"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 1044

— Хорошо, — легко согласился Мастер, — как только душа окажется в новом теле, я окажусь в твоей полной власти.

Засунув руку за пазуху, он вытащил из складок темной ткани тонкий платок. Развернув его, он молча протянул принцу прядь седых, инисто-блестящих вьющихся волос.

— Если ты попытаешься обмануть меня — я убью тебя, — без выражения произнес Ло Чжоу. — Если во время изготовления что-то пойдет не так — я убью тебя. Если он не проснется в новом теле, в котором его не достанут призраки, — я убью тебя.

Глава 17

— Я уверен, что все решится в ближайшие дни, — признался вдруг Ду Цзыян и растерянно оглянулся. — Иначе у нас всех просто закончатся силы. Не телесные, а…

Он осекся и замолчал, отводя взгляд.

— С таким настроением лучше сразу могилу себе копать, — неприязненно буркнул Вэй Чиен. Он изо всех сил старался стать как можно мельче и незаметнее, забившись в угол.

Ши Мин молча передернул плечами. Монах ушел, и ждать его оказалось невыносимо. Нужно было скрутить его и выдрать, выцарапать недоступные другим знания, но не пытать же единственного сведущего человека?

Может, стоило быть мягче и попытаться уговорить его рассказать обо всем, но на это не осталось ни сил, ни желания. Привкус очередного предательства оказался столь слаб, что на него можно было и вовсе не обращать внимания. Почему вся их жизнь превратилась в череду ножей, которые они втыкают друг другу в спины?

Ду Цзыян был собран и полностью одет, будто готовился покинуть свое укрытие, но в глазах плескалась бесконечная тоска. «Что-то чувствует, — понял вдруг Ши Мин и присмотрелся к старшему Дракону. — Что-то страшное ощутил, и ждет, и не может об этом рассказать…»

Ду Цзылу вошла в комнату и сухо кивнула. Глаза девушки были припухшими, а в руках она держала теплые плащи. Вэй Чиен вдруг странно повел носом и выскочил из своего угла, склонившись в низком поклоне.

— Никогда не имел чести приветствовать жителей края мира, — пробормотал слепой музыкант, выпрямился и лукаво улыбнулся. — Слухи не врут: ваша кожа и волосы и вправду отдают медом.

Девушка недоуменно вздернула бровь, рассматривая его. Ду Цзыян подобрался — едва заметно; не пристало бывшему императору ревновать наложницу, — но взгляд его был далек от прежней доброжелательности.

— Край мира? — Ду Цзылу покачала головой и отступила в сторону. — Я была слишком мала, когда покинула родину, и знаю о ней только по рассказам.

— Мне тоже достались только слухи, — вздохнул Вэй Чиен, — о каменистом куске суши за северными землями. Зимой там очень холодно, а летом дуют такие ветра, что дыхание в груди спирает. Люди там белокожи и рыжеволосы, и пахнет от них сладко; а еще на острове обитают маленькие помощники-духи, которые не дают врагам найти дорогу к деревням и заставляют их неделями плутать, наступая на собственные следы. Прямо за этим островом мир заканчивается, и там только пустота, пронизанная далеким светом и тихим шепотом, но ступить туда не может никто.

Ду Цзылу задумчиво покачала головой и улыбнулась краешком губ.

— Глупости, — бросила она, — разве может мир закончиться?

Она оглянулась на Ду Цзыяна и не находящего себе места бывшего маршала и коротко, но грязно выругалась. Ши Мин остановился и с легким удивлением посмотрел на изящную наложницу.

— Не знаю, заканчивается ли мир, но мое терпение на исходе. — Ду Цзылу отвела глаза, однако на ее лице не отразилось ни капли угрызений совести. — Утром снова пришла повозка с едой. И я отправила с ней весточку.

— Что? — холодно переспросил Ши Мин.

— Я позвала Мастера, — отчетливо проговорила девушка. — Вы сидите здесь и сходите с ума, но не подозреваете, что на самом деле творится внутри дворца. Любое ваше деяние может обернуться бедой из-за незнания. Вы ведь не станете нянчить свои обиды и отказываться от помощи? Вы все — взрослые мужчины и должны понимать, что сейчас не время обращать внимание на такие мелочи, верно?

