Те самые Сейморы (ЛП) - Роуз Саванна - Страница 7

Конечно, она именно это и имела в виду, но вопрос Джулианны превратил рябь в пенящуюся волну спекуляций. Боже, люди здесь так жаждали сочной истории.

Она посмотрела на меня с широкой улыбкой, когда я подошла.

— Кеннеди! Я уж подумала, ты собираешься нас кинуть, — сказала она. — Мы как раз говорили о том, как доска Уиджа Бабушки Бёрд обвинила братьев Сеймор в исчезновении Китти Мэй и ее семьи.

Эффективно и тонко, как дубиной по лицу.

Я улыбнулась ей в ответ так, как улыбалась бы змее под своим ботинком. Знай я, куда и как надавить, я бы, возможно, раздавила ее, — но, по факту, публично разоблачить ее вранье было равносильно предсмертной записке.

— Да, это было довольно безумно, — ровно сказала я. — Я уже поела. Вы, ребята, готовы к шопингу?

Джулианна надулась, явно желая, чтобы я проявила больший энтузиазм. В ее глазах был тот самый угрожающий блеск, который нельзя было не заметить. Даже тогда я решила не обращать на это внимания. У меня не было настроения притворяться. Не после того, что я услышала.

Подставить их в убийстве — это одно. Как верно заметил Ренард, ни один коп даже не станет слушать, что там сказала чертова доска Уиджа.

Но что по-настоящему бесило меня, так это то, с каким легкомыслием она хвасталась Томасу, как легко мы проглотили ее ложь. Будто подставлять своих друзей под насмешки — это так уж смешно.

— Ты серьезно? Мы все должны были пообедать вместе, — сказала она тоном, покрытым розовой глазурью и обильно посыпанным конфетками.

Я пожала плечами.

— Плотный завтрак.

Это была не совсем ложь. Булочка с корицей была огромной. Тот факт, что я съела лишь четверть, прежде чем аппетит пропал, был несущественен.

— Ладно, — с сомнением сказала она. Она быстрым, умным взглядом оценила меня, затем сменила тему. — Так вот, там есть такие кулончики в виде доски Уиджа, — сказала она. — Я думаю, было бы забавно купить нам всем одинаковые, знаешь, как напоминание о нашей последней ночи в летнем лагере.

«И как подсознательный посыл всем, кто нас видит, тонко напоминающий им о слухах, которые ты сейчас распускаешь», — я подумала эти слова, но не посмела их произнести.

Я не знала, чему больше поражаться — ее мастерству или испытывать отвращение. Остановилась на смеси того и другого и мысленно отметила присматривать за ней повнимательнее. Ее манипуляции были виртуозны. Даже откровенно неся ложь во всю глотку, она звучала убедительно, потому что громкость ее голоса естественно то повышалась, то понижалась в зависимости от ее возбуждения.

Или нет? Тошнотворная мысль заставила мой желудок сжаться. Она втянула меня в кучу драм за последние пару лет.

Сколько из этого я могла доказать?

Сколько людей я изводила, полагаясь на ее слово?

Сколько из этих людей были невиновны?

Я не хотела думать об этом, поэтому вместо этого думала, о чем угодно другом.

— Я видела те самые крошечные рюкзачки по пути сюда, — сказала я. — Они есть в четырех цветах.

Я поморщилась, произнося это. Я все еще не могла придумать, для чего сгодился бы крошечный рюкзак.

ГЛАВА 5

Я даже не стала вытаскивать сумки из машины, когда приехала домой. Я злилась все сильнее и сильнее на протяжении всего шопинга, а это заняло несколько часов. Джулианна может устраивать марафоны по торговому центру, словно олимпийская чемпионка.

К счастью, мои родители пополнили мой счет в преддверии учебного года, иначе я бы превысила месячный бюджет на тысячу двести долларов. Половину купленных вещей мне даже не нравились, и это раздражало меня так, как никогда раньше.

Шопинг-туры с Джулианной всегда проходили именно так. Мы скупали весь торговый центр, обычно в одном стиле, но разных цветов, и я разом тратила все свои деньги. Затем, на следующий день или через неделю, я возвращала большую часть покупок и получала деньги обратно, прежде чем родители получали банковскую выписку. Им было бы все равно, потратила ли я все деньги — я знаю, потому что однажды попыталась заставить их вернуться домой, спустив пять тысяч долларов за один день.

