Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 867

— Анаконда, — сказал он обомлевшему Сергею. — Совсем еще детеныш. Ты же ехал к нам за экзотикой? Я стараюсь, мог бы и спасибо сказать.

— Синьор Морено шутит, — негромко объяснил Ильич. — У нас всего три банки тушенки, и я не уверен, что она еще не протухла — запасы я делал несколько лет назад, когда собирался исследовать окрестности монастыря. Спальники почти целы — и то радость, могли и съесть…

Сергей сердито пожал плечами и снял с огня закипевший котелок. Уточнять, кто именно мог закусить синтепоном, не хотелось. Во второй посудине уже плавали в ожидании змеиного мяса какие-то листья; на всякий случай Сергей не стал к ним присматриваться.

— Калебаса рядом со спальниками, — сказал Макс.

— Ну уж нет, — буркнул Сергей, зарылся в свой рюкзак и выудил несколько чайных пакетиков. — Запивать змею мате — это уже перебор.

— Я приметил здесь рядом куст дикой коки, — вмешался шаман. Его лицо по-прежнему было неподвижно, но в глазах прыгали веселые искорки.

— Не заснем, — отрезал Сергей и бросил пакетики прямо в котелок. Макс шумно вздохнул и принялся рубить змеиную тушку на куски.

— Может, вы пока расскажете нам про книгу, Макс? — спросил Ильич. Старик шумно вздохнул, сунул нож Сергею и закурил.

— «Охотники за динозаврами», — сказал он. — Вы знаете, Ильич, я сам когда-то был охотником за динозаврами…

Суп съели — анаконда оказалась неожиданно вкусной; чай выпит; а старик все говорил. Отблески костра прыгали по лицу, отбрасывая причудливые тени; Макс то и дело принимался размахивать руками, и его лицо искажалось болью.

Сергей закурил новую сигарету — слушать старика было тяжело; воспоминания о Конго не из приятных. «Мои предки много чего повидали в Африке», — всплыли в памяти слова Юльки. Теперь Сергей понимал, что она имела в виду…

— Итак, — сказал Ильич Чакруна, выслушав рассказ Макса. — Две тысячи десятый год. Вы бросаете книгу «Охотники за динозаврами», и она исчезает. Будь это любой другой предмет — это было бы странным курьезом, и только… Но. В шестьдесят четвертом году некто Макс Морено, зверолов, — Макс насмешливо поклонился, — проезжая через здешние места, находит книгу. Вот эту самую. Возможность того, что книги просто случайно похожи, мы не рассматриваем?

— Случайно! — ядовито воскликнул Макс и скорчил рожу.

— Хорошо, книга та самая. Значит, она переместилась во времени…

— И в пространстве, — добавил Макс. — Я ее подобрал километрах в двадцати к западу отсюда…

— Значит, это линзоподобное образование позволяет… Ну надо же! — Ильич широко ухмыльнулся и хлопнул себя по колену так, что над шортами поднялось облачко пыли. — А ведь я слышал легенды о светящихся дверях в другие миры, и все искал в них метафорический смысл… и ведь находил.

— Ты слушал, что было дальше? — заволновался Макс. — Я же только из-за этой книжки потащился в Конго, так бы мне и в голову не пришло. То есть из-за тебя, — он повернулся к Сергею, — я попал в лагерь повстанцев, познакомился с Марией, обзавелся в итоге внучкой и прислал ей Броненосца… а она втянула в это дело тебя.

— Я подозревал, что сам нахожу приключения на свою задницу, — ответил Сергей. — Но не ожидал, что делаю это так замысловато.

Макс фыркнул, но Ильич без тени усмешки покачал головой.

— Да, цепь событий запустил ты, — сказал он. — Теперь понятно, почему все нити сходились на тебе. Ты запустил цепь событий, Дитер принес жертву, и понеслось… а что до странностей со временем — так в Нижнем Мире его нет. С точки зрения богов и духов, совершенно все равно, что произошло раньше, а что — потом…

Ильич задумался, обхватив голову руками. Сергей потрясенно молчал. До сих пор он был уверен, что его тащит за шкирку неумолимое стечение обстоятельств, а теперь оказалось, что причиной этому был он сам. Один небрежный жест — и задвигались, заскрипели детали ткацкого станка, древнего, как эти болота, как сама вселенная… Художник прислушался к себе и с удивлением понял, что ему это нравится. Растерянность, не оставлявшая его со дня приезда в Боливию, исчезла. Ее сменили жажда действия и уверенность, что в нужный момент он сможет принять правильное решение. В конце концов, ему же с самого начала твердили, что он — именно тот человек, который может освободить Чиморте и контролировать его. Теперь Сергей в это верил.

