"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 1080

«Я не смогу без тебя справиться», — сказал он тогда. На самом деле они оба не смогли друг без друга справиться.

Мастер капризничал и часто затихал, будто дыхания ему не хватало. Внутри у него что-то едва слышно вибрировало, и этот звон прорывался в иссушенный слабый голос.

Кот уговаривал мягко, окутывал плавностью слов и убаюкивал так мастерски, что Юкаю едва не стало смешно. Когда только научился?

Хвостатый юноша, никому не нужный и нужный каждому.

Тихий шепот над самым ухом вдребезги разбил и едва уловимое чувство спокойствия, и пыльные воспоминания рассеял обратно по самым дальним уголкам памяти:

— Возвращайся…

Под веками жгло, и с каждым мгновением становилось страшнее открыть глаза.

Если все это снова окажется неправдой, то для него ничего уже не изменится. Чего бояться? Хуже не будет и больнее не будет тоже.

Ясный солнечный свет лился отовсюду разом, но не резал глаза. За окном царила воющая тьма, но свет существовал сам по себе и изгонял любые тени из углов комнаты и уголков души.

Лицо Ши Мина изменилось; так меняется любой человек, которого давно не доводилось встречать: новая морщинка, горький залом у губ, тонкая ниточка шрама, но это было его лицо. В нем не было лжи.

— Ты в порядке? Все хорошо? — почему-то шепотом спросил Ши Мин и заморгал часто-часто. В его голосе была тревога, неловкость и растерянность, и от этого было странно и чуточку горько.

В голове стало звонко, и все скопившиеся за год слова потеряли всякое значение, обернувшись долгим горным эхом, мечущимся от одного виска к другому.

— Все хорошо? — повторил Ши Мин тихо, и Юкай с ужасом заметил покрасневшие веки и влажный блеск в иссиня-черных глазах.

Этот блеск вдруг заставил Юкая увидеть всю комнату целиком, словно срывая пелену с его глаз. Шевелящийся на соседней постели ком из покрывал и подушек, мрачный Кот со скрещенными на груди руками, рыжая девчонка — такая повзрослевшая, напряженное лицо брата с больными, уставшими глазами.

Его силуэт дрогнул и расплылся, потеряв всякую четкость.

— Пойду-ка я поищу еду, — заторопился Кот и яростно потер веки. — Или людей, у которых можно найти еду.

Не дав никому и слова сказать, он метнулся к двери и пропал.

— Нам тоже пора. — Ду Цзыян улыбнулся неловко, коснулся разбросанных седых прядей. — Мы придем позже.

В короткой фразе прозвучал совсем другой смысл. Не «нам пора», а «лишние мы здесь». Каждый из нас в этой комнате будет лишним и не скоро станет желанным гостем, но мы вернемся, когда станем нужны.

Наложница нахмурилась, но послушно вышла вслед за Ду Цзыяном.

— Я тоже не слишком-то мечтаю присутствовать, — бросил им вслед Мастер. — Хотите оставить меня с ними наедине?

В глазах Юкая больше не было пугающего серебра. Они могли показаться прежними, если бы не слой темного льда под самыми провалами зрачков. Льда безмолвного ожидания, недоверия и готовности снова проиграть.

Готовности отступить.

После пробуждения его взгляд ненадолго сосредоточился на лице Ши Мина, но ускользнул куда-то в сторону и принялся блуждать по стенам, ни на чем не останавливаясь. Юкай сильно щурился, но его лицо выглядело почти равнодушным.

Тело здесь, а сам-то ты где бродишь до сих пор? В каких темных лабиринтах заблудился? Если ты настолько боишься поверить в меня, то мне придется тебя заставить.

Обеими ладонями поймав это неуловимое, совершенно ничего не выражающее лицо, Ши Мин с силой сжал выступающие скулы и холодно приказал:

— Ну-ка, смотри на меня! Хватит убегать. Не веришь? Что мне сделать, чтобы поверил? Ударить тебя? Разрыдаться? Скажи — я сделаю. Я равно готов сделать что угодно, потому что у меня больше нет сил притворяться спокойным.

На последнем слове его голос сорвался, и он с опозданием ощутил, с какой силой сжимает свои пальцы; на бледной коже Юкая проступали красные пятна, а в глазах медленно плавилось болезненное, до самого дна измученное сердце.

