Официантка для Босса (СИ) - Зима Никки - Страница 15

Эмир храпит на коврике, растянувшись как конь, Зефирчик устроился у него на боку, а Малышка свернулась калачиком, прижавшись к животику Зефира.

Собачья идилия.

— Уже ночь. Оставайся, Алина. У меня есть две гостевые спальни. Кровать двадцать в ширину и два пятьдесят в длину. Подушки есть, одеяло шёлковое — не зудится. Сейчас принесу новую запечатанную пижаму, комплект из моего гардероба, халат, полотенца, гель и всё такое. Посмотри комнату.

Змей-искуситель! Я поднимаю на него строгий взгляд, хотя внутри предательски щемит.

Он объясняет:

— Пижаму покупал сестре в подарок, она твоего роста и комплекции, но что-то не срослось. Я и забыл подарить ей тогда. Случайно на днях обнаружилась. Итальянская, по-моему, Версаче. Совершенно новая.

Этот дом слишком пахнет деньгами и беззаботностью. Огромные окна, в которых отражается ночной город, дизайнерский камин, который никто не растапливает.

И он сам — Волков, который вдруг предлагает мне остаться не как наёмной невесте, а как… человеку.

— Это что, вы забыли условия контракта? Интимные отношения теперь предусмотрены? — спрашиваю я, гладя Малышку за ушком.

Та прикрывает глаза от удовольствия, и от этого комфорта мне самой хочется зевнуть.

— Напоминаю, пункт седьмой: «никаких физических контактов, кроме объятий, необходимых для создания видимости». Ваше предложение пахнет нарушением договора, мистер Волков.

Волков тут же поднимает руки вверх, как будто я наставила на него дробовик.

— Сдаюсь! Я тебе и не предлагал вместе спать! Просто уже поздно, ты устала.

Пижама… Чёртовски хочется на неё посмотреть, но нет. Я кремень и делаю совершенно безразличное выражение лица.

— Оставайся как друг. Как… смотритель собак. Они уже к тебе прилипли. Смотри — Эмир даже во сне хвостом виляет, когда ты говоришь.

Звучит заманчиво. Шёлковое одеяло… И правда, глаза слипаются. Но нет. Если я останусь здесь, в этом стерильном пространстве, где даже воздух кажется фильтрованным, я перестану быть собой.

Знаю я вашу дружбу.

Стану частью его игры.

Я вежливо улыбаюсь и встаю, аккуратно пересаживая Малышку на тёплое место, где только что сидела я.

— Спасибо за заботу, но я сама доберусь. У меня есть телефон, две ноги и руки, чтобы понажимать на кнопки и вызвать такси.

— Но уже совсем ночь…

— Я же выживала как-то до встречи с вами, правда? А после так вообще молчу.

Он хочет что-то сказать — может, предложить водителя, может, вызвать вертолёт — но я уже натягиваю свою новую курточку (спасибо, Волков, она пахнет свободой!), прощаюсь и выхожу в ночь.

Дверь закрывается за мной с тихим щелчком, и я остаюсь одна в прохладном воздухе элитного московского района.

Такси появляется, как из-под земли. Уже через минуту. Повезло, видимо, судьба сегодня ко мне благосклонна.

Сажусь на заднее сиденье, и вот он — момент, когда наконец можно расслабиться и быть собой.

Таксист включил радио, тихо играет какая-то старая песня, и я наконец выдыхаю.

За последние дни моя жизнь превратилась в американские горки, только вместо вагончика — «Рейндж Ровер».

Всё как в Голливуде. Или Болливуде. Я пока ещё не разобралась.

Погони, беременная бывшая, злой кузен и дядя Валера и тётя Люда, которые теперь, кажется, стали моей «семьёй».

Я мысленно подвожу итоги. Спасено целых три собаки! Я теперь как мать Тереза для животных.

Эмир — мой верный телохранитель, Зефирчик — настоящий герой, а Малышка — моя прелестная компаньонка.

Да и одного мужчину пока удаётся спасать — пусть и высокомерного, но с потенциалом. Я видела, как он ел шаурму — это был настоящий прорыв!

А ещё у меня теперь есть шикарная сумочка, платье и босоножки.

Теперь я могу зайти в любой ресторан, не боясь, что меня не пустят. Мой наряд мне самой очень нравится. Да я теперь сама могу выгонять за неподходящий цвет галстука!

