Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 856

Когда Макс объяснил в бельгийском консульстве цель путешествия, на него посмотрели как на психа. Макс слегка опешил, обнаружив, что события, на которые в «Охотниках за динозаврами» были только намеки, уже произошли и бельгийцы уже пять лет как вовсе не хозяева страны. В голове палеонтолога осталось только красивое выражение «восстание симба», да и то задержалось там ненадолго — слишком много усилий требовала подготовка к отъезду.

Южноамериканец по рождению и образу мыслей, он не мог воспринимать революции и перевороты всерьез. Политика была для него родственницей футбола — увлекательный спорт, не больше того. Макс Морено не видел принципиальной разницы между повстанцами и футбольными фанатами — и с теми и с другими лучше не спорить о любимой команде, и те и другие склонны стрелять от избытка чувств, и бывают моменты, когда и тем и другим лучше не попадаться на глаза, чтоб не нарваться на неприятности. Просьбы воздержаться от посещения некоторых районов Макс тоже пропустил мимо ушей — что ему до драк между племенами и сепаратистов. Там, куда он отправляется, людей вообще не будет — динозавры могли выжить только в самых глухих местах. Таких же глухих, как сельва на границе Боливии и Парагвая…

И вот он в Конго. Организация и расспросы заняли намного больше времени, чем рассчитывал Макс, — люди, к которым он обращался, были подозрительны и насторожены и в лучшем случае пытались отговорить его от затеи, а в худшем — надуть хоть по мелочи. Пару раз ему пришлось воспользоваться Броненосцем. Однако в конце концов Максу удалось арендовать два довольно крепких грузовика и нанять кучку рабочих и охотников, один из которых мог быть проводником. Другой слегка говорил по-французски — чуть лучше, чем Макс, — и был принят на должность переводчика.

Солнце закатилось за горизонт — багровый шар мигнул в последний раз и погас. От костра потянуло запахом жареного мяса — накануне им удалось подстрелить антилопу, и теперь сочные ломти тихо шипели над огнем. Где-то вдалеке снова захихикала гиена — и затихла. Ночная саванна была полна звуками: шелестом травы, треском цикад, вскриками неизвестных животных… Мирный, убаюкивающий фон. Книга выскользнула из рук Макса, и он задремал.

Он проснулся внезапно, будто его облили холодной водой, от кошмарного сна, в котором лагерь окружали, подкрадываясь на цыпочках, скелеты с автоматами в руках. Макс напряг слух. Ему и правда послышались шаги — кажется, несколько человек приближались к лагерю.

Внезапно тишина взорвалась возмущенным гомоном множества голосов. Рабочие Макса переругивались с кем-то на банту. Их прервал громкий возглас. Раздался звук удара; один из охотников испуганно вскрикнул, и тут воздух прорезала автоматная очередь.

Макс вскочил. В темноте у костра метались какие-то тени; совершенно невозможно было разобрать, что там происходит. Снова затрещали выстрелы, кто-то протяжно завопил, и на Макса, медленно покачиваясь, вышел один из охотников. Макс с ужасом увидел кровь, лаково блестящую в уголке его рта, и попятился. Казалось, он снова вернулся на пастбище мегатерия, и братья Увера с ним, чтобы погибнуть еще раз от стрел индейцев. Макс болезненно замотал головой. Нет, он не в Боливии, он в Конго; в зарослях не прячутся лесные индейцы — не бывает индейцев с автоматами; на лагерь напали, скорее всего, обыкновенные бандиты, и задача Макса сейчас — выжить самому и защитить своих людей… На свет костра вышло несколько человек в военной форме, и Макс, подняв ладонь, шагнул им навстречу.

Их было человек десять — большей частью совсем молодые, почти подростки, трусливые и опасные, как шакалы, почуявшие кровь. Они алчно посматривали на снаряжение, припасы, машины — ноздри жадно подрагивали, будто мальчишки принюхивались к запахам топлива и пищи. Макс понадеялся, что это патруль, с которым можно договориться. Но на их одежде не было ни эмблем, ни знаков различий, и видно было, что форма большинству из них не по росту. Это оказались симба — отряд разведчиков, подростков, одуревших от крови и наставлений колдунов. Намерения явно читались на их лицах: экспедицию перебить, имущество забрать, и, может быть, среди припасов найдется виски, а уж мясо-то у них будет. Так бы, наверное, и случилось, но с симба были еще двое. Макс не сразу заметил их — эти держались в тени: пожилой колдун с пучком пальмовых листьев в руке и высокий чернокожий мужчина в берете, чем-то неуловимо, но явно отличавшийся от большинства встреченных Максом конголезцев. Макс припомнил слухи о кубинских инструкторах, обучавших симба в тщательно законспирированных лагерях. Это был шанс.

— Вива Куба, — тихо сказал он, глядя через головы мальчишек. — Зачем вы напали на моих людей, товарищ?

