Он меня ненавидит (ЛП) - Кент Рина - Страница 37

Все, что произошло сегодня, выливается в этот момент безумия и полной капитуляции. В этот момент, когда есть только я и мой маленький Лепесточек.

Мой непослушный, но добровольный Лепесточек.

Мой невинный, но извращённый Лепесточек.

Ее попка приобретает яркий красный оттенок, который успокаивает меня и превращает ее пизду в мокрое месиво, ее соки покрывают мой член до краев.

Моя рука обхватывает ее горло, достаточно крепко, чтобы удержать ее на месте.

Мой маленький Лепесточек полностью в моей власти, связанная и задушенная, ее попка красная, а ее киска сжимается вокруг меня, готовясь к оргазму.

Я замедляю темп, одной рукой сжимая ее бедро, выхожу из нее так медленно, что она вздрагивает.

Ее слезящиеся глаза расширяются.

– Почему ты остановился?

– Я думал, ты хотела этого, любимица.

– Джас, не надо, не надо...

– Что не надо? Не давать тебе то, что ты хочешь?

– Да, не давай мне то, что я хочу.

– Значит, я не должен позволять тебе кончать или я не должен позволять тебе уходить?

– Да пошел ты, придурок, - простонала она с силой своего разочарования. Ее задница извивается против меня, отчаянно желая большего, чем ленивые поглаживания.

– Ты хочешь, чтобы я сделал это сильно и быстро, любимица?

Она прикусывает нижнюю губу, но ничего не говорит.

– Мы можем оставаться так всю ночь, или ты можешь выбрать сторону, - шепчу я ей на ухо. – Ты не можешь быть одновременно хорошей девочкой и моей распутной любимицей.

Она фыркает, но ее глаза ясны даже в темноте.

– Почему я не могу быть?

Пошел я.

То, как она задает вопрос, невинность и чертово любопытство, проникают мне в пах.

Мой маленький Лепесточек хочет разрушить мою гребаную голову.

– Почему ты продолжаешь это делать?

Я толкаю свой член обратно в нее, мое разочарование берет верх.

– Что делать? - спрашивает она, задыхаясь.

– Втягивать в себя. Отказываясь отпускать меня. Все это.

– Ты скажи мне. Это ты так поступаешь. Ты болен, Джаспер.

– И ты так же больна, - шепчу я ей на ухо.

Ее голова наклоняется ко мне, губы приоткрываются, словно желая, чтобы я их поцеловал.

Я испытываю искушение, черт возьми, я испытываю искушение, но я знаю, что в тот момент, когда мои губы встретятся с ее, я окажусь в еще большей заднице, чем сейчас.

Если она и разочарована, она не показывает этого, так как стонет мое имя, пока мой член скользит глубоко.

– Кончи для меня, моя любимица. – простонал я ей на ухо. – Сейчас.

Она делает.

Вот так.

Ее тело сгорает, и она кричит, сжимаясь вокруг меня. Я трахаю мою маленькую шлюшку жестко и быстро и не ослабеваю, пока не изливаю в нее свое семя. Моя разрядка настолько сильна, что сперма покрывает ее бедра и скапливается на простынях под нами.

Когда ее голова опускается на подушку, удовлетворенный вздох слетает с ее губ, мне в голову приходит мрачная мысль.

Я никогда не смогу насытиться моим маленьким Лепесточком.

Она права, я болен.

Потому что я вижу только смерть, разлучающую нас.

22

Джорджина

После этого мы лежим в моей кровати, и Джас прижимает меня к себе почти болезненно близко, как будто пытается соединить наши тела.

Это странная близость, которой у меня никогда не было раньше. Несмотря на жестокость нашего траха, он все равно кажется интимным. Даже потусторонним. Я готова раздеться для него догола - больше, чем я уже сделала, и одна эта мысль пугает меня до смерти.

– У меня сегодня был странный визит. – Слова удивленно срываются с моих губ. Черт. Как будто я хочу неприятностей с Джасом, как будто я отчаянно прошу его наказать меня.

– Да? - бормочет он, поглаживая прядь моих волос. – Кто?

Я нервно хихикаю, надеясь, что он не станет заводить разговор дальше, и уже жалея о своих словах.

– Он тебе не очень-то нравится.

– Он? – Джаспер садится в кровати, его обнаженное тело твердое и упругое. – Это был он?

– Да, - мягко говорю я. – Просто медбрат из больницы, Билл.

