Он меня не ненавидит (ЛП) - Кент Рина - Страница 13

Но не сегодня.

Уже ночь, а от него не осталось и следа.

Все отказываются говорить мне, куда ушел Джаспер, как будто это какой-то секрет, в который я не могу быть посвящена. Даже Салли говорит, что не знает и что это не ее дело.

Я думала, что отсутствие Джаспера даст мне больше стимулов для побега, но я сижу у окна и смотрю, не подъедет ли какая-нибудь машина.

Уже поздно, а я все никак не могу уснуть. Мне кажется, что чего-то не хватает.

Или что-то не так.

Я лежала в постели, но без его тепла она казалась пустой, почти слишком пустой.

Что с тобой не так, Джорджина?

Я заставляю себя лечь в кровать и лежу сверху; мои руки скрещены на животе, и я продолжаю смотреть в потолок. В памяти всплывают воспоминания о том, как Джаспер отшлепал меня, а потом трахнул в сыром виде на этой же кровати.

Проведя рукой по шее, я касаюсь ошейника и вздыхаю. Как будто частичка его всегда со мной в виде этого ошейника.

Я тут же опускаю руку.

Счастливые мысли. Мне нужны счастливые мысли.

Сегодня мне удалось проследить за черным ходом через поля. Там грузовики загружают припасы и уезжают. Они не фермеры, поэтому не работают на Джаспера и его семью, которая, как я выяснила, здесь очень большая.

По словам Салли, люди считают Виталлио своими благодетелями, и поэтому они уважают Джаспера до степени благоговения.

Вернее, Алессио.

Здесь никто не называет его Джаспером. Либо старший Виталлио, либо Алессио. Мне нравится его второе имя.

– Алессио… – бормочу я, словно хочу почувствовать его на языке.

Но мне все равно нравится, что я единственная, кто может называть его Джаспером. Точно так же, как он единственный, кто называет меня Лепесток.

Закрыв глаза, я решаю, что забуду о Джаспере, как только выберусь отсюда. Я забуду о его твердой руке, о его упоительных поцелуях и о том, как он воплотил в реальность каждую из моих фантазий.

Я забуду о его злом языке, о блеске его льдисто-голубых глаз или о том, как его густые волосы ощущаются под моими пальцами.

Как только я выберусь отсюда...

Я дремлю или мне кажется, что дремлю.

Вместо того чтобы мечтать о побеге, я мечтаю о Джаспере, который лежит рядом со мной, медленно будит меня, чтобы он вошел в меня и занялся со мной любовью.

Подожди. Заняться любовью?

– Мисс!

Я просыпаюсь от резкого голоса с акцентом. Я дезориентирована со сна, я не могу сосредоточиться, а когда я это делаю, я жалею, что не сделала этого.

Анджело обхватывает рукой плечо бессознательного Джаспера. Кровь стекает по его белой рубашке, окрашивая ее в красный цвет.

Его голова откидывается в сторону, а глаза двигаются под веками.

Мое сердце почти перестает биться, и мне требуется все, чтобы сформировать голос.

– Что случилось?

– В него стреляли. Вы можете ему помочь?

Я отбрасываю все эмоциональные реакции, бурлящие в моей голове, и вскакиваю на ноги. Он пациент. Пациент.

– Давайте отвезем его в больницу.

– Нет, - говорит Анджело. – Никаких больниц.

Я знаю, что могу спорить отсюда до завтра, но люди Джаспера такие же, как он; если они не хотят что-то делать, они не будут этого делать.

Кроме того, это должно быть связано с преступной деятельностью.

– Положите его сюда. – Я указываю на кровать.

Я стараюсь не заострять внимание на том, сколько крови он потерял, и терплю неудачу. Это много крови, пропитавшей его рубашку. Черт.

– Здесь есть аптечка? – спрашиваю я Анджело, отрывая пуговицы от рубашки Джаспера.

– Я могу уточнить у Салли.

– Сделай это, сейчас же! И принеси горячей воды.

Я впервые осматриваю рану. Это царапина, пули нет, но это глубокая царапина, которая задела сосуды, и поэтому он потерял много крови. Она сочится из него уже долгое время, я полагаю, несколько часов.

– Джаспер! – Я ударила его по щеке. – Джас, ну же, открой глаза.

