Он меня ненавидит (ЛП) - Кент Рина - Страница 30

– Ты ведь убивал кого-то раньше, не так ли? – шепчу я.

Джаспер смеется.

Сначала я думаю, что это потому, что идея звучит нелепо. Мгновение спустя я задаюсь вопросом, не наивно ли я поступаю, думая, что он убил только одного человека.

– Ты хочешь ответа? – Он подходит ко мне, хватает мои руки и сцепляет их за головой. Я сопротивляюсь, но это бесполезно. – Гребаная правда и ничего кроме, да, любимица?

Я испускаю крик, безмолвно умоляя его остановиться.

Он не останавливается.

– Конечно, я, блядь, убивал, - шипит он. – Я бы сделал это снова, только чтобы посмотреть, как они умирают.

Я отшатываюсь в отвращении, сила его слов выводит меня из-под контроля.

– Отпусти меня, ты, чудовище!

– Ты хотела знать правду, любимица. Теперь пришло время, блядь, разобраться с ней.

– Остановись! Пожалуйста, просто остановись!

Он хватает меня за бедро одной рукой, а другой держит мои руки над головой. Он ударяет меня бедрами о стену, и я вскрикиваю.

– Мне нравится видеть, как из них утекает жизнь, Лепесток. Мне нравится смотреть, как их глаза становятся мертвыми. Я наслаждаюсь этим. Я живу ради этого, чтобы смотреть, как умирают другие.

– Прекрати. – Мой голос дрожит от безумного страха.

– Это твоя гребаная правда, и ты должна ее выслушать. – Его ледяные глаза становятся бездонными, как океан. – Помнишь своего маленького доктора? Того, который потчевал и потчевал тебя? Он не успел сказать ни слова, как мой нож разрезал его.

Мои глаза расширяются, когда я смотрю на него. Он убил Эндрю. О, Боже мой. Он убил Эндрю еще до того, как я с ним познакомилась.

Значит ли это, что он следил за мной с тех пор?

Его голос понижается до ужасающего диапазона.

– Я стоял прямо там, когда жизнь покидала его жалкие глаза.

Я начинаю плакать, и он, кажется, понимает, что зашел слишком далеко. Он отпускает меня и отступает назад, как будто тоже потрясен своими действиями.

Я открываю ящик и трясущимися пальцами достаю сковороду, направляя ее на него.

– Убирайся на хрен, Джас.

Он смотрит на мое потенциальное оружие.

– Ты знаешь, что я вернусь.

– Нет, если я могу помочь.

– Тогда, мой маленький Лепесток… – Он делает шаг вперед, и я протягиваю руку со сковородой, заставляя его поднять руки в насмешке над поражением. – Тебе придется спать с одним открытым глазом.

– Вон, ты... чудовище. – Я указываю на дверь и толкаю его вперед свободной рукой. – Вон. Вон. Вон. Сейчас же!

Он спотыкается, открывает дверь и выходит в коридор. Я бросаю за ним его толстовку и кожаную куртку, а он смотрит на меня снаружи.

– Ты худший из худших, Джас, - говорю я ему. – Преследователь. Гребаный убийца. Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Я захлопываю дверь, прежде чем успеваю увидеть его реакцию.

В тот момент, когда нас разделяет дерево, я сползаю по двери на пол, рыдая от души. Я жду стука, который так и не раздается. Я считаю секунды, до пятисот, прежде чем взять себя в руки и потащиться в душ. Я целую вечность натираю свое тело, одновременно желая убрать все следы Джаспера с моей кожи и ненавидя терять его запах. Но я все равно продолжаю натираться.

После того, как кожа натерта до красноты, я одеваюсь в удобную пижаму и жду у телефона до семи утра. Затем я звоню по номеру, который записала на листочке, и дрожащими гудками оставляю сообщение.

– Здравствуйте. Я хотела бы попросить кого-нибудь поменять мои замки как можно скорее. Сегодня, если можно. Да, это срочно.

17

Джаспер

Страх.

Глубокий, сырой страх.

Если бы я знал, что выражение ее лица станет таким изысканным, я бы признался раньше.

В конце концов, мне никогда не было стыдно за то, что я вторгся в жизнь моей маленькой Лепесточки.