Никаких истерик.

Да и вообще, никто и не шелохнулся.

Они пополнили мой счет еще до того, как мне позвонили с вопросом, что, черт возьми, заставило мои траты взлететь до небес. Но по крайней мере это было небольшим напоминанием быть осмотрительнее с расходами.

Даже с родителями, которым было плевать, я не любила тратить кучу денег на хлам, который мне не нужен. Это лишь давало им козыри: «Ну, мы должны так много работать и так часто отсутствовать, как еще мы сможем тебя обеспечивать?»

Хотя они никогда не говорили этого прямо, я проводила параллели. Чем больше я тратила, тем усерднее они работали. Чем усерднее они работали, тем дольше отсутствовали. Чем дольше они отсутствовали, тем больше важных дат они пропускали.

Иногда я проводила время с покупками перед зеркалом, чтобы по-настоящему решить, что мне нравится, а что нет. Но сегодня у меня в голове было кое-что другое.

Китти Мэй. Теперь, когда я знала, или, по крайней мере, подозревала, что она на самом деле не исчезала, мне нужно было перепроверить все «доказательства», которые предоставила Джулианна.

Первым из них было то, что Китти Мэй не публиковала ничего в своем Инстаграм с последнего дня учебы и не появлялась в других соцсетях. Я начала отсюда; мы с Китти Мэй были друзьями в Инстаграм, и это правда, что она давно не публиковала ничего. Ее старые посты все еще были на месте, и я начала листать их, пока не нашла фотографию ее мамы, которую она отметила. Аккаунт ее мамы был закрытым, но теперь у меня было ее имя. Эйприл Лейсон.

Я открыла новую вкладку, зашла в Фейсбук и ввела это имя в поиск. Нашлось пять Эйприл Лейсон, и я кликнула на каждую из них по очереди. Первые четыре определенно не были мамой Китти Мэй — они были слишком молоды. У последней в профиле значилось, что она живет на Аляске, так что я не питала особых надежд, но все равно нажала на нее.

И вот, на фоновом изображении за розой, которая служила аватаром Эйприл Лейсон, сидела Китти Мэй. Закутанная в толстую куртку и вязаную шапку, она жарила зефирки у костра под лиловым сумеречным небом, сияя улыбкой в объектив.

Меня это не удовлетворило.

Был шанс, что это старое фото, даже если оно выглядело довольно свежим. Я пролистала страницу Эйприл вниз, просто чтобы посмотреть. Самый последний пост был с сегодняшнего утра. На нем была Китти Мэй, стоящая на носу лодки с удочкой в руках. Она выглядела счастливой — и очень, очень живой. В ее глазах был свет, которого я не припоминала раньше, словно все ее тревоги улетучились. Ее отец сидел позади нее в лодке с такой же сияющей улыбкой.

Почувствовав, что, возможно, вторгаюсь во что-то личное, я отвела взгляд от фотографии и прочитала подпись:

«Видно, что Леону стало лучше! У Китти Мэй случился бы настоящий сердечный приступ, если бы мы остались в техасской жаре. Здесь потрясающе. Китти Мэй тоже в восторге, и вы только взгляните на эту улыбку!»

Там были и другие фотографии, и я пролистала их все. Китти Мэй мне очень нравилась. Я скорбела о ней, когда думала, что она мертва, паниковала за нее, когда считала, что она пропала.

Джулианна настаивала, что уже подала заявления о пропаже на Китти Мэй и ее семью, и велела нам не лезть, поскольку она, по ее словам, уже установила личные контакты со следователями, и те скорее расскажут правду ей, а не нам.

Оглядываясь назад, было идиотизмом верить в эту ложь, но Джулианна обладала манерой утверждать свой контроль, не допускавшей возражений.

«Я бы с радостью узнала, как она это делает, — подумала я. — Как ей удается заставлять всех вокруг полагать, что она разбирается в чем бы то ни было лучше их. Я видела, как она использует свое влияние, чтобы заставить людей совершать поступки, о которых они сами и мечтать не смели...»