– И какого хрена Билл навещает тебя дома?

– Я забыла бумажник за обедом, и он просто принес его мне.

– Разве он не тот самый ублюдок, которого я поколотил в клубе?

Я сажусь в кровати, натягивая простыни вокруг себя.

– Да, и что?

Джас встает и натягивает свои боксеры, проводя пальцами по своим темно-каштановым волосам.

– Мне это не нравится.

– Не нравится что? – Я поднимаю на него брови. – То, что мой друг вернул мой бумажник?

– То, что к тебе в квартиру приходит еще какой-то гребаный парень. – Он подходит к окну и широко распахивает шторы. Лунный свет проникает в комнату, когда он стонет. – Мне это чертовски не нравится, любимица. Что ты ему сказала?

– А что я должна была ему сказать? О том, что есть какой-то сумасшедший парень-сталкер, который становится безумно собственником и ревнует, когда я разговариваю с другими мужчинами?

– Да, - прорычал Джас. – Или что-то в этом роде.

– Ну, я кое-что ему рассказала.

Его ледяной взгляд фиксирует меня.

– Что?

– Что я… – Я сглотнула. – Связана с кем-то.

– Ты ни с кем не связана.

От его слов мое сердце замирает, и я смотрю на него, снова сглатывая.

– Тогда кто же я?

– Ты, блядь, принадлежишь кому-то. Ты моя, Лепесток. Ты сказала ему это?

Мне приходится бороться с желанием улыбнуться, прикрывая рот и притворно кашляя.

– Нет, не говорила.

– Значит, он думает, что ты чертовски доступна? – Джас выглядит так, будто собирается что-то сломать.

– А я нет? – Я шиплю в ответ, сбрасываю с себя одеяло и тоже встаю с кровати. Я все еще голая, и я чувствую, как глаза Джаса пожирают меня, когда я выбегаю из комнаты.

Он быстро догоняет меня, хватает за руку и притягивает к себе, рыча:

– Не уходи от меня.

– Что я должна была ему сказать, Джаспер? – требую я. – Что я не замужем?

– Ты, блядь, не одинока.

– Тогда что? Я твоя девушка? Твоя любовница? Будет ли когда-нибудь у наших отношений какое-то название? Это вообще отношения?

Он колеблется, и этого мгновения мне хватает, чтобы вырваться из его хватки. Я вырываюсь, ненавидя его больше, чем когда-либо. Он мчится за мной и снова пытается схватить меня. Я не позволяю ему удержаться и вырываюсь из его рук.

– Просто прекрати это, Джас. Хватит.

– Чего хватит?

– Этого... дерьма! – Я провожу пальцами по волосам в разочаровании. – Ты ведешь себя так, будто я принадлежу тебе, но ты даже не называешь меня своей девушкой. Что за мужчина загоняет женщину в ловушку, не позволяя ей встречаться с другими людьми, но не дает названия тому, что у нас есть?

– Такой, который не позволяет тебе уйти от этого. – Он загоняет меня в угол, и я прижимаюсь спиной к стене. – Ты моя, Лепесток, признаешь ты это или нет.

– Все, что ты сделал до сих пор, это сделал меня хлыстом.

– И воплотил в жизнь твои самые смелые фантазии. – Он ухмыляется. Мне не нужно это гребаное напоминание, и он знает так же хорошо, как и я, что если он сейчас протянет руку между моих ног, его пальцы станут влажными. – Борись с этим сколько хочешь, но ты тоже одержима мной.

– Нет, - пробормотала я.

– О, ты одержима. Ты ничего не можешь с этим поделать.

Я закатываю глаза. Я не хочу снова спорить с Джаспером, но он действует мне на нервы.

– Может, мне стоит оставить тебя в покое на некоторое время, - задумчиво говорит он. – Пусть ты сама разбираешься со своими проблемами. В любом случае, тебе нужно научиться лучше заботиться о себе.

У меня перехватывает дыхание.

– Что это значит?

– Может быть, тебе стоит пойти на свидание с Биллом, - он наносит удар, от которого у меня болит сердце и голова. – Может, для тебя было бы лучше встречаться с нормальным, обычным парнем.

– Но… – Я не заканчиваю свое предложение. Джас возвращается в спальню, и я иду по его следам, дрожа всем телом. Я хочу сделать ему больно. Поцарапать его. В то же время я хочу умолять его остаться, оставить меня, но я слишком боюсь даже открыть рот.