Он меня не ненавидит (ЛП) - Кент Рина - Страница 2

Похоже, моей маленькой Лепесточке комфортно в ее убежище. Я подкрадываюсь к ней, все еще вертя в руках пульт от ошейника.

Чем ближе я подхожу, тем сильнее на меня действует ее запах: клубника, сирень и... страх. Ее обнаженное плечо дрожит, а локоть выпирает. Только когда я подхожу ближе, я понимаю, что это потому, что она все еще закрывает рот рукой, чтобы заглушить любой звук.

Я нажимаю кнопку на пульте, и она вздрагивает, чуть не опрокидываясь от силы удара.

Улыбка появляется на моих губах, когда я оказываюсь прямо за деревом, пока она борется с шоком от ошейника.

– Попалась, любимица, - шепчу я низким, темным тоном.

Она вскрикивает, но не останавливается, чтобы оглянуться на меня.

Умный питомец.

Ее ноги берут контроль, и она бежит вперед. Ее ноги скребут по земле, а черные волосы развеваются за ней, как кокон.

Ее задница и тонизированные ноги кажутся пастообразно белыми в полумраке.

Она оглядывается, и когда видит меня на своем пути, глубокие серые глаза ее расширяются.

В ее голове, должно быть, роятся разные мысли, а в груди тесно от ниоткуда нахлынувшего страха.

В этот момент она должна знать, что не потеряет меня, какое бы направление она ни выбрала. Я поддерживаю свой темп бега, пока она борется с принятием решения.

Она удивляет меня, когда резко останавливается. Я ожидаю, что она сдастся, но она обхватывает своими крошечными ручками оливковое дерево и начинает карабкаться, ее голые конечности прижимаются к стволу.

У меня вырывается смешок, когда я стою у подножия дерева. В мгновение ока она уже наполовину забралась наверх, используя ветви для помощи в своих поисках.

Она умна. Я отдаю ей должное. В дикой природе, когда мелкие животные не могут убежать от хищников, они забираются на вершину дерева и ждут, пока крупным животным не надоест и они не уйдут. Она выбрала именно такую тактику. Но она не знает, что я не обычный хищник.

– Думаешь, я не смогу проследить, любимица?

Она смотрит на меня сверху вниз, обнимая ветку руками и ногами, как будто это спасательный круг. Так и есть.

– В конце концов, ты устанешь. – Я наклоняю голову, наслаждаясь видом ее пизды из этого положения.

– Пошел ты, - рычит она на меня, хватаясь за другую ветку.

– Я собирался играть по-хорошему, но по-хорошему - это не твое, не так ли? – Я нажимаю кнопку на пульте, и она теряет равновесие.

Лепесток вскрикивает, закрывает глаза, когда ее конечности отказывают, и она падает вниз.

Вниз.

Вниз...

И в мои объятия.

Ее обнаженное тело прижимается к моему. Мурашки и пот покрывают ее кожу, а соски затвердели в тугие бутоны, вероятно, из-за холода.

Поймать добычу, получить ее в свое распоряжение, чтобы сожрать и сделать с ней все, что захочешь.

Когда она медленно открывает глаза и понимает, что не упала на землю, то испытывает небольшое облегчение, но оно кратковременно.

Ситуация быстро догоняет ее, и она пытается бороться со мной, убежать, но разве она не знает, что добыча никогда не убегает, если ее поймали?

Я снова шокирую ее, и она становится совершенно неподвижной, ее губы складываются в букву "О".

– П-перестань это делать. – Она пытается выругаться, но ее голос слаб, дрожит от возбуждения, от того, как сильно ей это втайне нравится.

– Тебя поймали, ты знаешь, что будет дальше?

Она неистово трясет головой.

– Не надо.

– Что не надо?

– Не делай того, о чем ты думаешь.

– Ты имеешь в виду то, о чем мы договорились?

Она вздергивает подбородок.

– Я ни о чем не договаривалась.

– О, но ты договорилась. Ты сбежала. – Мой голос падает. – И ты проиграла.

– Джаспер, - предупреждает она, ее голос дрожит.

Я крепче сжимаю руку вокруг ее бедер. – Что?

– Давай поговорим об этом, хорошо?

– Я не заинтересован в разговоре. Знаешь почему?

– П-почему?