Они двигаются за его веками, но он их не открывает. Мне нужно быстро остановить кровотечение и зашить его.

– Во что ты ввязался на этот раз, идиот? – Я пытаюсь использовать свой строгий голос медсестры, но получается что-то похожее на всхлип.

Его пульс ровный, так что это хороший знак. С другой стороны, его дыхание слегка прерывистое.

– Ах ты, засранец! – Я надавливаю на его рану, и он стонет. – Что ты сделал, чтобы тебя подстрелили, а?

Его веки снова смещаются, губы раздвигаются, но он ничего не говорит. Капля падает на его щеку, и я понимаю, что это от меня. Я плачу. Я не должна плакать, когда забочусь о пациенте.

Но это не пациент. Это Джаспер.

– Вот. – Анджело врывается внутрь, неся коробку с логотипом красного креста на ней. – Салли принесла горячую воду.

Я вытираю глаза и приступаю к работе.

Удивительно, но в коробке есть почти все, что мне нужно. Я достаю пинцет, смачиваю его изопропиловым спиртом и удаляю застрявшие внутри кусочки ткани, а затем очищаю рану.

Салли, Анджело и даже Энцо присоединяются ко мне. Салли помогает мне, как будто она медсестра, а я доктор. Она даже не смотрит в сторону, когда я зашиваю рану. Большинству людей не нравится видеть, как сшивают плоть, но Салли и все присутствующие здесь - не обычные люди.

Они все пришли из жестокого мира, где выстрелы - это норма.

В моем мире выстрелам место только в скорой помощи, и пока я там работала, я так и не смогла к ним привыкнуть.

А теперь, когда Джаспер стал жертвой одного из них, я на грани срыва. Я продолжаю думать обо всех сценариях, в которые это может вылиться. Моя рука дрожит, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить ее, прежде чем продолжить.

После того как я ввела ему антибиотики, я передала Салли список того, что мне понадобится. Она уходит, сказав, что попросит своего сына принести их.

– Что случилось? – спрашиваю я Анджело, мой голос низкий и густой от эмоций.

– Его застрелили люди Лучио, когда мы уезжали. – Анджело говорит, все еще стоя у входа.

Энцо чувствует себя как дома и сидит на стуле у кровати.

– Люди Лучио пришли сюда? – спрашиваю я, закрывая крышку коробки.

Анджело смотрит на Энцо, как бы спрашивая у него разрешения на разговор.

– Они были в Штатах, - говорит Энцо монотонным голосом. – Твоя семья заканчивает то, что они начали десятилетия назад.

– Вы были в Штатах? – Я уставилась на Анджело, не веря. – Почему вы не обработали его рану там? Она может заразиться.

Анджело сохраняет жесткую позу.

– Он не хотел.

– Если бы он остался там, Лучио точно убил бы его. – Энцо делает паузу. – Или это то, чего ты хочешь, Коста?

– Я не знаю, что у тебя за проблема со мной, но ты должен остановиться. – Я вздергиваю подбородок. – Если бы я хотела его смерти, я бы сделала это прямо сейчас.

Энцо продолжает смотреть на меня своими несравнимыми глазами, но ничего не говорит.

Анджело исчезает за дверью, оставляя меня в молчаливой войне с Энцо. Я не обращаю на него внимания и снова сосредотачиваюсь на Джаспере, проверяя его температуру.

Она поднимается. Черт побери. У него инфекция. Но с другой стороны, учитывая время, проведенное им в кровотечении, было бы удивительно, если бы это было не так.

Звук мяуканья выводит меня из задумчивости. Анжело появляется на входе, неся две кошачьи клетки с мистером Бинги и миссис Хадсон внутри.

– Он остановился, чтобы забрать их, - говорит Анджело. – Вот так его и подстрелили.

Все мои попытки побороть желание заплакать не увенчались успехом. Я не могу остановиться, даже если бы захотела.

Он вернулся за моими кошками. Он сделал это ради меня.

Будь он проклят.

Будь он проклят в самых темных ямах ада.

Я обхватила его шею руками и прижалась губами к его губам, давая волю слезам.

– Не смей меня бросать, Джас. Не смей, блядь, не смей.

11

Джаспер

Прошло несколько недель, а моя травма все еще болит, как чертова сука.

Знаете те времена, когда ваша кожа ненавидит вас и начинает нападать на вас? Да, я тоже.