(Не)Падай - Квант Дарья - Страница 17

Вообще фанаты – особый феномен. Можно ужаснуться от мысли, сколько всего способны натворить фанаты, ведомые лишь одной этой надуманной любовью и ведомые порывами вдохновения, которые дарит им творчество кумира. Отсюда появляются истории самоубийств после смерти любимого кумира[10]. Отсюда же появляются истории наподобие убийства молодой девушки своим парнем, который увидел в песне скрытый смысл, побуждающий пойти на расправу[11]. Список можно перечислять бесконечно, с учётом того, что общество не знает отдельных, частных случаев, которым просто не придали огласки. Самое неприятное, по моему мнению, заключалось в том, что в подобных случаях виноватили не кого иного, как саму звезду. В данном случае звезда и её творчество – лишь спусковой крючок, который подчиняется чужому пальцу. Крючок не несёт ответственности за то, что сделала рука, он всего лишь посредник между намерением и самим выстрелом. Исходя из всего этого, я не могла ответить даже самой себе – действительно ли будет лучше, если люди перестанут сотворять себе кумира? Возможно, когда-нибудь я найду ответ на этот вопрос, ну а пока я предпочитала сохранять нейтралитет.

Тем временем закончился последний день съёмок. Почти вся съёмочная группа довольно скромно (из-за усталости) отпраздновала это событие. Клода «застолье» не заинтересовало, хотя уж ему-то, как главному герою, пристало быть среди всех своих коллег. Я могла его понять – Клод не хотел лишний раз встречаться с Нилом, не хотел, чтобы каждый второй подходил и спрашивал про инцидент с фанатом, покончившим с собой, не хотел веселья, когда внутри него бушевали ураганы: от нехватки наркотиков, от случая с Алеком, оттого, что его жизнь превратилась в какую-то чёртову полосу препятствий.

Мы покидали площадку втроём: я, Клод и главный режиссёр – Стивен.

– Твой водитель всё ещё в отпуске? – обратился Стивен к Клоду.

– Да, Ленни сейчас где-то на морях.

– Тогда мы подвезём тебя и твою ассистентку, Марку не составит труда.

Мы постепенно приближались к выходу. Оттуда начали доноситься многочисленные голоса женщин и мужчин, создавая неразборчивый гул. Мы подошли и увидели толпу журналистов с камерами и микрофонами.

– Какого… – выругался Клод, но не успел продолжить, как, завидевшая его журналистка, растолкала своих коллег по цеху и сделала пару шагов вперёд, попутно махая оператору рукой, мол, подойди ближе.

– Мистер Гарднер, что вы можете сказать по поводу случившегося инцидента с вашим поклонником Алеком Дениэлсом?

– Правда ли то, что вас связывали романтические отношения? – раздался справа басистый голос мужчины, держащего в руке диктофон.

Толпа вокруг нас стала сужаться.

– Клод, как вы прокомментируете информацию о том, что на днях перед смертью Алека Дениэлса вы с ним поругались на почве его нездорового увлечения вами?

– Мистер Гарднер, вы уже читали то, что пишут об этом в СМИ? Каково ваше отношение?

– Так, всё – разошлись! – не выдержал Стивен, вытянув руку вперёд, препятствуя журналистам и ограждая от них Клода. – Клод, Нора, быстро в машину.

Около нас припарковалась машина водителя Стивена. Мы еле продрались к ней сквозь массу горе-писак и более-менее успешно сели на задние сидения. Журналисты не хотели так просто сдаваться, они окружили машину, так что Стивену пришлось попросить Марка поддать рёву и газу, чтобы отпугнуть этих назойливых мух.

Полпути Клод сидел, закрыв лицо руками. Никто из нас не разговаривал, только шум вечернего города доносился до нашего слуха сквозь немного приоткрытые окна. Дома мы оба сели на диван в гостиной, держа в руках свои телефоны. Никто из нас не решался первым заглянуть в онлайн-сводки – никогда нельзя быть готовым к тому, что могут выдумать журналисты, способные раздуть из мухи слона. Нет, среди них, конечно, были нормальные, те, которые опираются только на факты и не сыплют голословными заявлениями в попытке сделать сенсацию.

