"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 1023

Подняв голову, он бросил безразличный взгляд на Юкая. Изумрудные глаза в сумерках казались насыщенно-сине-зелеными, и в них не было ни осуждения, ни боли. Только плескались вокруг зрачков бесконечные холодные волны; под его равнодушным взглядом император ощутил себя неуютно и отвернулся. Противное, изнутри щекочущее чувство тут же стихло.

— Или он вовсе не собирается нас останавливать. — Чен Е перепрыгнул через последний ряд тел. — Или хочет нас разделить. Или делает что-то еще, о чем мы и не догадываемся.

Смуглый и верткий южанин казался родным среди песчаных отмелей и каменистых берегов. Влажная душная жара пригладила непокорные темные пряди, завила их крупными кольцами. Избавившись от тяжелой одежды, Чен Е решительно потянул и ворот рубашки, но наткнулся на насмешливый взгляд Фэн Чань и в смущении опустил руки.

— Вам лучше бы побыть на корабле, но никто не станет меня слушать, не так ли? — бесстрастно бросила нефритовая дева и неторопливо вытерла влажное лезвие меча о рукав. Холодно щурясь, она переводила взгляд с Юкая на едва переставляющую ноги Фэн Жулань.

Широкая, усыпанная светлым песком дорога вела вглубь острова, причудливо петляя между стволами деревьев. В объятых тенями кронах шуршали яркие птицы, устраиваясь на ночлег. Напоенный ароматами цветов воздух становился свежее, отпуская дневной жар.

Все острова были густо заселены — не так уж много суши подарило сибайцам море, — но вокруг не было ни души, кроме оставшихся на побережье воинов.

Это место казалось таким прекрасным и спокойным, что не верилось ни в каких чудовищ. Небо раскинулось блеклым лиловым куполом, медленно наливаясь синевой и рассыпаясь мириадами ярких звезд. Кот задрал голову и замер, вглядываясь в вязь созвездий. Небесные огни тонули в его распахнутых глазах.

— Не может быть, — едва слышно прошептал он. — Не может быть.

Голос его дрогнул и сорвался. Словно не веря самому себе, мальчишка поднял руку и указательным пальцем очертил два созвездия, напоминающие ковши.

— Они всегда были здесь? — с напряжением спросил Кот и оглянулся, растерянно смотря на спутников. — Я же видел…

Чен Е поднял голову и недоуменно пожал плечами.

— Вообще ни единого созвездия не знаю. Все чужое.

— У Сибая другое небо, — глухо бросил Фэн Юань. Он остановился посреди тропинки, но смотрел вовсе не на звезды. — Подземный бог принес его взамен нашего.

Взгляд его, нетерпеливый и цепкий, не отрывался от лица Кота.

Принцесса остановилась и тяжело выдохнула:

— Если победим, то небо снова станет прежним. Мы зовем его богом, но разве боги требуют крови?

Мокрый подол плотного платья путался в ногах, заставляя Фэн Жулань оступаться на сыпучем песке.

Фэн Чань с тоской оглядела промокшее и покрытое пылью крошечное войско, но даже если внутри нее вскипали чувство вины и паника, то на неподвижное резкое лицо не просочилось ни капли эмоций. Тьма опускалась все ниже, и никто не увидел бы таящегося в ее глазах — только прилипчивый южанин снова оказался рядом и незаметно для остальных сжал узкую, покрытую мозолями ладонь девушки.

— Ты не сможешь остановить его, — шепнул ей Чен Е. — Ни спровоцировать, ни разозлить. Мы для него как песок под ногами.

— Я и не собиралась его останавливать, — фыркнула Фэн Чань, но руки не отняла.

— Собиралась, — невесело улыбнулся южанин и замолчал, только шагнул вперед и потянул девушку за собой.

Дорога уводила все дальше, и горбатые синие тени жались к стволам деревьев, провожая незваных гостей. Фэн Жулань становилась все нетерпеливее и шла быстро, опираясь на руку едва поспевающего за ней брата.

Бог был связан с миром вокруг незримой пуповиной, как нерожденный младенец с матерью, а связью этой раз за разом становился кто-то из рода Фэн. И теперь подземное чудовище словно торопило, тянуло из принцессы все жилы, спеша снова заполучить свое.

