(Не)Падай - Квант Дарья - Страница 31

Мама торопливо повела меня на кухню, чтобы налить нам обеим успокаивающего ромашкового чая, который она приготовила незадолго до моего прихода, словно знала, что я нагряну.

Первые несколько минут она смотрела на меня глазами человека глубоко переживающего и сожалеющего. Что ж, пора было привыкнуть к мысли, что ближайший месяц так на меня будут смотреть все, кто знал, куда я запропастилась на несколько недель.

– Произошло что-нибудь интересное, пока меня не было? – постаралась улыбнуться я, желая насильно прогнать всё ещё колышущуюся во мне зыбкую апатию.

Мама всплеснула руками.

– Что может показаться интересным, когда твоя дочь лежит в реабилитации?

– Мало ли.

– Нет, ничего не было. Разве что… – Мама пожевала губу. – Не хочу говорить тебе об этом, ты ведь только отошла.

– Если ты про него, то я знаю.

Мама сжала мою руку своей.

– Пообещай мне, что ты вычеркнешь этого человека из своей жизни. Пообещай, иначе моё сердце больше не выдержит.

– Мам, я обещаю, – твёрдо произнесла я, в глубине души не зная, лукавлю я или нет, потому как вычеркнуть сразу вряд ли получится – в его доме осталось множество дорогих мне вещей, и мне как минимум придётся позвонить ему.

Помнится, я делила этапы фанатского феномена на три составляющие: «писать кипятком», «докопаться до сути» и «сублимация». Ещё года два назад я и подумать не могла, что название следующего этапа будет «сомнение», а дальше – «разочарование» и «ненависть». Я правда ненавидела Клода после всего, что со мной чуть не стало, но, к сожалению, никто не говорил, что вместе с ненавистью рядом шагает любовь, проросшая корнями во мне слишком глубоко. Меня разрывали противоречивые чувства.

После визита к матери я поехала в свою мастерскую. Рука не стремилась творить, голову не посещали грандиозные идеи. Запылённые картины лежали на столе, дожидаясь моего возвращения. Я должна была быть рада тому, что я наконец вернулась в свою родную обитель и что снова смогу прикоснуться к своим творениям, однако на деле я ощутила только едва всколыхнувшийся порыв вдохновения, фантомом исчезнувший через несколько секунд.

Я слышала, что у многих было точно так же и потом они медленно, но верно всё же возвращались к любимым занятиям. Это вселяло надежду.

С предыдущей работой в ресторане было покончено, меня давно «заочно» уволили, потому что я банально не выходила на связь. Ситуация была весьма огорчительной, но чего я хотела? Чтобы жизнь волшебным образом вернулась в прежнюю колею? Так не бывает.

Три дня я пыталась привести тело и мысли в порядок: исключала вредную пищу, избегала плохих новостей в Интернете, фильтруя их по принципу «потенциальный триггер» и «не триггер». Словом, моё желание начать новую жизнь оказалось весьма сильным. Иногда я созванивалась с мамой, иногда находилась в полном одиночестве. Разговаривать с кем бы то ни было особо не хотелось, но иногда вежливость брала верх, как в случае со звонком Генри, который некрасиво было бы не принять.

– Привет, Генри, – поздоровалась я.

– Нора, как ты? Уже дома?

– Уже несколько дней как.

– Слушай, я понимаю, что сейчас, возможно, не время… Но Клод хочет встретиться.

Одно это имя отозвалось во мне протестом.

Я вздохнула.

– Зачем? – Перед глазами возникла мама, взявшая с меня обещание вычеркнуть Клода из моей жизни. Я не желала предавать её надежды и веру в моё благоразумие.

– Он хочет извиниться.

– Пусть вышлет извинения по почте.

– Нора, – с лёгким упрёком произнёс Генри на правах человека, которому было «поручено» быть связующим звеном между двумя сторонами, – он раскаивается.

– Он бросил наркотики?

– Я не думаю, что это важно. Он хочет извиниться перед тобой, а не перед собой.

Чёрт возьми, подумала я, а ведь он прав. Клод задолжал мне извинения, ещё как задолжал, и я намерена была посмотреть в его глаза и выслушать всё, на что он был способен разразиться.

– Ты весьма равнодушен к его зависимости.