– Если хочешь, я посмотрю и перескажу тебе? – на пробу я спросила молчаливого Клода.

Тот махнул рукой, мол, мне всё равно.

Я разблокировала телефон и сразу же нажала на значок браузера. Далеко за информацией ходить не пришлось, всё было опубликовано на первой странице. Название первой попавшейся статьи привело меня в большое замешательство, хотя я, казалось, была готова к подобному.

«Невзаимная любовь, Или как Клод Гарднер довёл поклонника до самоубийства».

Что ж, листаем дальше.

«Вчера, двадцатого августа, около часа дня, трагически ушёл из жизни Алек Дениэлс – житель Нью-Йорка, известный многим, как создатель популярной фан-страницы, посвящённой творчеству молодого актёра Клода Гарднера. В сети Интернет Дениэлс считался одним из самых верных фанатов звезды и неоднократно был замечен в первых рядах на официальных мероприятиях в качестве зрителя.

По словам знакомых, за день до самоубийства Алек, будучи помешанным на личности актёра, встретился с ним в одном из баров Нью-Йорка. По словам анонимных источников Клод Гарднер в довольно жестокой форме отверг своего поклонника, едва не доведя ситуацию до ссоры, после чего Алек, написав прощальное письмо, решил покончить с жизнью. Содержание письма пока что не разглашается…»

Я читала весь этот бред с открытым ртом. Далее в статье было что-то про родителей Алека, «скорбно переживающих утрату любимого сына», что, судя по словам самого Алека, было даже смешно.

Клод внимательно наблюдал за моей реакцией, но ничего не говорил.

– Хочешь знать? – спросила я.

Клод мотнул головой.

Ночью, уже лёжа в кровати, я начала просматривать соцсети. Самые разные комментарии, самые разные доводы, самые разные мнения, и никто, никто из этих чёртовых диванных критиков не написал о том, что Клод в этой ситуации – тоже жертва. Никому в голову не пришло, что Клод глубоко переживает произошедшее и что он совершенно не знал об этом ужасном намерении фаната. Ясное дело, начитавшись жёлтой прессы, можно и не такое мнение приобрести. По-хорошему, стоило бы подать иск в суд за публикацию, не соответствующую действительности от слова совсем, но возня с судом дело муторное, к тому же, это не то, что нужно было Клоду сейчас.

Я пошла в его комнату, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, и обнаружила кое-что загадочное – отсутствие Клода в кровати. Его не было на втором этаже, его не было на первом, как не было и на заднем дворе. Его просто не оказалось дома в чёртовых три часа ночи. Его машины, собственно, тоже.

Клод не отвечал на звонки. Сначала я пыталась себя успокоить: «не переживай, Нора, всё хорошо, ему просто нужен свежий воздух, вот и всё», но вечно во всём сомневающееся сердце подсказывало, что грядёт нечто плохое, непоправимое.

Я ждала Клода до утра. Любой шорох, который мне фантомно слышался, я причисляла к тому, что вот он – открывает дверь дома и торопливо раздевается, чтобы быстрее лечь спать, но всё это оставалось только моей фантазией, которая вкупе с напрягшимися нервами била по всему моему существу, словно молотком по наковальне.

И вот, наконец, шевеление ключа в личинке.

Я подскочила с места, готовясь сказать пару ласковых на тему спонтанного ухода из дома посреди ночи. В коридоре Клод стоял, опершись на стену на полусогнутых в коленях ногах, и смотрел в одну точку на противоположной стене. Состояние нестояния. Ясно.

– Ты мог предупредить, что уходишь, – осторожно, прощупывая почву, мягко выговорила я.

Клод, шатаясь, отлип от стенки. Медленными, как у ленивца, движениями, снял с себя куртку и залез во внутренний карман, достав оттуда нечто скомканное. Он прошёл мимо меня, с осторожностью «впечатав» в мою грудь этот помятый лист. Как выяснилось, это оказался скан.

Его я отложила на потом, мысленно вернувшись к виду Клода и его нетвёрдой походке. Я молилась тому, чтобы он был просто в стельку пьян и не более.

– Выбирай, когда мы поговорим: сейчас или днём, когда ты проспишься? – закинула я удочку на серьёзный разговор.