Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 848

Макс насторожился. Конечно, лесные индейцы в этих местах уже не обстреливали всех подряд, как десять лет назад. Некоторые даже осели в небольшой деревеньке Ятаки и выбирались оттуда в ближайшие поселки. Однако сталкиваться с ними по-прежнему было опасно. Охотник спешился и начал осторожно подкрадываться к стоянке, ведя мула в поводу. Тот послушно ступал следом — и вдруг вскинул голову и громко заржал. Макс сердито шикнул на животное, пригнулся и поспешно сдернул с плеча карабин, но тут от ручья донеслось ответное ржание. Зверолов выпрямился. Лесные индейцы не держали мулов; костер развел более-менее цивилизованный человек, и значит, стрелы можно было не опасаться. Однако и ружье убирать не следовало: путник мог запросто оказаться наркокурьером, беглым коммунистом или просто бродягой, не брезгующим разбоем.

Держа карабин наготове, Макс вышел из-за деревьев. Тут же стало понятно, что его опасения напрасны. Навстречу ему от костра шагнул молодой человек в сутане. Его тонкое лицо было бледно от страха, но губы решительно сжаты; дрожащей рукой он протягивал в сторону охотника распятие — будто собирался защищаться от самого дьявола, вышедшего из джунглей. Макс закинул карабин на плечо и приветливо улыбнулся.

— Добрый вечер, падре, — проговорил он. — Не бойтесь — я всего лишь охотник и не граблю путников. Разделите со мной ужин?

Помедлив, молодой священник кивнул. Макс сноровисто расседлал мула, и вскоре на костре уже закипал котелок с водой и скворчало на прутьях мясо капибары.

Хайме Хосе Альберт Фернандо дель Карпио был потомок рода настолько древнего и благородного, что все европейские короли, вместе взятые, не могли потягаться с ним чистотой крови. Его предки прибыли в Южную Америку чуть ли не во времена Колумба. Аристократическая гордость и замшелые понятия о чести передавались из поколения в поколение, в результате чего почти все мужчины в семье гибли либо на войне, либо на дуэлях. Младший сын по традиции становился священником. Однако дель Карпио, истые католики, всегда были многодетны, и род не прерывался.

Ужин был съеден; путники принялись за кофе. Полулежа на пончо, Макс исподтишка рассматривал священника. Тот выглядел хилым и даже нездоровым: бледные руки с длинными, слабыми пальцами; красивое лицо чуть вяловато, будто плохо прорисовано. Но в бледных глазах горел фанатичный огонь.

— Что привело вас в такую глушь, святой отец? — спросил Макс.

— Это удивительная история, — охотно ответил священник. — Недавно в архивах собора в Санта-Крусе нашли некий документ, из которого следовало, что когда-то в этих местах конкистадоры построили большой монастырь. Бумаги хранились небрежно и были сильно испорчены, так что многое разобрать не удалось. Темная история. Будто бы отряд конквистадоров столкнулся здесь с самим дьяволом, и, чтобы обуздать его, посреди болот была воздвигнута священная обитель. Однако дьявол не сдался; он искушал монахинь, и многие говорили, что он овладел ими. В конце концов монастырь забросили; в нем осталась лишь горстка одержимых монахинь. Казалось, эти записи имеют только историческую и археологическую ценность, но тут один послушник из индейцев рассказал о слухах, которые в ходу на его родине, — слухах о проклятом монастыре и монахинях, приносящих несчастье. Так мы узнали, что монастырь не опустел и по-прежнему действует. Но кому там служат — Богу или врагу человеческому, — не ясно. Было решено отправить в монастырь нескольких священников, чтобы узнать, что там происходит. Однако добровольцев не нашлось — никому не хотелось путешествовать по этим гиблым местам. К сожалению, дух католической церкви уже не так крепок, как раньше. Двадцатый век растлил ее. Святые отцы слишком привыкли к удобствам и спокойной жизни и не готовы сразиться с дьяволом. Боюсь, — проговорил священник почти шепотом, — некоторые даже не верят в его существование…

— И вы поехали один? — удивился Макс. — Храбрый поступок, святой отец.

— Это мой долг, — проговорил священник. — В моей семье из поколения в поколение передается легенда о том, как один из наших предков повстречался с дьяволом и победил его. А среди основателей монастыря значится некий дель Карпио…

— Удивительная история, — задумчиво повторил Макс Морено. Дьявол… уж не с любимой ли его зверушкой столкнулись в незапамятные времена конкистадоры?