Помоги мне. Дай вытащить то живое, что еще бьется внутри.

Юкай наконец перестал избегать взгляда и посмотрел в ответ — ищуще, тяжело, с ожиданием. В его глазах мелькнуло узнавание, он с трудом подался вперед и вверх, сбросил ладони Ши Мина и на ощупь с силой ткнулся лбом ему в висок. Тяжелое тело колотило крупной дрожью, а горячее дыхание вырвалось наружу вместе с монотонным рыданием, глухим и отчаянным воем. Не в тусклой тишине дворцовых покоев было место этому звуку, а среди далеких туманных лесов, у логова смертельно раненного зверя, который не может молчать даже ради собственной безопасности. Приподнявшись на локтях, Юкай на мгновение замер в шаткой позе, изо всех сил обхватил хрупкое тело и рухнул обратно на постель. Он цеплялся с той же силой, с какой утопающий хватается за сброшенную веревку; до боли стискивал ладони и снова отпускал, не желая причинить вред.

Больше Ши Мин не говорил ничего, стремясь успокоить и успокоиться. На слова время найдется потом, когда разум будет способен услышать их.

Только однажды не сдержался — прижался лбом ко лбу и пробормотал глухо, мягко:

— Теперь все закончилось. Слышишь? Все закончилось.

Буря за стенами дворца стихла. Тучи расползлись в стороны, открывая кусочек звездного неба; луна осторожно рассыпала пригоршни блеклого света на чудом выстоявший город.

Корабль подходил к Сибаю, как испуганная мышь. Небывалая буря едва не разнесла пиратскую джонку в щепки, но только сломала мачту и выпустила судно из своих пенных лап.

Волшебный остров превратился в замороженный, покрытый пеплом клочок бесполезной суши. Вряд ли кто-то из островного народа выжил, но и сокровища свои на тот свет никто из них не прихватил. А пепел, песок или снег — нет никакой разницы, все можно раскопать и добраться до самого ценного.

А сокровищ Сибай должен был хранить множество.

Помощник капитана с напряжением вглядывался в очертания пожухлых деревьев, осматривая безлюдный пляж.

— Спускайте лодку, — коротко приказал он, но тут же предупреждающе поднял ладонь.

По безбрежной серости прямо к морю шли двое. Ветер поднимал вокруг них вихри из пепла, заставлял сгибаться и закрывать лицо. Первый человек двигался быстро, решительно; второй, укутанный во множество одежд и похожий на матерчатый шар, сердито катился следом.

— Чтоб нас демоны драли, — пораженно выдохнул пират и заорал во всю глотку: — Лодки на воду! Капитан на берегу, капитан!

Фэн Чань поднялась на борт, чеканя шаг.

— Решили мою землю обнести? — спокойно поинтересовалась она и посмотрела куда-то сквозь своего помощника. — Чего еще ожидать от стаи крыс…

Замотанная по самые брови, отчаянно мерзнущая Ильшат привлекла множество взглядов украдкой; заметив излишнее внимание, северянка только плотнее закуталась в плащ и отвела глаза. Беременность делала ее более хрупкой и нежной где-то глубоко внутри покрытого плотной оболочкой сердца. Вещи, бывшие для нее привычными, стали вдруг нестерпимыми. Повсюду ей чудилась опасность, но разве может опасность не быть реальной посреди забитого пиратами корабля?..

Перехватив чей-то недвусмысленный заинтересованный взгляд, Фэн Чань оскалилась не хуже тигрицы, которой прищемили хвост.

— Один непочтительный взгляд на мою гостью — и я вашими глазами рыб буду прикармливать! Раз вы столько лет на корабле, то и на ощупь управитесь.

Ильшат надменно вздернула подбородок, но не решилась заговорить. Только много позже, уже в капитанской каюте, она скинула наконец тяжелые одежды и мрачно покосилась на Фэн Чань.

— Лучше бы на берегу осталась! — прошипела она. — Как ты меня защитишь? Сколько тут моряков? Хватит, был у меня уже один жених, на всю голову больной северный медведь, да хозяин был, папаша твой, третий раз я сначала нож в брюхо очередного желающего воткну и лишь потом заговорю!