Некоторые практики говорят, будто это похоже на бесконечно прекрасный полёт души сквозь Вселенную.

— Про Вселенную не знаю, про душу не скажу, но с научной точки зрения переход на новый ранг — это мощный единовременный выплеск эссенции наружу. Вы поймёте, когда почувствуете, и, с большой долей вероятности, даже увидите последствия. Однако случится это не скоро, сперва вы должны обзавестись собственным клинком. Владение стихийными клинками отнюдь не дань красивым традициям, именно они проводят эссенцию в физический мир, дают фокусировку, точность и развивают силу. Попытавшись преобразовать стихию выше первого ранга без клинка, вы просто-напросто обожжёте себе пальцы. Подробнее о таких нюансах вам расскажет мастер Лау Фонг в феврале, когда придёт время Ритуала. Клинок не полагается только псионикам, так как в их случае эссенция находит выход через разум, а не конечности, то есть — не напрямую.

— Звучит удобнее, — признала Вика.

— Но требует большей сосредоточенности и усилий, — добавил Вэл. — Не завидуйте псионикам; их стихия не подарок, а бремя, осложняющее жизнь.

— Разве может осложнить жизнь сила, направляемая мыслью, а не клинком? — резонно поинтересовались с задних рядов. — Псионикам наоборот гораздо проще! Они не зависят от оружия и не потеряют боеспособности, лишившись клинка, в отличие от практиков других стихий. Это огромное преимущество, разве нет?

— Сильный довод, — признал Вэл. — А теперь ответьте на вопрос: чем на поле боя отличается человек с клинком от человека без клинка?

Руку поднял Надир:

— Расстоянием от противника.

— Правильно, курсант…

— Надир Самаркандский.

— Псионики бойцы исключительно дальней дистанции, — кивнул Вэл. — Отсюда вытекает следующий вопрос: почему стихийники в зоне боевого конфликта или в стычках со стихийными животными используют клинки, а не стрелковое оружие? Пять баллов тому, кто верно ответит.

Курсанты задумчиво промолчали. Где-то тут притаилась логика, надо лишь копнуть чуть поглубже.

— Неужели совсем нет желающих?

Пришло моё время блеснуть свежими библиотечными знаниями!

— Дело в физиологии, — ответила я. — Стихийные люди и животные от природы обладают феноменальным запасом прочности, их кожа крайне плохо поддаётся простому физическому урону, будь то порез ножом или пуля. Чтобы ранить, а то и вовсе убить нас, нужно приложить много усилий или воспользоваться эссенцией напрямую, что в свою очередь не получится сделать без клинка.

— Обещанные пять баллов твои, Василиса, — Вэл сдержал слово. — Добавлю только, что пулей стихийника убить всё-таки можно, но лишь в том случае, если на её оболочку был нанесён определённый ритуальный рисунок. Процесс его нанесения долгий, затратный и сугубо индивидуальный, поэтому на конвейер производство таких пуль не поставишь. Теперь видите, почему псионикам не просто? Нет клинка — нет прямого воздействия эссенцией.

— Выскочка, — кашлянул Ваня в мою сторону.

— С пятью баллами, — тихо пропела я.

— Если псионики не могут так же легко убивать, как другие практики, почему их так высоко ценят в бою? — озадаченно поинтересовалась девушка справа от Надира. Её имя Лана Ка́менская, если не ошибаюсь.

— Потому что они способны влиять на десятки, сотни, а то и тысячи людей разом, — объяснил Вэл. — Говоря о псиониках, люди почти всегда подразумевают психокинез, забывая о том, что передвижение предметов силой мысли — лишь базовое и, по сути, единственное умение псиоников, способное влиять на физический мир. Стихия разума — ментальная сила. Она воздействует на сознание человека самыми разнообразными способами как в положительную сторону, так и в отрицательную. Щитом от неё не закрыться, клинком не парировать, и, поверьте, это страшно.

