Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 743

Разумеется, я тут же разозлился (в последнее время это происходит всё чаще и чаще):

— Ты рехнулся?! Ты помнишь, что в прошлый раз было? И ты какими-то незначительными переменами хочешь компенсировать выброс?

— Егор, ты не понимаешь! — и Юся затянул свою любимую песню про заговор, про какого-то «крота-саботажника», который специально подослан, чтобы сорвать эксперимент.

— Окунись в алебастр! — рявкнул я (это единственное ругательство, которое я себе позволяю, и которое доходит до Юси). — Никаких блоков, никаких плат, никаких шпионов. А Саймону я ещё хвост накручу, за то, что он за моей спиной с тобой шепчется.

Обычно с алебастром хорошо доходит, Юся знает, что это уже предел. Однако нынче, видимо, шлея крепко попала ему под хвост.

— Да я всё просчитал, вот, посмотри, — он протянул мне свой карманный компьютер, — я же специально тебе схему подсказывал, чтобы лишние детали казались важными, и именно их надо было испортить. Я и программу писал, чтобы…

— Юся, нет, — сказал я.

КПК в его руке зазвонил, но Юся в сердцах швырнул его об пол, только брызги в разные стороны.

— Я тебя подводил когда-то? — завёл он свою старую песню. Знает, что подвёл, но так же знает, что я ему никогда об этом не напомню.

В девяносто девятом по вине Юси — хотя он и не мог предположить, что так получится — погибли люди. Много людей. Больше десяти тысяч. Мы не говорили с ним на эту тему никогда, и я знаю, что где-то в глубине души Юся очень сожалеет о своём необдуманном поступке. Я верю в его интуицию, но рисковать жизнями людей мне по вполне понятным причинам не хочется.

— Никаких изменений, — повторил я.

— Ну почему, всё ведь в рамках эксперимента, даже заземление получится, если излишек образуется.

— Не испытывай моё терпение. Мы всё сделаем, как задумали раньше. Если всё пойдёт, как надо, следующий этап будет полностью твой.

— Да я что, из конца-то в конец, для себя прошу, что ли? Пойми — если эта сволочь опять умудрилась влезть в систему, она опять чего-нибудь напортачила. Я в прошлый раз затем и переделал всё, чтобы беды не вышло. Если мы сейчас не внесём изменений, может обойтись не только взрывом, но и трупами, понимаешь? Егор! Мы ведь скакнуть можем вообще до Нобеля! Ты автор идеи, я её только реализовывал, ни слова не скажу против! Разреши мне сделать по-своему, ну, признай, что я прав, до того, как я окажусь прав!

Теперь мобильник зазвонил у меня. Я его швырять не стал, просто отключил.

— В чём проблема? В следующий раз, по-твоему сделаем, но сейчас не надо всё портить, пускай хоть раз эксперимент пройдёт в запланированном режиме.

— Предчувствие у меня, понимаешь? Пред-чув-стви-е, русским языком говорю! Мы до сих пор живы исключительно из-за него. Ты же всегда в него верил, чего сейчас ерепенишься?

— И сейчас верю. Но технике безопасности я верю больше, она старше тебя.

То, что сказал дальше Юся, я повторять не буду. Это было очень сильно и очень обидно. Ответить мне было нечем, поэтому я расколотил клавиатуру ближайшего компьютера. Монитор, об который я тюкнул несчастный кейборд, покачнулся и упал на пол. Корпус его треснул, хорошо ещё, что электронно-лучевая трубка выдержала.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это — война? — прищурился Юся.

Эпизод 5

— Да хрена с два, — сказал Том прямо перед телекамерами.

— Прости? — Барбара сделала вид, что не расслышала.

— Я сказал: хрена с два ты выиграешь, — повторил Том.

— Это что — вызов?

— Хрена с два это вызов, я константирую факт.

— Правильно говорить: констатирую.

— Не поправляй меня, я всю жизнь на этом языке говорю!

Репортёры веселились. Скандал всё же случился, хотя и не совсем тот, который им обещали агенты сладкой парочки. Молодожёны, самому молодому из которых было сорок шесть лет, едва не подрались, решая, кто из них победит в финальной игре.

