"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 1049

Кот поерзал во сне и насупился, нахмурив светлые брови.

— Ты слышишь меня? Я тебя отпускаю, — пробормотал Юкай и открыл глаза. — Уходи. Ты свободен. Не подставляйся ради меня, у тебя впереди своя жизнь.

Мальчишка хрипло вздохнул, но не проснулся. Он согрелся и недовольно ворочался, то скидывая с себя одеяло, то снова заползая поглубже. Юкай просидел в темной комнате до самого рассвета, слепо глядя в окно; только первая робкая розоватая полоска на горизонте привела его в чувство. Тело одеревенело, а голова была блаженно пуста.

С трудом поднявшись, Юкай подхватил свесившуюся с кровати руку и осторожно закатал широкий рукав рубашки до самого плеча, обнажая светлую кожу.

Метка была на месте, но бледнела на глазах, превращаясь в заживший застарелый шрам.

Глава 19

Запах тоненькой ниточкой тянулся к Коту, пушистой лапой трогал за нос — просыпайся, просыпайся!..

Опухшие веки склеились, а яркий утренний свет заставлял сердито зажмуриться. Слишком солнечно, будто за окном вдруг разыгралась весна.

Внутри отчетливо ежился опустевший желудок, да еще какое-то странное чувство гнездилось рядом с сердцем, легкостью заполняя все тело.

Стоило приподняться, как потолок закачался, вырисовывая дрожащие узоры. Запахов было слишком много — они клубились вокруг, ластились к ногам, путались в волосах, прилипали к одежде. Мир стал огромным и ярким, как будто тело снова обернулось детским.

Не доверяя собственным ощущениям, Кот спустил ноги на пол и пристально вгляделся в них, шевеля пальцами. Ноги были вполне взрослыми и совсем мужскими.

Несмотря на боль в голове, мысли тоже были на удивление связными и не окрашенными густой дымкой безумия или слишком сильных эмоций. Впервые за долгое время разум очистился и спокойно, без лишней суеты оценивал окружающую обстановку.

По углам комнаты клубилась пыль, уборкой явно пренебрегали. Комната Коту была знакома, но люди тут бывали нечасто. След Юкая с нотками металла казался слабым и холодным, цветочный аромат кого-то из служанок тоже давно остыл, и только яркий, терпкий, пробирающий палой листвой и талым снегом запах рекой растекался вокруг.

Чужой и знакомый, похожий и вызывающий отвращение.

Даже волоски на шее поднялись дыбом, словно протестуя против неведомого чужака. Был здесь и ходил, трогал вещи, самого его трогал — от кожи все тот же запах!..

Кот зарычал и тут же замолк, смущенный звуком собственного голоса. Этот мир окончательно выколотил из него всю рассудительность и здравомыслие, но ему не в чем было себя упрекнуть.

Сначала — выжить, затем — не потерять себя, а разборки со странным поведением можно и на потом оставить. Тем более что он до сих пор знать не знал, какое поведение для этого хвостато-клыкастого пристанища будет нормальным. Все познания Кота о котах ограничивались тем, что оные коты предпочитали есть и спать, не любили дерганья за хвост и усы и в целом не слишком-то отличались от людей.

По ногам повеяло холодом, и этот холод снова принес тревожащий талый запах, теперь с отчетливой нотой кровавой кислинки. Вместе с тем вдруг потянуло полынью и морем, да с такой силой, что Кот зажмурился и замотал головой.

Под веками полыхнули желтые и красные круги, а желудок отозвался раздраженным ворчанием.

«Лежа под одеялом, никаких загадок точно не отгадать», — рассудил Кот и осторожно выбрался из постели. Пол приятно холодил босые ступни.

Полынная горечь, окровавленный снег, морская соль. Солнечные зайчики на полу, тишина и вездесущая пыль.

Каждая пылинка сияла в лучах так ярко, будто в воздухе плавали искры чистого золота. Хотелось дышать полной грудью, хотелось прыгнуть, оттолкнуться босыми пятками от стены и колонн, и взлететь под высокий потолок, и коснуться изукрашенного потолка пальцами — ни для чего, просто потому, что хочется и можется. Разогнать и пыль, и тишину, рассеять страшное заклинание, накрывшее дворец и погрузившее его в стылую неподвижность.