Лекция прошла в крайне информативном ключе, хотя под её конец от количества слов «эссенция» и «стихии» у меня начал дёргаться глаз. Вэл сумел доходчиво объяснить материал и в дальнейшем оказался прав, говоря, что записывать за ним нет нужды. Практически на каждом его занятии, будь то теоретическая часть или медитация, мы в той или иной форме повторяли основные положения.

Заканчивался учебный день — этот и все последующие — общей физподготовкой. Хорошо хоть без фанатизма; всё-таки не армия, а ВУЗ для богатеньких деток. Всего пять километров на тренажёре после основных занятий. Спасибо сильному телу Васи, я пробегала их за 16 минут, укладываясь в положенный норматив с запасом в 20 секунд — лучший результат на курсе среди девушек.

Да, бегать мне нравилось, чего не скажешь об утренних тренировках ушу. Их я натурально недолюбливала по той простой причине, что не вписалась в стройные ряды юных профи. В Российском Княжестве повсеместно практикуют направление шаолиньцюань. Каждый стихийник занимается им с детства и уже к выпуску из школы достигает солидного мастерства, поэтому в Военном институте лишь оттачивают ранее полученные навыки, но никак не учат с азов.

Искусству «кулачного боя монастыря Молодого Леса» нас тренировала сухенькая старушка-китаянка по имени Ли. Мастер Ли. Строгая и жёсткая, как хук Джо Фрейзера. Она не разменивалась на разговоры о философии древнего единоборства, она сразу же велела становиться в колонну по двое. Я заняла место во втором ряду сбоку, чтобы мои напрочь отсутствующие умения по возможности как можно меньше бросались в глаза мастеру и товарищам. Если повезёт, сольюсь с интерьерами. В светлом тренировочном костюме (ифу) это не сложно.

— Принять стойку мабу! — вместо приветствия гаркнула Ли.

В синхронном порыве юноши и девушки широко расставили ноги и присели, будто оседлав невидимую лошадь. Спина прямая, лопатки сведены, кулаки прижаты к туловищу. Так мы простояли минут пять, пока не получили новую команду. За первой стойкой последовали вторая, третья и далее по списку, после чего приступили к махам, прыжкам и ударам по невидимому противнику. Сперва отдельными упражнениями, а затем комбинациями.

Невероятно, как быстро и чётко двигались мои сокурсники! Они напоминали пластичную воду, лёгкий воздух и яростный огонь одновременно, а Вася… а Вася неповоротливую землю. Гордиться, конечно, нечем, но катастрофически плохо я всё же не выглядела — занятия профессиональным боксом в прошлой жизни не прошли даром. Хорошо бы, кстати, и тут продолжить боксёрские тренировки. Сложностей возникнуть не должно, в зале с беговыми дорожками я видела целую шеренгу ударных мешков. Овладеть ушу они не помогут, так хотя бы форму не потеряю.

Противоположностью физподготовке выступила медитация. Обычно её ставили после лекций, чтобы разгрузить мозг, утомлённый логистическими цепочками тылового снабжения и высшей математикой. Разгрузить помогало, но и только.

На первой же медитации я поняла, что у меня больше шансов побить Джеки Чана в комнате с мебелью, чем достичь «духовного прозрения», чего требовал Вэл. Понимание всей глубины катастрофы пришло уже на следующий день после лекции об эссенции стихий. Мы снова вернулись в зал с Тибетом, где каждый из девятнадцати подсобников без подсказки устроился на полу в стандартной позе «скалы»: колени сведены вместе, пятки под ягодицами, позвоночник прямой, грудь чуть вперёд, руки лежат ладонями вверх.

— Расслабьтесь, очистите сознание, почувствуйте внутреннюю гармонию, — буднично произнёс Вэл, занимая место напротив нас. Тибет за его спиной сменился безмятежным лугом. — Продолжим, как только достигните покоя ума и тела при полной осознанности и внимательности.