Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 651

О’Лири подчеркнуто произнес «моя каюта». Иметь свое личное помещение — одна из священных привилегий пиратского капитана. Но добродушный, улыбчивый Джеймс любезно пригласил Алонсо разделить с ним жилище. Тогда он говорил «наша каюта», но все изменилось в один миг. Диего вошел, затворил за собой дверь и быстро проверил пистолеты. Если он настолько ошибался в ирландце, если Джеймс готов прикончить его прямо сейчас, то Диего обречен. Но прежде, чем тело незадачливого судовладельца выкинут за борт, команде «Монморанси» придется искать себе нового капитана.

Капитан Джеймс не заставил себя долго ждать и вошел спустя несколько минут. Он осторожно, стараясь не помять великолепный плюмаж, снял шляпу и присел за большой стол, заваленный старыми, рваными картами. Алонсо, уже сидевший за тем же столом, вопросительно посмотрел на него.

— Что, амиго, готовы взяться за пистолеты? — усмехнулся О’Лири. — Не советую — дыма много. Один выстрел, и вам меня уже не разглядеть. И если промахнетесь… А еще пистолет может дать осечку. Сталь надежнее.

Словно по волшебству в руке ирландца оказался длинный, изогнутый нож, который он с силой вонзил в стол. Диего не дрогнул — вот уж в эти игры он играть умел.

— Джеймс, я не благовоспитанный мальчик из хорошей семьи. Мои пистолеты не дают осечки, и один из них прямо сейчас под столом смотрит вам в живот. Я знаю, с кем имею дело.

— Вот оно что? — О’Лири рассмеялся. — А как же вы в аббаты угодили, если не врете?

— Вы про это со мной так хотели поговорить?

— Нет, о другом…

Поразмыслив, Джеймс встал и достал из шкафа бутылку вина.

— Выпьем, за дружбу и взаимопонимание. Только не забывайте, Диего, капитан здесь я.

— Я это помню. — Алонсо пододвинул стакан. — Спрашивайте, капитан.

— Мои люди проверили ваши вещи и даже ваши карманы, — спокойно сообщил О’Лири, наливая вино. — Вы потратили все ваши деньги на корабль и снаряжение. А приехали сюда с такой суммой, что ее хватило бы на безбедное существование и в Европе.

— Я не любитель безбедного существования, — жестко ответил Алонсо. — Я не боюсь отказать себе во многом ради того, чтобы однажды ни в чем себе не отказать.

— Эк вы завернули! — опять засмеялся капитан. — Сразу видно образованного человека. Судя по тому, как вы чесали по латыни, учились в семинарии? Или где-то еще?

— Джеймс, спрашивайте наконец о том, что вам действительно интересно.

Капитан отсалютовал стаканом собеседнику и не спеша, с удовольствием осушил его.

— Вы имели деньги, но потратили их на снаряжение корабля. Вы не дурак и понимаете, какой это риск. Но вы ведете нас ловить чертов «Ла Навидад», хотя его может не оказаться у Флориды.

— Я же говорил: в протоколах инквизиции я нашел подтверждение легенды! — напомнил аббат. — Да и дьявол с ней, с легендой, я видел серьезные документы. Это странно? Да, но что нам за дело? Я уверен, что «Ла Навидад» уже идет сюда с севера и стоило бы поспешить!

— Кнут все сделает, — отмахнулся Джеймс. — Но риск, сеньор Диего, риск! В конце концов, в море много дорог. Мы можем просто разминуться с «Ла Навидад». Вам могут выпустить кишки прямо сейчас, чтобы спокойно владеть кораблем. Наконец, на «Ла Навидад» может оказаться маловато золота, и ваша двойная доля не окупит затрат. Но вы упрямо лезете вперед. Почему? Я должен это знать, Диего, потому что не люблю играть втемную. Давайте заключим нашу личную сделку: вы откровенны со мной, только по-настоящему откровенны, а я обещаю сохранить вашу тайну.

— Вы сохраните тайну и поклянетесь защищать меня от ваших головорезов, — выдвинул свои условия Алонсо, допил вино и поставил стакан перед капитаном. — Налейте еще, славное вино.

— Купленное на ваши денежки! — весело напомнил Джеймс и наполнил стаканы. — Пейте на здоровье. И… Я согласен, если вы свою часть сделки выполните. Полная откровенность, Диего, полная. Это на берегу можно было юлить, а теперь — только так, как я сказал. Не лгите капитану. Иначе это плохо кончится, обещаю.