Сочащийся тьмой вход в пещеры дохнул на них холодом и запустением.

Ниже, ниже. Темнота глухо лепетала о прошлом, вспоминала ненужные тайны, убаюкивала и тянула на дно; запах крови и чего-то холодного, соленого становился все сильнее.

Вниз, к самому сердцу острова.

Юкай развешивал огоньки: с его пальцев срывались трепещущие языки пламени и плыли впереди, как пущенные по воде фонарики. Их дрожащий свет выхватывал то пористые неровные стены, то пожелтевшие от старости кости на полу. Не было необходимости произносить заклинания или сосредоточиваться на том, что требовалось, — сила послушно текла сквозь тело Юкая, принимая нужную форму быстрее мысли.

Это было понятнее и проще, чем дышать. Знания и ритуалы оказались лишь костылями, призванными научить человека держаться на ногах; но чем больше силы, тем меньше нужны подпорки.

Шаги звучали глуше, а свет становился тусклее, словно тьма забирала у него слишком много сил. Император спешил, больше не обращая внимания на своих спутников, — ниже и ниже, прямо навстречу последней своей битве.

Последнее препятствие.

На мгновение его лицо омрачилось, а в глазах промелькнула тень сомнения. Бредущий в самом конце Кот поднял голову и тяжело вздохнул.

Не останавливаясь, Юкай тряхнул головой — и огоньки снова налились силой.

Последнее препятствие перед отправлением на север. Последняя стена. Сломать ее — и все наконец завершится.

Найти, увидеть своими глазами. Увериться, что он жив.

Стены вокруг шептали, как шептала пустыня тысячами своих песчинок, неумолчными ветрами и изрезанными временем скалами. Они напоминали о времени беспомощности, времени человеческого тепла и глупых надежд; но сюда его привела не надежда, а злость.

Свет щедро дарил надежду, но только отбирал силу, взамен награждая ранами.

Тьма всегда была милостива — она ничего не обещала.

«Света в тебе совсем не осталось, погаси его до конца. Погаси его — и настанет покой. Погаси его!»

Юкай обернулся. Последние капли света в себе он не берёг, но и потушить не смел — все остатки чистого, теплого были скрыты в чужих руках. В исцарапанных когтистых ладонях, в которых было куда больше жизни и смелости, чем во всем огромном и холодном мире.

Если я верну Ши Мина, и брата найду, и как-то удастся пережить мне свой срок — я, наверное, сгорю без остатка. Растворюсь в этом светлом и чистом, как тает в солнечных лучах ночь. Если бы можно было и после смерти остаться с вами рядом, следовать тенью…

Удержите меня, ни о чем не прошу больше. Не дайте вам навредить. Вы — последний мой якорь.

Идти становилось все труднее. Уже не разобрать, кости под ногами или камни; все трещало и сдвигалось, сбивая каждый шаг. Легкая пористая порода нависала над головой, как резной потолок, только вместо узоров вниз смотрели бесконечные круглые зрачки.

«Он заточил морского демона в глубинах пещер». — В висках застучало, звонкий теплый голос зазвучал в ушах. Юкай болезненно нахмурился. Он слышал этот голос так часто, но почему никак не мог вспомнить его обладателя?

Принцесса вдруг оступилась и рухнула бы на пол, но Фэн Чань успела подхватить легкое, невесомое тело сестры. С неловкой нежностью она коснулась лба Фэн Жулань, убирая жесткие от соли влажные волосы, но не произнесла ни слова, только помогла подняться и повела дальше. Никаких разногласий между ними больше не осталось. Обе сибайские принцессы дошли до самого края, за которым была только пугающая неизвестность; вопреки всему им хотелось шагнуть туда вместе.

Мерный звук падающих где-то в глубине лабиринта капель вынуждал до предела напрягать слух. Нечеткое эхо запутывало, заставляло оглядываться в ожидании нападения. Чем дальше продвигался отряд, тем тяжелее становилось дыхание. В воздухе будто чего-то важного не хватало, и он впустую проходил внутрь, не принося никакой пользы.

— Совсем близко, — пробормотала Фэн Жулань и замолчала, тревожно оглядываясь. Человеческий голос показался в этом сплетении подземных ходов чуждым и слабым, случайно заблудившимся между каменных стен.