– Потому что я собираюсь трахнуть тебя в задницу, любимица.

Всю дорогу до дома мой маленький Лепесточек делала все, чтобы убежать. Она царапала меня, кусала, пинала ногами.

Это только привело ее в шок, затянуло ее борьбу и заставило мой член стать тверже - если это вообще возможно.

К тому времени, когда мы вернулись в комнату, где она проснулась, ее энергия иссякла, и она пыхтела, как будто спускалась после марафона.

Я бросаю ее на кровать, и она встает на четвереньки, пытаясь уползти. Я хватаю ее за лодыжки и пристегиваю кожаными наручниками к металлическим прутьям столбика кровати.

К ее пребыванию здесь все подготовлено еще во время сна.

Лепесток дергается за наручники, извивается, но это только заставляет наручники плотнее прилегать к ее коже, и это должно быть чертовски больно.

Когда речь идет о выживании, люди игнорируют многие вещи, такие как боль и дискомфорт. Их конечной целью становится все, что они хотят, все, что они видят.

Это ошибка. Рано или поздно эта боль настигнет их.

К тому времени, когда она почти выдохлась до предела, я уже пристегнул ее ноги и запястья наручниками к кровати, заставив ее растянуться на кровати для моего удовольствия.

Поняв это, Лепесток прекратила свои бесполезные метания, ее губы искривились, а голова упала на подушку.

– Джаспер... не заставляй меня ненавидеть тебя.

– Ты не ненавидела меня, когда я воплощал в жизнь все твои фантазии, - говорю я.

– Ненавидела.

Я огибаю кровать так, чтобы оказаться в поле ее зрения, снимаю рубашку, брюки и скидываю туфли.

Ее серые глаза наполняются вожделением, она следит за каждым моим движением с определенным выражением, которое она дарит только мне. Выражение, при котором ее губы раздвигаются, а щеки краснеют. Это выражение говорит о том, что она хочет поглотить меня так же сильно, как я хочу съесть ее живьем.

– Не похоже, что тебе нравится то, что ты сейчас видишь, мой питомец.

Она зажала нижнюю губу под зубами, но быстро отпустила ее.

– Если ты сделаешь это, я не прощу тебя.

Ее слова выводят меня из себя, и я снова огибаю кровать, пока не оказываюсь прямо у нее за спиной.

Я шокирую ее и одновременно шлепаю по ее фарфоровой заднице. Звук плоти о плоть эхом отдается в воздухе. Она задыхается, но вскоре это переходит в стон, когда я массирую ее пострадавшую кожу.

– Что делать? Хм? Сделать тебя моей шлюхой? – Я шлепаю ее снова и снова, и она извивается против своих привязей, даже когда ее задница виляет в мою сторону. – Ты чувствуешь запах возбуждения в воздухе, моя маленькая грязная шлюшка?

– Джас… – хнычет она, выгнув шею так, чтобы смотреть на меня.

Я шлепаю ее по заднице тремя последовательными ударами, пока она не вскрикивает. Пока она терпит боль, я ввожу два пальца в ее мокрую пизду. Мы стонем одновременно, она зарывается лицом в простыню, чтобы спрятаться от удовольствия, но от того, как ее тело реагирует на меня, не скрыться.

Как ее пизда раскрывается для меня, извиваясь навстречу, требуя всего, что я могу дать.

И я делаю именно это. Я трахаю ее пальцами, одновременно шлепая ее по заднице.

– О, Боже, Джас... Джас...

Она так близко, что я чувствую вкус ее разрядки на кончике языка.

– Встань на колени и положи сиськи на кровать, - приказываю я ей, и она повинуется, ее колени дрожат, ее фарфоровая кожа слегка поцарапана деревом и тем, что поцарапало ее во время бега.

– Ты не собираешься меня прощать, да? – Мой голос низкий, темный, когда она опускает свою пизду на мои пальцы, догоняя свой оргазм.

– Как ты думаешь, домашние животные имеют право голоса в том, что с ними происходит?

Она лепечет, ее тело покрыто потом.

– Отвечай, моя грязная шлюха.

– Н-нет, - стонет она.

– Именно так. Они не отвечают.

Я вынимаю из нее пальцы, и она рычит от разочарования.

– Это за то, что у тебя умный, блядь, рот, любимица.