— Страшный вы человек, капитан О’Лири, — не удержался от иронии Алонсо, который с трудом сдерживал желание поставить наглеца на место. Но арагонец знал слабые черты своего характера и в который раз сдержался. — Хорошо, капитан, слушайте. Я действительно закончил семинарию, это было условием моего отца. Иначе я перестал бы получать содержание. Но строить карьеру духовного лица мне не хотелось, в юности я мечтал стать солдатом, мечом взять и славу, и богатство. Поэтому водил дружбу с офицерами. Мне помогли, и я оказался в действующей армии. Мы отправились воевать с маврами, в пустыню. Знаете, как себя чувствует человек, когда ветер вторую неделю несет из Сахары раскаленный песок, а воды дают… Ну, вот по такому стакану в день. Вода гнилая, она ужасно воняет, но если ее не пить — не доживешь до вечера.

— Я моряк, — напомнил ирландец. — Я знаю, что такое жажда, и что такое гнилая вода, тоже знаю. Может быть, перейдете к делу?

— Вы хотели откровенности? Слушайте. — Диего твердо знал: чем больше человек о тебе знает, тем больше волей-неволей к тебе располагается. Так устроены люди. — Я разочаровался. Командиры наши жили совершенно иначе, а договоров, подобных вашему, никто не заключал. Мавры нападали по ночам, нас становилось все меньше, помощь никак не приходила… Случился бунт. Потом — долгая дорога домой. Большинство моих товарищей угодили в рабство или погибли, а всего из трех тысяч в Испанию вернулись пятеро. И тогда я поклялся, что больше никогда не буду служить. Поклялся, что всегда стану действовать только в своих интересах.

— А я вот не клялся, просто живу так с детства, — сказал Джеймс. — Но: есть и интересы берегового братства. Мы не одни в этом мире, амиго.

— А я почувствовал себя одиночкой. Отец отрекся от меня, когда я вступил в армию. И тогда я… Назло ему решил вернуться к матери католической церкви. В конце концов, больше я ничего не умел, а кормят наше духовенство хорошо. Я же и вовсе устроился неплохо: бывший солдат пригодился одному высокому чину. Я принял сан, хотя занимался не совсем богоугодными делами.

— Мне просто стыдно за вас, Диего! — хмыкнул капитан. — Всегда подозревал, что, хоть Европа и кичится своими законами, в Вест-Индии людям живется и легче, и свободнее, и честнее. Итак, вы стали наемным убийцей для какого-то епископа или даже кардинала?

— Не важно для кого. Важно, что скоро я понял, что опять таскаю для других каштаны из огня, как говорят французы. — Алонсо помрачнел. — Глупая молодость, я во многом раскаиваюсь. Я многое узнал о том, что называется изнанкой жизни. А зная многое, стал использовать эти знания. И теперь те, кто прежде платил мне за кровь, стали платить за молчание.

— Шантаж! — восхитился Джеймс. — Вы стремительно падаете в моих глазах — глазах честного пирата.

— Хотя бы будете знать, с кем имеете дело. Налейте мне моего вина, капитан. Итак, теперь вам понятно, как я стал аббатом? Мне тогда казалось, что о большем и мечтать нельзя. Я получил хорошее место, сделался богат. Обязанностей было не слишком много — живи в свое удовольствие. Но однажды, когда я инспектировал один монастырь, мне довелось пересечься со святой инквизицией. Да еще как! Какие-то негодяи числом в полторы-две сотни устроили настоящий штурм обители, где инквизиторы успели укрыться. Ни дать ни взять — война! Можно было подумать, что мавры вернулись и собрались перерезать всех христиан. Никто, кроме инквизиторов, не понимал, что происходит, но они молчали. Мне пришлось взяться за оружие. Мы отбили штурм, а потом выдержали несколько дней осады. Наконец какой-то отряд подоспел на помощь и отогнал наших врагов. Инквизиторы, при которых было несколько ящиков документов, отбыли с нашими спасителями, а те даже не потрудились сообщить мне, кто они такие. Но это были не королевские войска, нет! Скажите мне, Джеймс, как такое может быть: в Андалусии штурмуют монастырь, а король не прислал солдат?

— Не знаю, я никогда не был в Андалусии. Вы не задавайте мне вопросов, Диего, вы рассказывайте дальше. Самого интересного я пока не услышал.