Он меня ненавидит (ЛП) - Кент Рина - Страница 17

Такая хрупкая вещь, моя любимица.

Я возвышаюсь над ней, мои пальцы медленно обводят твердые соски, превращая их в тугие бутоны. Ее глаза трепещут, как будто хотят закрыться, а ее тело прижимается к моему.

– Тебя это возбуждает?

– Ч-что?

– Когда я говорю тебе, что делать.

Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, но ничего не говорит, и это весь ответ, который мне нужен.

– Как насчет этого?

Я сильнее сжимаю ее сосок, вызывая хныканье ее розовых губ.

– Тебе нравится, когда тебе больно, моя любимица?

Ее глаза расширяются, когда она смотрит на меня. Я не знаю, из-за имени или из-за вопроса, или из-за того и другого.

Я думал, что это было бы маловероятно, но судя по вине в этом мутном взгляде, она думала об этом, и ей это нравится больше, чем она хочет признать.

Пошел я.

Я знал, что у моего маленького Лепесточка есть нечто большее, скрытое под обычной жизнью, которую она так хорошо ведет.

Все еще щипая ее сосок, я тяну за него с намерением причинить боль. Она вскрикивает, но не отталкивается. Она даже не поднимает руки в знак протеста.

Еще один ответ, который она дает без слов.

Я протягиваю свободную руку и крепко сжимаю ее челюсть, заставляя ее смотреть на меня.

– Что я должен сделать тебе сначала, зверушка? Моими пальцами, зубами, или начнем с моего члена в этом красивом горле?

Ее дыхание становится поверхностным с каждым моим словом. Ее соски становятся тверже, как крошечные бриллианты. Я испытываю искушение взять их в рот и пировать ими до тех пор, пока не почувствую вкус крови.

То же самое с ее приоткрытыми губами. Только я обычно не целуюсь - или преследую, если на то пошло, но в другой раз, а?

– Ответь мне. – Я трясу ее за челюсть.

Она открывает рот, но слова не выходят.

– Если я сделаю выбор, я заплачу.

– Я..

Ее слова замирают, когда что-то вибрирует между нами.

Мой телефон.

Черт.

У меня возникает искушение проигнорировать его, но есть только один человек, который звонит мне так поздно - или в любое другое время, если на то пошло, - и он не любит, когда его игнорируют.

Мой член вот-вот взбунтуется, когда я приму решение.

Лицо моего маленького Лепестка побелело, когда я оттолкнулся от нее.

– Мне нужно идти. – Я поворачиваюсь и иду к двери.

– Ты уходишь? – В ее голосе звучит недоверие, а не злость.

Я бросаю на нее последний взгляд.

– Подумай над ответом.

И затем я выхожу из ее квартиры. Я делаю длинный вдох, когда отвечаю на звонок, спускаясь по уродливой лестнице ее дома.

– Какие у тебя успехи? – Голос Лусио никогда не выводил меня из себя так, как сейчас.

– В процессе.

– В каком плане?

– С каких пор ты ставишь под сомнение мою работу, Лусио? У нас тут проблема?

– Мне нужен этот мальчик мертвым, - он подчеркивает каждое слово. – Считай это кульминацией своей карьеры.

– Готово.

– Это не будет сделано, пока я не получу голову этого ублюдка.

Он кладет трубку, и я крепче сжимаю телефон, направляясь на улицу.

Часть меня хочет вернуться к моему маленькому Лепесточку и закончить то, что я начал.

Поставить ее на колени и засунуть мой член ей в рот, а потом в киску.

Ей нужно поощрение, но она позволит мне. Ей это тоже чертовски понравится.

Но есть приоритеты, один из них - реликвия Косты.

Я звоню Джовани, восьмидесятилетнему садовнику.

– Пронто.

Я перехожу на итальянский.

– Это Джаспер. Я хотел спросить о Сальваторе, или Савиано, или как там его зовут. Где вы видели его в последний раз?

Он кашляет, и я терпеливо жду, пока приступ исчезнет.

– В доме.

– В другом месте, не у Косты.

– Я не помню.

– У вас есть прекрасная внучка, Джовани, адвокат, верно?

– Ты обещал.

– Обещал, но только если ты скажешь мне то, что я хочу. Если не скажешь, мне придется рассказать Косте, и он прикажет Стефану и Марко изнасиловать ее у тебя на глазах, пока ты будешь истекать кровью и умирать от пыток. То, что ты покинул эту жизнь, не значит, что она не будет преследовать тебя, Джио. Коста всегда сможет выследить тебя и всех твоих родственников. Не давай ему для этого повода.

Он проклинает меня по-итальянски, и я жду, пока его приступ кашля утихнет. Джовани был с нами достаточно долго, чтобы знать, как идет игра. Нельзя скрывать информацию от Косты и рассчитывать на счастливую жизнь.

Когда-то у них был только один соперник - Виталлиосы, но даже они были стерты с лица земли несколько десятилетий назад. Все, что осталось от их людей, отступили на Сицилию, как крысы.

– Школа-интернат Вита. Спросите о Саре Лизетт.

Линия разрывается.

Я смотрю на телефон, пока название школы кружится в моей голове.

Школа-интернат "Вита".

Школа, в которой я воспитывался, пока Коста не забрал меня оттуда.

10

Джорджина

Я

не могу поверить, что этот ублюдок Джаспер вот так просто бросил меня.

Спустя час я все еще в ярости, лежу на диване и переключаю каналы, не в силах сосредоточиться ни на одной из передач или фильмов, идущих по телевизору. Мои кошки свернулись калачиком рядом со мной, и я рассеянно глажу их шелковистую шерсть, а мои мысли крутятся вокруг одного человека и только одного человека.

Джаспер.

Я ненавижу то, что он ушел, и ненавижу то, что он заставил меня чувствовать. Моя киска протекает, предупреждая меня о каждой секунде, которая проходит без него мучительно медленно.

– Откуда ты, черт возьми, взялся, Джаспер, - бормочу я себе под нос, выключая телевизор и вытаскивая ноутбук из-под подушек дивана. – И какого хрена ты со мной делаешь?

Я открываю ноутбук и слегка краснею у последнего открытого окна. Фантазия вспыхивает на экране в великолепных графических деталях, и я нерешительно тянусь к наушникам, а затем прижимаю их к ушам. В долю секунды моя голова наполняется женскими стонами, и я завороженно наблюдаю, как на экране передо мной причиняют боль.

Мой фетиш. Мой маленький грязный секрет. То, что никто не знает обо мне.

Все эти секреты проносятся в моей голове, пока я продолжаю наблюдать за сценой, разворачивающейся на экране ноутбука, мои пальцы мечутся между ног, сдвигая трусики в сторону и жадно массируя мою мокрую щель. Я думаю о Джаспере и даже не пытаюсь бороться с этим. Он так сильно возбудил меня, превратил в нуждающуюся лужицу фрустрации, спрятанную за завесой сильной и независимой личности. Интересно, что бы он сделал, если бы знал, как сильно я хочу, как сильно я надеюсь, что он все равно возьмет меня.