Священник встал и достал из кармана четки. Извинившись, он отошел чуть в сторону от костра, опустился на колени и принялся молиться. Макс задумчиво взбалтывал в кружке кофейную гущу. Латынь звучала в джунглях странно, чужеродно и в то же время естественно. Казалось, путники перенеслись в далекое прошлое, во времена, когда на эту землю только пришли белые люди — люди, полные силы и желаний, не знающие сомнений и жалости. Люди, которые смели не знающих таких страстей индейцев, уничтожили их, загнали в трясины, где туземцам оставалось только тихо вымирать да предаваться воспоминаниям о днях, когда земля принадлежала им…

Макс впервые подумал о мегатерии не только как о палеонтологическом чуде. Мечты братьев Увера, индейские легенды, рассказ священника — все складывалось в фантастическую мозаику, странный и пугающий ребус, и он не был уверен, что хочет его разгадывать.

Макс проснулся от предутреннего холода. Открыв глаза, он увидел в сумерках, что священник уже седлает мула.

Падре подтянул, как мог, подпруги и поднял вьюки. По движению было понятно, что сумки почти пусты, — похоже, припасы отца Хайме подходили к концу.

— Куда вы в такую рань, святой отец? — окликнул его Макс, выбираясь из-под пончо. — Вы даже не позавтракали.

— Я должен спешить, — ответил тот. Его глаза по-прежнему нездорово блестели, веки покраснели — похоже, священник не спал всю ночь. Макс пожал плечами.

— Чашка кофе и кусок хлеба не задержат вас слишком сильно, — ответил он. — И, если вы позволите… — Макс замялся, не зная, как отреагируют на его предложение. — Я хотел бы сопровождать вас, святой отец.

Дель Карпио окинул его неожиданно цепким взглядом.

— Почему? — спросил он. — Вы не похожи на человека, который готов преодолевать опасности во имя Господа.

— Зато я готов на многое во имя науки, — ответил Макс, — хотя, понимаю, меня трудно принять за образованного человека. Я ищу знаний. А вам нужна помощь, святой отец. Вы явно не годитесь для того, чтобы в одиночку путешествовать через сельву.

Священник гордо вскинул подбородок. Его глаза вспыхнули гневом — и тут же погасли.

— Вы правы, — сказал он, поникнув. — Гордыня заставила меня отказаться от попутчиков. Возможно, сам дьявол завлек меня сюда одного, чтобы уловить в свои сети…

Макс шумно вздохнул, но дель Карпио, к счастью, не услышал его.

— К тому же мне нечем было заплатить проводнику, — добавил он, пожав плечами. — Меня ограбили в предместье Санта-Круса, но я не мог позволить себе вернуться. Если вы согласны на отсрочку…

— Бросьте, святой отец, — весело ответил Макс. — Я не ради денег с вами еду. Говорю же — мне интересно.

— Благослови тебя Господь, сын мой, — чопорно ответил отец Хайме. Подумав пару секунд, он спросил: — Вы зверолов по профессии, не так ли?

Макс кивнул.

— Возможно, я все-таки смогу отблагодарить вас, — сказал дель Карпио. — Мой несчастный старший брат страстно увлекается животными и щедро платит за новые экспонаты. Я постараюсь познакомить вас.

— Это было бы прекрасно, — весело откликнулся Макс. — Бросьте вьюки, святой отец, давайте сначала выпьем кофе.

Вышли к монастырю только через неделю изнурительного и запутанного пути. По прикидкам Макса, они со священником сделали изрядный крюк — указания в записях, найденных в соборе, были слишком туманны. Последние несколько километров пути пришлось пробираться через болото. К счастью, Макс нашел намек на тропу по вешкам, оставленным, видимо, индейцами. Они с трудом перебирались с кочки на кочку, таща за собой то и дело проваливающихся в жидкую грязь мулов, задыхаясь от горячих зловонных испарений, — а вокруг бубнила, шептала, ворчала трясина. Самое подходящее место для дьявола, думал Макс, проваливаясь по колено и остервенело выдергивая ногу. Вот Бог наверняка в эти гнилые места не заглядывает. По крайней мере Бог отца Хайме, чистый и строгий. Здесь вообще не может быть ничего чистого…