Она всегда была моей, моей, чтобы владеть ею, ломать и уничтожать.

Кто-то назовет это преследованием, но я называю это слежкой за ней.

У моей маленькой Лепесточки проблемы с сенсорным миром. Она часто не замечает хищников, которые таятся вокруг нее и ждут подходящего момента, чтобы нанести удар и забрать ее душу.

К счастью для нее, у нее есть самый известный из всех. Никто не причинит ей вреда под моим присмотром - вернее, никто к ней не приблизится.

Она сказала, что не хочет меня больше видеть, и почти всю ночь смотрела в окно, прижимая к груди очень безвольную оранжевую кошку.

Утром она сменила замки.

Мой бедный маленький Лепесточек не знает, что темнота может просочиться под дверь и задушить ее во сне.

Я могу уйти и сосредоточиться на игре Коста, играть свою роль и найти еще несколько жизней для завершения.

Это мой выход, и все же это не так.

Проблема с моим маленьким Лепесточком в том, что она думает, что может указывать мне, что делать, что она может вычеркнуть меня из своей жизни, когда захочет.

Так не бывает, и мне приходится искать способ затащить ее обратно в дом, пинками, криками и ударами.

Неважно, лишь бы она вернулась.

Я достаю сигарету и прикуриваю ее, прислонившись к балкону. Первая затяжка никотина придает ощущение ясности в том, что я должен делать дальше.

Выбора все равно нет. Либо это скучная дорога - отпустить ее, и, возможно, она вернется еще более одержимой и опасной, либо я могу закончить то, что начал, и научить моего маленького Лепесточка, что выхода нет.

Она только что вышла из квартиры на свою смену, оглядываясь через плечо и на парковке, и даже когда сидела в машине, словно ожидая найти меня.

Ее губы были раздвинуты, и она была без макияжа. Округлость ее глаз до сих пор запечатлена в моей голове. Они потемнели, как будто вдалеке назревала буря, ожидая, когда она выйдет и начнет играть.

Это не только страх. Это и не обычное волнение.

В этих глазах есть что-то любопытное, что я не могу дождаться, чтобы разгадать, сломать и, может быть, просто собрать все обратно, если мне понравится то, что я увижу.

Я мог следовать за ней и делать себя либо заметным, либо незаметным, в зависимости от настроения. Я мог бы трахать ее голову, пока я не стану единственной мыслью в ней.

Но у меня есть способы получше.

Я выхожу из своей квартиры и направляюсь в ее. Мой маленький Лепесточек закрыла окно и балкон. Она даже опустила жалюзи, лишив меня возможности видеть все изнутри. Я никогда не думал, что буду скучать по этим кошкам.

Единственный способ попасть внутрь - разбить окно, но у меня есть идея получше.

Я протягиваю руку под огнетушитель и ухмыляюсь, когда мои пальцы касаются маленького кусочка металла.

Мой маленький Лепесточек умна, но она - существо чертовой привычки. Она думает, что раз она никогда не доставала свой запасной ключ у меня на глазах, то я не буду знать, где она его прячет.

Иногда так легко читать ее мысли. В других случаях это похоже на гребаную работу.

Замок открывается после того, как я вставляю новый ключ.

Оранжевый кот стоит у входа, как маленький демон, и смотрит на меня.

Клянусь, он больше прижимается к ней, когда я рядом, требуя, чтобы она гладила и ласкала его.

Он больше не шипит на меня, что уже прогресс, но он все еще дразнит меня своими близкими отношениями с ней.

У него первый удар.

Черт возьми. Не могу поверить, что я даю страйки котам.

Я вхожу в тихую квартиру, и кот следует за мной ленивой походкой.

Вытащив свои гаджеты, я тщательно устанавливаю подслушивающие устройства в ее спальне и гостиной.

Эти инструменты Лусио использует для своих врагов, и их вряд ли обнаружат даже профессионалы.

Я помещаю одно в лампу, а другое - за зеркало.

Закончив, я смотрю на свое изображение. Я выгляжу нормально, настолько чертовски нормально, что это странно.

На самом деле, я выше нормы, с внешностью, которая всегда добивалась от женщин всего, чего я хотел.

Но разве нормальные не самые страшные?