Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 783

— Что ты предлагаешь? — спросил я. — Не бросать же их здесь.

— Бросьде бедя! — прогнусавил Майор жалобно.

— Ты знаешь, — Юся кивнул на сарай.

— Линзу?

— Какую линзу? — спросила Барбара. — Что происходит? Поставьте меня на пол.

— Быстро в мастерскую, — скомандовал Юся.

Викса не стала переспрашивать. Она сразу убежала в сарай. Сузуме смотрела на меня.

Не то, чтобы я сомневался в Юсе. Но мы этот агрегат только один раз включали. Я не знал, куда он нас вынесет, что нас будет ждать по ту сторону линзы.

— За мной, — сказал Юся и понёс Барбару в мастерскую.

— Да поставьте вы меня… — кричала она.

— Идём, — сказала Сузуме.

— Ты уверена?

— Это же твой брат.

И мы тоже двинулись в сарай.

Юся уже включил прототип. Огромное мутное зеркало от пола до потолка висело в воздухе, пахло грозой.

— Что это? — спросила Сузуме.

— Наш медовый месяц, — сказал я.

— По очереди или вместе? — спросил Юся.

Мы всё всегда делали вместе. Я не видел причин изменять этой привычке сейчас.

— На счёт три. Раз!

Снаружи уже слышался рёв воды.

Мы приготовились.

— Два! — вышли на исходную позицию, крепко взявшись за руки.

— Опустите меня на пол! — крикнула Барбара.

— Три!

Мы вошли в линзу.

Видимо, мы все крепко зажмурились, проходя через зеркало. Сердце колотилось, вырывался из захвата Майор, на плече у Юси ругалась Барбара.

— Да опустите меня уже на пол!

Я открыл глаза.

Мы все открыли глаза.

Из всех шестерых хоть что-то смог произнести только Том.

— Да что ж это за хрень-то такая!

АЛЕКСЕЙ ЛУКЬЯНОВ

Родился в 1976 году в городе Брянске, однако зарегистрировано рождение было в поселке Дзержинский Люберецкого р-на Московской области. Закончил среднюю школу в поселке Тохтуево Соликамского района Пермской области, учился на филолога в Соликамском пединституте, но бросил на втором курсе.

После армии сменил несколько профессий, сейчас работает кузнецом на железной дороге. Член Союза писателей России с 2006 г. Первая публикация состоялась в 2000 году в журнале «Уральская новь». Регулярно публикуется в журналах «Октябрь» (Москва), «Полдень. XXI век» (Санкт-Петербург).

Лауреат Новой Пушкинской премии 2006 года за повесть «Спаситель Петрограда» в номинации «За новаторское развитие отечественных культурных традиций», «Бронзовая улитка» 2009 года за повесть «Глубокое бурение» и 2011 года за повесть «Высокое давление».

Женат, двое детей, живёт в городе Соликамск Пермского края.

Карина Шаинян

Че Гевара. Книга первая

Боливийский дедушка

ПРОЛОГ

Эрнесто сидит у иллюминатора грузового самолета, на границе между светом и тьмой. Ему всего двадцать четыре, он очень давно не был дома, но надеется вскоре вернуться. Он еще не знает, что родиной ему станет совсем другая страна, что его будут называть бандитом и святым, а портрет начнут печатать на футболках…

Но главное он уже сказал. Эрнесто прикрывает глаза и будто заново вдыхает прохладный сухой воздух Мачу-Пикчу. Он слышит голос старого друга. Тот беззаботно мечтает о том, как женится на знатной индианке древнего рода, объявит себя императором, и как они вместе с Эрнесто наладят жизнь южноамериканских бедняков. «Ты сумасшедший, Миаль, революцию без стрельбы не делают!» — ответил тогда Эрнесто. Он готов повторить это снова. Он слишком многое увидел в этом путешествии, чтобы думать иначе. Эрнесто мечтал лечить; теперь он готов стрелять.

Но дружище Миаль, наверное, в чем-то прав, когда надеется на древнюю силу. Возможно, существует и другой путь, но Эрнесто даже не хочется думать о нем, чтоб не осквернить ясное, чистое пламя революции. Темные слухи, черные слухи ходят среди индейцев, потерявших надежду на доброту Мамы Пача, — слухи о древней силе, дремлющей в сердце болот, и о том, кто сможет взять ее в руки. Но этот путь — не для него.