По лицу мужчины скользнула тень растерянности, и Макс понял, что угадал. Кубинец поколебался несколько секунд, а потом все-таки заговорил на испанском.

— Кто вы такой? — резко спросил он.

— Я ученый, зоолог, — ответил Макс. — Это научная экспедиция. Мы ищем редких животных.

— Сейчас не время для поиска животных.

Макс развел руками.

— Однако я их ищу. Это мирная научная экспедиция, — повторил он.

— Страна? — резко спросил кубинец.

— Боливия, — ответил Макс и тут же пожалел об этом: мужчина подобрался, и глаза его опасно сузились.

— Значит, вы ищете здесь редких животных? В Боливии, значит, редкие животные кончились?

Макс мысленно выругался. Кубинец внимательно обшаривал глазами лагерь; его взгляд задержался на ящике с патронами и винтовках. Надежды откупиться быстро таяли. Отбиваться? Макс попытался незаметно скосить глаза и прислушался. В лагере стояла тишина, и Макс с досадой и облегчением понял, что оставшиеся в живых рабочие разбежались кто куда. Надеяться на их помощь не приходилось — но и волноваться за своих людей уже было не надо, те позаботились о себе сами.

Броненосец. Если удастся прикоснуться к Броненосцу — он сможет задурить головы этим бандитам и сбежать. Черт с ним, со снаряжением… а если повезет — то он заморочит ночных гостей так, что те сами сбегут. Макс открыто посмотрел на кубинца. Краем глаза он видел, что колдун смотрит на него напряженно и внимательно. Этот взгляд не нравился Максу, он обещал какую-то иную, новую опасность, но размышлять о ней было некогда.

— В Боливии другие животные, — дружелюбно сказал он кубинцу. — Вот мои документы, посмотрите… — Он медленно потянулся к внутреннему карману, в котором лежала фигурка. Колдун издал тихий тревожный возглас, и расслабившиеся было подростки снова наставили на Макса автоматы. Он замер.

— Не двигаться! — рявкнул кубинец и слегка склонил голову к колдуну.

Тот тихо и торопливо говорил что-то на суахили; Макс разобрал пару слов и понял, что дело плохо. Он не стал дожидаться реакции; рухнув на землю, он выдернул фигурку из кармана и изо всех сил сжал в кулаке.

(…лагерь под покровом сумрачного леса. Молодая гибкая женщина приносит ему тарелку с тушеным мясом; Макс связан, и она кормит его с ложки, а потом, оглядевшись по сторонам, внезапно целует. Он чувствует запах ее горячего тела, ощущает шелковистую кожу… Руки… Только бы высвободить руки и достать Броненосца… Он рыжий, веснушчатый, совсем молодой, но на лице залегли неприятные, злые складки. Алчно блестят бледно-голубые глаза. Он торопливо записывает что-то в пухлый, потрепанный блокнот, нетерпеливо ерзая на хлипком складном стуле. «Лучше жизнь потерять нам, чем этот дневник!» — хихикая, бормочет он.

…утренняя полутьма. Человек с мучительно знакомым лицом, лицом, которое Макс много раз видел на страницах газет, выслушивает зверолова, а потом машет рукой. Трое партизан поднимают винтовки. Макс кричит, но три слитных выстрела обрывают его…)

Воздух над головой прорезала автоматная очередь, и Макс шумно выдохнул. Происходило нечто странное. Дико верещали мальчишки, паля куда-то в ночь, и над саванной плыли завывания колдуна. Земля под Максом была влажная и отдавала железом; он вдруг понял, что лежит в луже крови рядом с телом одного из рабочих. Макс попытался ползти; от прилипших к лицу мокрых комьев мутило. Колдун все завывал, будто призывая на голову Макса злых духов. Броненосец холодно пульсировал в руке, и все время грохотали выстрелы — симба было мало пролитой крови, они хотели еще. Макс вдруг понял, что Конго — это та страна, чей древний кровавый бог так и не был порабощен пришельцами; здесь тот, кто был воплощен в мегатерия, так и бродил на свободе, требуя все новых и новых жертв. В кого они стреляют там? Что за морок заставляет их палить и палить в пустоту, заходясь визгом от ненависти и страха? Макс чувствовал, как над ним нависает тяжелая, древняя тень. «Охотник за динозаврами, — подумал он. — Вообразил себя охотником за динозаврами, охота за мегатерием ничему не научила, какой же я дурак… Только бы выбраться. Только бы выскользнуть из-под этой тени, — думал он, — и я никогда в жизни больше не пойду на охоту, уйду в садовники… Только бы выкрутиться». Броненосец сработал как-то странно. Макс не представлял, что померещилось бандитам, но то, что увидел он сам, ему не нравилось; а то, что он вообще что-то увидел, — пугало. Макс попытался отползти в сторону, но почувствовал, как между лопатками уперлась нога в тяжелом ботинке. Холодное железо ткнулось в затылок, сдирая кожу.