Покой и счастье ощущались теперь так отчетливо, словно долго прятались где-то в дальнем углу рассудка, скрытые темными, тяжелыми волнами чужой тоски и безумия. Только желудок по-прежнему требовал еды, равнодушный к переменам настроения.

Путь до кухни совпал с волнами запахов. Кот заново разглядывал дворец, и по его коже пробегали мурашки. Пустота, одиночество и заброшенность повисли густым облаком.

Люди всё еще были внутри. Они ютились по каморкам, углам и закоулкам, но опасались показываться на глаза, равно боясь любого. Свежеобретенное чувство свободы дернулось где-то внутри Кота, наполняя горячим сочувствием.

Куда деваться поварам и посудомойкам, когда хозяин дворца исчезает, не оставляя после себя ни наследников, ни преемников? Многие слуги не имели жилья в городе, весь свой век проводя в этих стенах. Что делать им? Как строится жизнь, которая полностью зависит от капризов постороннего человека?

Так же, как и твоя, раб. Никаких отличий.

Кот сморщился, отгоняя непрошеный голос.

У самой кухни он вдруг замер. Оттуда не пахло ничем съестным, а вот горьковатый след тянулся куда-то в сторону. Принюхавшись, Кот сделал шаг в сторону и зажмурился, едва сдерживая желание вытянуть руки и потрогать запахи пальцами.

Море, соль и полынь. Полынь, соль и море.

Так пахло в пещерах демона, и этот запах невозможно было скрыть ни под толстым слоем праха и разложения, ни за густой пеленой крови. Эта свежесть словно впиталась в синюю чешую, но еще раньше…

Еще раньше этот запах стоял в маленьком домике на склоне заснеженных гор. Разве могут похожий запах иметь древний демон и маленький, совершенно обычный наставник?

Это всего лишь запах. Тому может быть сотня объяснений.

Погрузившись в размышления, Кот прошел мимо кухни и заметил лестницу в конце коридора. Каменные ступени вели куда-то вниз и упирались в потемневшую от времени дверь с затейливой кованой ручкой. Она была приоткрыта, и из-за гладкого дерева запах уже не сочился тонкой струйкой, а расплескивался волнами.

Внутри было темно и тесно. Кот крадучись шагнул вперед, осторожно придержав дверь. Из коридора сюда попадало достаточно света, чтобы отразиться в стеклянных боках оплетенных бутылок и вернуться болотным отблеском в широко распахнутые глаза.

Негромкие проклятия и звон заблудились меж рядов корзин и бочек. Запах крови наотмашь ударил по лицу, а следом вполз вкрадчивый и тяжелый алкогольный дух. Рассеянно коснувшись полок вдоль стен и погладив прохладный бок винной бутылки, Кот бесшумно скользнул вглубь пропитанной густыми ароматами тьмы.

Мужчина неясной тенью притаился в углу, скорчившись на полу между бочкой и стеной. При приближении незваного гостя он затих, и только легкий шорох тканей выдавал его неловкие, беспокойные движения; остановившись на расстоянии двух вытянутых рук, Кот наклонил голову набок и тихо спросил:

— Что вы тут делаете?

Запах не оставлял никакого простора для воображения о том, чем же мог незнакомец заниматься в винном погребе, но как еще начать разговор, Кот не придумал.

Тень заворочалась. В воздухе просвистело что-то вытянутое, легкое, с шорохом разворачиваясь на лету. Кот отступил на шаг и поймал предмет возле собственного носа, сжав его до хруста.

— Я тут пью, — внятно пояснила тень и затихла, оставив юношу с растущим недоумением разглядывать сложенный веер, запятнанный кровавыми отпечатками. — Куда-то шел, хвостатый? Ну так иди, не задерживайся.

— Вы… — полувопросительно произнес Кот и пристроил веер на ближайшую полку. — Зачем вы лазили в моей комнате?

Тьма булькнула вином и блеснула фонарями зеленых глаз.

— Твоя комната? — язвительно передразнил Мастер. — Твои в этом дворце только блохи.