Он поднял глаза и обнаружил, что Ильич Чакруна смотрит на него с надеждой и страхом. Он кивнул шаману, перевел взгляд на старика.

— Ну и дела. У тебя прямо лицо поменялось, — удивленно сказал Макс. — Что будем делать?

— Завтра же отправимся в монастырь, — ответил Сергей. Он чувствовал, как его несет, и не собирался останавливаться. — Пора заглянуть в берлогу Чиморте.

ГЛАВА 12

ОБМЕН

— Чего тебе, Нгеле? — раздраженно спросил Цветков.

Он никак не мог свыкнуться с манерой колдуна беззвучно возникать в палатке — старикан двигался так быстро и тихо, что, казалось, просто сгущался из сумрачного лесного воздуха. Каждый раз, обнаружив его рядом, Цветков вздрагивал от неожиданности. Вот и сейчас дневниковую запись украсила длинная загогулина, оставленная дернувшейся рукой. Внушить колдуну мысль о необходимости стучаться или еще как-то давать знать о своем появлении Андрей так и не смог.

— Так что тебе? — повторил он.

Нгеле молчал и мялся, скреб ногтями морщинистую грудь, почти скрытую ожерельем из бисера и звериных зубов. Глаза с розовыми от прилившей крови белками рассеянно шарили по скудной обстановке. Казалось, он уже успел передумать и пожалеть о своем приходе — чего бы там ни хотел. Цветков не брался угадывать: колдун был совершенно непредсказуем, он мог отмахать несколько километров сквозь лес только для того, чтобы попросить ручку или шоколад, а мог из каких-то смутных, необъяснимых соображений вдруг поделиться новым знанием — или местным суеверием, представляющим исключительно этнографический интерес, или высосанной из грязноватого морщинистого пальца байкой. Андрей с удовольствием бы послал колдуна куда подальше. Но Нгеле единственный, кто вообще соглашался разговаривать с белым человеком; а добывать информацию через чернокожих кубинских инструкторов было ненадежно и рискованно. И Цветков терпел.

— У тебя есть сладкое? — заговорил наконец Нгеле.

Цветков сердито закатил глаза и, загораживаясь плечом, зарылся в чемодан. Почему его припасы до сих пор попросту не своровали оголодавшие повстанцы — он не понимал и просто тихо радовался, пока не вспоминал, что его НЗ идет в основном на взятки и задабривание Нгеле. Шоколада оставалось полплитки. Андрей отломил дольку и протянул колдуну. Тот положил лакомство в беззубый рот, почмокал.

— Вкусно, — сообщил он.

Еще б не вкусно, подумал Цветков, ощущая голодный спазм в желудке. А колдун снова принялся мяться и вздыхать. В уголке рта появился коричневая шоколадная пенка, и Нгеле медленно слизнул ее, глядя куда-то в угол. Ну же, подумал Андрей, выкладывай, рожа обезьянья, сморщенная, твою ж дивизию…

— Я знаю, как сделать, чтобы человека убивали, а он не умирал, — сказал наконец колдун, по-прежнему блуждая глазами.

От неожиданности Цветков даже не сразу понял, о чем идет речь. Несколько месяцев Нгеле юлил, вздыхал и закатывал глаза, и Андрей успел увериться, что на самом деле колдун ничем не может помочь. И вдруг…

— Ты спрашивал, — сварливо проскрипел Нгеле, не дождавшись ответа. — Ты спрашивал. Я знаю.

— И как же? — недоверчиво спросил Цветков.

— Очень трудно. Очень опасно. Идти надо далеко, долго… Рассказать не могу, могу только сделать. Но не буду, боюсь. Духи разгневаются, очень сильно разгневаются.

Ну конечно, мысленно простонал Андрей. Здесь шоколадом не отделаешься — старый жулик знает, что эта информация нужна нам позарез, и будет торговаться до последнего.