И увольнение с должности официантки — тоже в плюс. А ведь интуиция подсказывала: тот новый владелец ресторана, который перепродал его Волкову — самонадеянный тип, который считает, что достаточно купить дорогой костюм, чтобы бизнес пошёл вверх.

Банкротство «Бьянки» было лишь вопросом времени. Ресторанный бизнес — это же не шаурму продавать! Тут нужна голова на плечах, а не кошелёк. Я это всегда знала.

Из минусов — разве что тот самый «Форд Мустанг». Неприятно думать, что недруги Волкова в ближайшие три месяца могут следить за каждым моим шагом.

Кстати, есть ли за мной слежка?

Я оглядываюсь через заднее стекло такси. Включаю внутреннего Шерлока Холмса.

Машины едут спокойно: чёрная иномарка, белый микроавтобус, серебристая Toyota… Ничего подозрительного.

Но я же смотрела шпионские фильмы! Там всегда так — слежка незаметная. Может, они перекрасили машину? Или сменили её на что-то менее заметное?

Таксист ловит мой взгляд в зеркале.

— Всё в порядке, девушка?

— Да, просто… проверяю, не забыла ли чего, — вру я не очень гладко.

В голове всплывают обрывки из «Миссии невыполнимой». Том Круз всегда смотрел в окно, считал машины, запоминал номера…

Я пытаюсь считать, но тут мы проезжаем мимо яркой вывески, и свет бьёт в глаза, и я всё забываю.

Ладно, я не Том Круз. Я Алина, которая позавчера ещё была ассистентом руководителя в крупной компании, вчера пахала официанткой в ресторане. А сегодня я…

Кто? Актриса?

Таксист подвозит меня к дому. Я вижу знакомые очертания подъездов в брежневской панельке и почему-то чувствую облегчение.

Это мой мир. Простой, неидеальный, но свой.

— Подождите, пожалуйста, я войду и тогда тронетесь, ладно? — прошу я таксиста. Он кивает, достаёт телефон.

Я не отпускаю машину, почти бегу к подъезду, ключи уже зажаты в руке — оружие против ночных страхов.

Никого. Машу усталому таксисту, он кивает и уезжает.

Рука тянется к домофону, как вдруг…

Сзади раздаются шаги. Твёрдые, мужские. И голос, низкий и спокойный:

— Алина. Нам нужно поговорить.

Я замираю. Сердце стучит где-то в горле. Такси уже уехало. Я медленно оборачиваюсь…

Глава 17 Бывший

И он тут. Димка.

Стоит, облокотившись на стену моего подъезда, будто ждал тут всю жизнь. И, чёрт возьми, он всё так же чертовски привлекателен. Это неправильно, несправедливо — чтобы такое лицо, такая улыбка достались такому… такому отбросу.

Его волосы — искусственно растрёпанные, будто он только что вышел из-под рук стилиста, который старался создать эффект «лёгкой небрежности».

Дорогая кожаная куртка, хоть и слегка потрёпанная на локтях — специально, чтобы добавить «бунтарского шарма».

Джинсы, сидящие так идеально, что ясно — их выбирали долго и с пристрастием. И глаза. О, эти глаза!

Большие, тёмные, с густыми ресницами, в которые, кажется, специально подведён карандаш — чтобы придавать взгляду томную глубину. В них горит искорка авантюризма и лжи.

Он улыбается. Улыбка обаятельная, такая, от которой у глупых девочек (и не очень девочек) подкашиваются ноги. Улыбка, которая говорит: «Я плохой мальчик, но для тебя я могу стать хорошим».

— Алинка, — говорит он, и его голос обволакивает, как тёплый шоколад, — сколько зим, сколько лет.

Я молчу, сжимая ключи в кармане так, что они впиваются в ладонь. Он делает шаг вперёд, и от него пахнет дорогим парфюмом с нотками чего-то пряного и опасного.

— Что, не рада меня видеть? — он наклоняет голову, и его взгляд скользит по моему новому пальто, по босоножкам, — я слышал, ты взлетела. Пересела из зала ресторана прямо в… — он делает многозначительную паузу, — в «Рейндж Ровер».

Он выдерживает паузу, позволяя мне оценить, как ловко он владеет ситуацией, как легко читает меня. Его уверенность — это броня, под которой скрывается патологический врун и игрок, проигравший всё, включая совесть.

Но я-то знаю. Знаю, что за этой картинкой «плохого парня» скрывается пустота. Альфонс, который живёт за счёт чужих чувств и чужих кошельков. Гипнотизёр, который заставляет женщин верить, что именно они — та самая, ради которой он исправится.