Генри и Льюис были раздавлены в самые первые минуты интервью. Они ожидали увидеть драку и семейную лодку, разбившуюся о скалу нерушимых правил чемпионата. Но всё оказалось не совсем так, как они ожидали.

Барбара с Брайдером наотрез отказались разводиться и покидать чемпионат.

— Вы понимаете, что все правила этому противоречат? — спросил Льюис. — Вас вышвырнут из зала ещё до начала игры.

— Почему?

Льюис поморщился — как можно что-то не понять?

— Вы будете подыгрывать друг другу, — объяснил он. — Это же очевидно — два миллиона в любом случае достанутся вам обоим, кто бы ни выиграл.

— А если мы откажемся от денег?

— Как это — откажемся? — опешил стоящий рядом Генри.

Репортёры уже снимали, и на лицах телевизионщиков читался неподдельный интерес.

— Запись уже идёт, да? — уточнила Барбара, глядя в камеру. — Я… то есть мы с Томом обращаемся к организаторам чемпионата с просьбой разрешить нам участвовать в финале. В случае победы одного из нас обязуемся перечислить выигранные деньги на благотворительные цели.

— Эй-эй, госпожа Кравец, я пока что ваш агент, — попытался вмешаться Льюис.

— Вы уволены, Джонатан.

— Вы не можете так поступить со мной, Барбара! Погодите, давайте договоримся, я…

— Вот чек, можете обналичивать. Прощайте.

Льюис принял чек, но продолжал стоять на месте. Он не верил, что это произошло именно с ним. Вот так, легко и просто — уволен?

— Миссис Кравец… или миссис Брайдер? — спросил репортёр.

— Просто Барбара.

— Барбара, как вы оцениваете ваши шансы в предстоящей игре?

— Томас хороший игрок, но, думаю…

— Простите, но кроме вас играют ещё двое…

— Мне кажется, это уже неважно. Уверена, что эта игра будет моей.

Вот тут Том, до сих пор абсолютно безразличный к происходящему, будто проснулся, и, как бы, между прочим, вставил:

— Хрена с два…

Далее прямо перед камерами разгорелся семейный скандал, едва не завершившийся дракой. Всё это походило на делёж шкуры неубитого медведя, и бог весть, каких ещё слов наслушались бы телезрители в вечерних новостях, если бы не появился представитель оргкомитета соревнований и не привёз документ, позволяющий супругам участвовать в финальной игре (при условии отказа от выигрыша). Супруги примирились, был подписан контракт, и все разошлись.

Супруги остались наедине.

— Ну, как? — спросил Том.

— Отлично!

— Ты уверена?

— Майор, я себя чувствую на семнадцать лет!

— Младше?

— Хамло. Я чувствую себя вообще на семнадцать лет!

— Осторожней с выражениями. Если кто услышит — мне припаяют совращение несовершеннолетних.

— Усохни.

Игра была напряжённой, несколько телеканалов транслировали финал в прямом эфире. Основными соперниками сразу стали Барбара и Том. Казалось, что играют только они вдвоём. Зло, ожесточённо, будто они и не муж и жена вовсе, а заклятые враги.

Комментаторы тут же разделились во мнениях: одни были в восторге от Брайдера, другие души не чаяли в Барбаре.

— Такого у нас ещё не было! Смотрите, кажется, они сейчас бросят карты и устроят мордобой!

— Хочу напомнить зрителям, что кто бы из этих двоих не выиграл, они не получат ни цента из призового фонда. Согласно контракту, два миллиона долларов уйдут в благотворительные организации. Разумеется, если выиграют эти двое. Но, кажется, сомнений в этом ни у кого нет.

— Говорят, букмекерские конторы сейчас осаждаются тысячами болельщиков. Вы на кого-нибудь поставили?

— На Барбару. А вы?

— А я на Брайдера. Надеюсь, он меня не подведёт.

— На Брайдера? Вы, как я погляжу, не любите рисковать.

— Вы совершенно правы: один к пяти, что победит Томас. Смотрите, он опять выигрывает! Плакали ваши денежки!

— Ну, нет, я верю в эту женщину.

На официальных и подпольных тотализаторах ставки и впрямь были от одного к пяти до одного к семи. Болельщики ревели и стонали после каждой взятки. Соперники Барбары и Тома теперь только пасовали, потому что понимали — быть героями сегодняшнего вечера им уже не суждено.