Брюхо грузового самолета разделено на стойла, в нем пахнет сеном, опилками и навозом, и немножко машинным маслом. Теплая, дышащая полутьма, редкие удары копыт, тусклый блеск на вороных конских боках. Жженая сиена. Марс. Сажа. Немножко охры и железной красной.

За иллюминатором дышит жаром тропическое небо. Там плывет в сияющем мареве лимонное, невозможно яркое солнце, бирюза и синь Карибского моря, мохнатая зелень островов. Ультрамарин, лазурь, изумруд. Белила и светлый желтый кадмий — для пляжей, окаймляющих сияющие бухты. Размытые серые круги пропеллеров, киноварные надписи на крыльях.

Лошади вздыхают и фыркают в темноте, дышат теплом, поблескивают выпуклыми умными глазами. Эрнесто гладит бархатный конский нос и снова выглядывает в иллюминатор. Он еще не знает, что ему придется убивать лошадей, чтобы спасти от голода себя и товарищей, но уже решил, что должен принести в сумрак амазонской сельвы — прозрачный воздух андских вершин, во тьму невежества и бедности — справедливость и знание. Эрнесто не пойдет на поводу у суеверий. Он понимает, как делается революция.

«Если надо будет — стреляй, не бойся», — говорит он себе.

Внизу Куба лежит в прозрачной воде, как большая добродушная рыбина.

Сергей сел в кровати и потер ладонями щеки. В ушах еще гудели винты самолета, везущего лошадей из Каракаса в Майами. Внезапно ровный звук моторов прервался жутким металлическим скрежетом. Сергей вздрогнул и пригнулся в ожидании удара, задев локтем бутылку с водой. Неплотно привернутая крышка отскочила, и остатки минералки выплеснулись на колени, прогоняя остатки сна. Снова раздался металлический грохот. Стряхивая ладонью воду, Сергей выглянул в окно.

Внизу, в сереньком рассветном мареве двора, — сажа, белила, умбра и капля синего кобальта — натужно ворочался непристойно яркий мусоровоз. Сергей тихо ругнулся, схватил с тумбочки блокнот и зачеркал по бумаге, покрывая белый лист набросками. Сон был удивительно ярким, и он не хотел упустить ни единой линии, ни одной краски. Возможно, это станет лучшей картиной из всех им написанных. Адреналиновая волна, захлестнувшая Сергея, когда сон был нарушен, не спадала — он почти трясся от возбуждения, захваченный какими-то чудесными предчувствиями. Он точно знал, что эта картина многое изменит для него, хотя и не мог объяснить, откуда взялась такая уверенность.

На другом краю земли, в сердце сельвы, тяжело вздохнул потревоженный во сне Зверь Чиморте, и медлительные круги разошлись по черной густой воде трясины.

ГЛАВА 1

ПОСЫЛКА ИЗ БОЛИВИИ

Как всегда утром, особенно утром осенним, серым и холодным, мир был плох, а Юлька — еще хуже. По большому счету, они с миром друг другу соответствовали. Сидя на кровати, она с отвращением смотрела на груду деревянных бляшек с выжженным на каждой кельтским крестом. Все это еще предстояло подкрашивать, лакировать и подвешивать на шнурочки. После этого глупые деревяшки сдавались известной целительнице, которая перепродавала их своим клиентам — уже как заряженные некой мистической энергией и очень мощные талисманы. По-хорошему, надо было браться за краски, но от деревяшек тошнило.

Юлия Гумилева-Морено была паршивой овцой в респектабельном семейном стаде. В свои двадцать пять она одевалась как подросток, только что узнавший о существовании хиппи, предпочитала, чтобы ее звали Юлькой, и с наслаждением валяла дурака, перебиваясь случайными переводами и ненадежными заработками хэндмейкера. Русское слово «рукодельница» Юлька не любила — уж больно оно отдавало вязаными салфеточками и вышивкой крестиком, и никак не подходило к украшениям в стиле, который она называла шизоэтническим. Большую часть времени Юлька была вполне довольна собой. Но не по утрам.