– Как бы близки мы с ним не были, это его жизнь. Всё, что можно было сделать, мы сделали.

– Понятно, – сухо подытожила я. – Когда?

– Послезавтра в ресторане на Н-стрит в полдень.

По итогу получилось так, что на этот день я возлагала большие надежды. Я ожидала от себя холодность, безучастность по отношению к Клоду, равнодушие и волевое решение сделать эту встречу последней. От него же я ожидала искренности. Только её, потому что в своё время я наслушалась его лжи на несколько веков вперёд.

Подготовившись морально (у меня было на это полтора дня), в день-икс я долго стояла дома перед зеркалом, оценивая свой внешний вид, но не как оценивают его красавицы, чтобы лишний раз получить подтверждение тому, насколько они прекрасны, а как человек, который собирался держать лицо, на какие бы искренние извинения Клод не расщедрился. Меня ничто не могло разжалобить и вывести из равновесия. Так я думала.

Через час я подходила к назначенному месту. Я увидела Клода на уличной веранде, вальяжно потягивающего пина-коладу. Он был одет в какую-то мохнатую футболку и короткие шорты. Нелепее этого образа был только балахон во время премьеры одного из фильмов.

Я вздёрнула подбородок. Это не должно было меня касаться. Однако едва не остановилась, увидев, как к Клоду подсаживается русоволосая девчонка, поспешившая поцеловать его в губы, словно она вернулась из далёкой поездки, а не из уборной внутри ресторана, откуда она, очевидно, пришла.

Белла.

Кого я точно не ожидала, так это её. Одной новостной сводки, которую мне показали Майк и Генри в реабилитации, оказалось достаточно, чтобы уверовать, что Клод явно сошёл с ума, избрав себе в партнёрши глупую школьницу. Я старалась мыслить не предвзято, но ничего не могла поделать с тем фактом, что иногда одного взгляда на лицо человека достаточно, чтобы понять, что он из себя представляет, а эта Белла с милым личиком и манерой беспрерывно смотреть на Клода влюблёнными глазами была даже немного жалкой. Возможно, она являлась хорошим человеком – этого я не отрицала, – однако в «тандеме» с такой персоной, как Клод, она имела все риски потерять себя в этом океане слепого обожания.

Увидев меня, Клод встал со стула и обогнул столик, чтобы встать напротив меня. Он широко улыбнулся, обнажая свои желтоватые зубы, и протянул ко мне руки, подходя ближе.

– Нора.

Мне не хотелось к нему прикасаться от слова совсем, но он решил за нас двоих и в следующую секунду прижал меня к себе.

– Рад тебя видеть.

Я не могла ответить взаимностью. Его поведение напрягло меня с первой минуты, потому что, как правило, расставшись друг с другом не самым лучшим образом, люди не лезут с объятиями и глупой улыбочкой.

Я присела за столик. Клод сел рядом со своей юной пассией и погладил её шею, представляя мне:

– Нора, это моя девушка – Белла. Белла, это моя подруга Нора.

Белла улыбнулась мне своими ямочками и протянула руку.

– Привет, Нора, – сказала она дружелюбно. – Приятно познакомиться.

– Привет, Белла. – Я по-женски мягко сжала ладонь девушки, чтобы не показаться безучастной к проявлению её благожелательности. Мои глаза вернулись с Клоду. – Генри сказал, ты хотел меня видеть.

– Да, я… – На мгновение он умолк, доставая из кармана самокрутку и прикурив. – Я хотел извиниться за то, что втянул тебя в… ну, во всё это.

– Во всё это? – Скептически я приподняла бровь.

Клод взмахнул рукой.

– Ты знаешь, о чём я.

– Нора, Клод рассказывал мне про тебя. Я видела, как он раскаивается и сожалеет, – встряла Белла, сжимая ладонью руку Клода, лежавшую на столе.

– Извини, конечно, но ты тут при чём?

– Я – его девушка, – с гордостью пояснила она. – Я всё знаю и помогаю Клоду справиться с чувством вины.

Да уж, чувство вины если где-то и отражалось, то явно не на его осунувшемся от наркомании лице, которое теперь умело только давить блаженные улыбочки – к месту и не к месту. На реплики Беллы он отреагировал так же.