Поцелуй злодея (ЛП) - Кент Рина - Страница 96

— Я хочу, чтобы ты был счастлива, дорогой.

— Я счастлив, мам. Правда.

И я говорю это серьезно.

Не думаю, что раньше я знал, что такое счастье, но теперь просто находиться в одной комнате с Кейденом – это уже счастье.

Счастье принимает множество форм. Оно может варьироваться от комфортного существования в тишине во время игры в шахматы до наблюдения за тем, как Мока грызет провода Джетро, пока он пытается ее оттащить. Это слушать ровное сердцебиение Кейдена, когда я засыпаю, и знать, что он здесь, со мной.

То, как он улыбается, увидев меня после целого дня разлуки, как обнимает и целует меня, словно может дышать, только когда я рядом.

Это слушать рассказы Рейчел и Джины о более молодом, озорном, но невероятно умном Кейдене и смотреть его детские альбомы. Возможно, я даже заставил их отдать мне несколько фотографий, чтобы я мог вставить их в рамку и сохранить в том святилище, которое построил для него.

Счастье – это Кейден, а Кейден – это счастье. В моем понимании они одно целое.

Может, так и не должно быть, но я и мое сознание все равно никогда не подчинялись норме.

Остаток ужина проходит менее напряженно, а Килл продолжает пытаться вести себя как маленький говнюк. Каждый раз он получает пинки от Глин, и мне кажется, что в какой-то момент он начинает делать это специально.

Зато отец немного потеплел к Кейдену. У них довольно схожая уравновешенность, так что, возможно, это помогает. Я хочу, чтобы он понравился папе, очень хочу, и, возможно, это следствие того времени, когда я всегда жаждал его одобрения до такой степени, что придумывал себе образ, чтобы не разочаровывать его.

Но за последние несколько месяцев я понял, что папа нравится мне больше, когда он точно знает, на что я способен. Когда мне не приходится скрывать свое истинное «я» только для того, чтобы угодить ему.

После ужина Кейдена увела моя мама, подкупая его моими детскими фотоальбомами и наградами, которые я получил.

— Мам, прекрати. Это неловко, — говорю я, а затем укоризненно смотрю на Кейдена. — Зачем тебе вообще их показывать?

— По той же причине, по которой ты умолял моих мам отдать тебе мои фотографии, — он злобно усмехается. — Пожалуйста, веди меня, Рейна.

Килл догоняет их.

— Я присоединюсь для комментариев.

Я ворчу.

— Пожалуйста, не надо.

— Это будет весело, — он тянет Глин за собой. — Идем.

— Извини, — произносит она. — Я буду защищать тебя!

— Никто не будет смеяться над моим внуком в моем присутствии, — дедушка практически оккупировал зону отдыха.

Я простонал.

— К черту мою жизнь. Я не хочу смотреть никакие альбомы.

— Тогда не смотри, — отец сжимает мое плечо и выводит меня на балкон. Ночной прохладе не удается остудить мое ворчливое настроение.

— Килл обязательно отомстит за тот случай, когда мы показали Глин фотографии, на которых он в платье, — я потираю глаза тыльной стороной ладони. — Этот урод так и не простил меня за это.

— С другой стороны, у тебя нет фотографий в платье, — отец улыбается с ностальгией. — Твоя мама очень хотела, чтобы Килл родился девочкой. Она была опустошена тем, что была только мамой мальчиков. Думаю, именно поэтому она так сильно привязалась к Глин – она та самая дочь, которую она всегда хотела.

Я прислонился к перилам, слушая смех, доносящийся из другой комнаты, в основном мамин.

— Надеюсь, она не возненавидит меня за то, что я не подарил ей еще одну невестку.

— Ерунда. Ты слышал, что она сказала. Твое счастье – вот что важно для нее, независимо от того, с кем ты решил быть.

— А для тебя, пап?

— Для меня тоже важно твое счастье. Ты знаешь это, Гарет.

Я оживился и посмотрел на него с ослепительным ожиданием.

— Значит… ты примешь Кейда? Со временем, я имею в виду.

— Дело не в том, что я его не принимаю, — он испустил вздох. — Мне просто не нравится, как ты выглядел, когда он причинял тебе боль, или то, что он использовал тебя. Наверное, мне трудно переступить через это, но я также понимаю позицию твоей матери. С ним ты больше похож на себя, и он действительно получил пулю вместо тебя, так что я уважаю его за это. Мне также нравится, что он сдерживает твою импульсивность, и ты на самом деле слушаешь его.