— А вы жестоки, — с оттенком восхищения пробормотал Вэй Чиен и снова забился в угол, ловко увиливая от тяжелого взгляда Ду Цзыяна.

Плотная зеленоватая ткань подчеркивала хрупкую и гибкую, как стебель бамбука, фигуру музыканта, и на его фоне ослабший бывший правитель выглядел совсем уж жалким.

— Я устала сидеть здесь и ждать, пока кто-то другой все исправит. — Ду Цзылу сощурилась и обвела взглядом всех присутствующих в комнате. — Я была и остаюсь никем и не имею отношения ни к Юкаю, ни к… управлению этой страной, но именно поэтому вы ходите кругами. Вам страшно сделать что-то неправильно, а мне страшно не сделать ничего.

— В некоторых вопросах у нас не три головы на троих, а едва ли половинка, — пробормотал Ши Мин и потер глаза. Опустив ладонь, он вымученно улыбнулся. — Мы должны поблагодарить тебя.

Никто из нас уже не может мыслить здраво.

— Должны — так благодарите, — суховато закончила Ду Цзылу, свалила тяжелую верхнюю одежду на лавку и быстро вышла из комнаты.

— Могу ли задать один вопрос? — Ду Цзыян проводил взглядом спину девушки и потянулся к костылю, не поднимая глаз. — Когда Юкай только стал твоим учеником, ты обращался к нему так, как положено обращаться к наследному принцу, но уже спустя месяц стал звать — и зовешь до сих пор — просто по имени. Дело ведь не в неуважении. Почему ты никогда не называешь его по всем правилам?

— Почему? — с недоумением переспросил Ши Мин и с насмешкой посмотрел на Ду Цзыяна. — По всем правилам я должен называть его родовой фамилией, которую дал ему отец, и кучей званий, которые дал ему брат. Только вот он ненавидит отца, и фамилию свою, и все, чего достиг не сам.

— А самому ему, так уж вышло, гордиться пока нечем, — ехидно дополнил Ло Чжоу, входя в комнату. Драгоценная застежка у самого горла стягивала плащ и никак не поддавалась упрямо дрожащим пальцам. Наконец справившись с ней, он сбросил с плеч верхнюю одежду посреди полного молчания. — Рад видеть своего дорогого друга в добром здравии. Подать веревку или кинжал?

Ши Мин зажмурился, губы его тихонько зашевелились.

— Думаешь, твою злость можно унять пересчетом овец? — Мастер отвел взгляд и скривился. — Мою вот не унимает.

— А у тебя есть поводы злиться на меня? — Ши Мин усмехнулся и открыл глаза. — Может, я обманул тебя? Относился неподобающе? Давай уж выскажем все, что накопилось, дорогой друг.

Внутри плескалось выстуженное отчаяние. Оно скопилось у самого края, под влажным блеском глаз, как наполненная чудовищами бездна под тонкой корочкой льда.

Мастер развернул плечи и выпрямился, становясь будто выше ростом. Его лисьи глаза сияли болотной зеленью и желтизной.

— Злиться? — тихонько переспросил он. В комнате становилось прохладнее, дыхание спирало, остатки воздуха будто выгорали в тусклом пламени глаз. — Какое у меня может быть право злиться? Разве могу я, безродный ублюдок, требовать от господ равного отношения?

Ду Цзыян приподнялся, опершись на костыль. Его лицо выражало искреннее возмущение, но Ло Чжоу одним взмахом ладони остановил готовые сорваться слова.

— Дружба моя стоит не дороже грязи под ногами, — тихо продолжил он. — Все мои труды ради вас кажутся вам жалкими. Каких бы высот я ни достиг, сколько раз бы ни вытащил вас из-под удара — ничего не изменится. Тем, кому на роду написано стать злодеем, незачем пытаться совершать хорошие дела, не правда ли?

— Что с твоими глазами? — холодно поинтересовался Ши Мин, вглядываясь в желто-зеленую глубину. Какое-то страшное подозрение заворочалось в уставшем разуме, такое огромное, что и краев его не было видно.

— С глазами? — переспросил Мастер и отступил на шаг. — Просто мне приходится присматривать за одним мальчишкой, и это отнимает все мои силы. Не могу даже натянуть привычную маску. У вас есть неприятная возможность увидеть меня без прикрас — от цвета глаз до всей моей к вам ненависти.