— Так же как и тебя.

— Нет, Гарет. На самом деле ты меня не слушал. Ты прятался от меня, чтобы соответствовать тому образу, который, как ты думал, я хотел от тебя видеть. Но я понял тебя. Ты нервничал из-за моей реакции, и это моя вина. Суть в том, — он взял меня за плечи. — Что я счастлив, если ты счастлив. Вот и все.

Я обхватываю его руками.

— Спасибо тебе, пап. Правда.

Он похлопывает меня по спине, и когда мы отстраняемся, я мельком замечаю Кейдена, который стоит у двери и терпеливо ждет, засунув руку в карман.

И его глаза смягчаются, когда встречаются с моими.

Глаза, которые были такими мертвыми, когда я увидел их в первый раз. Глаза, безразличные, вежливые или откровенно пренебрежительные при разговоре с другими, смягчаются только для меня.

Отец улыбается мне, прежде чем уйти.

Я бросаюсь к Кейдену, когда он входит, обхватываю его за шею и вжимаюсь в него так неожиданно, что он хватает меня за талию, чтобы удержать нас.

Боже, я чувствую себя таким наполненным, когда прикасаюсь к нему.

Когда его нет, я теряю ту часть себя, которая держится на нем. Воздух кажется более разреженным без ощущения его кожи на моей, а тишина, которой я обычно наслаждаюсь с ним, без него становится оглушительной.

Теперь, когда я весь в нем, я могу нормально дышать.

— Полагаю, это был хороший разговор, — он поглаживает мои ямочки, мягко улыбаясь. — Ты выглядишь так, будто сейчас лопнешь.

— Ты нравишься папе. То есть, не полностью, но он к этому идет.

— И это делает тебя счастливым.

Это не вопрос, но я киваю.

— Ты же знаешь, как много для меня значит его одобрение.

— Знаю. И теперь я начинаю думать, что ты со мной только из-за своих маленьких проблем с отцом.

Я насмешливо вздохнул.

— О боже, как ты меня раскусил? Что же мне теперь делать?

Он смеется, и этот звук звучит как музыка для моих ушей. Честно говоря, он такой серьезный снаружи, что я чувствую себя избранным, когда заставляю его смеяться.

Клянусь Богом, Джетро и Симона таращатся каждый раз, когда он это делает.

— Пока я не твой папочка, проблем не будет, — он поднимает бровь. — Если только у тебя нет соответствующих сексуальных пристрастий?

— Не-а, такое мне не нравится. Мне больше нравится малыш, — я прижимаюсь губами к его челюсти, облизывая и слегка покусывая. — Ты так хорошо пахнешь и так сексуально выглядишь, малыш.

Он застонал, его рука скользнула с моей талии на задницу, сжимая следы, которые он оставил там прошлой ночью.

— Тебе лучше прекратить это, иначе твоя семья будет наблюдать в первом ряду, как я перегибаю тебя через этот балкон и трахаю прямо здесь, прямо сейчас.

Я стону, становясь все тверже, когда боль разжигает удовольствие и проносится по всей моей коже.

— М-м-м, не угрожай мне хорошим времяпрепровождением.

— Блять, малыш. Ты сводишь меня с ума, — он сжимает мою задницу, прижимая меня к себе. — У твоего дедушки случится инсульт.

Я чувствую очертания его члена сквозь одежду, и от этого у меня во рту скапливается слюна, а мой собственный член твердеет.

— Он переживет.

— Ненадолго. Уверяю тебя, — он ворчит и отталкивает меня, снова хватая за талию, а затем говорит строгим голосом: — Остановись. Потерпи, пока ты не останешься в моем полном распоряжении.

Я хнычу, но не пытаюсь снова соблазнить его. Он и вправду может заставить меня прогнуться с помощью своих твердых приказов.

— Кстати, о том, что я останусь в твоем полном распоряжении, — размышляю я, принюхиваясь к нему. Его запах успокаивает меня. Лучше, чем вид крови – странно, я знаю. — Что ты думаешь о том, чтобы заняться сексом втроем? Например, поделиться мной с другим парнем или девушкой?