(Не)Падай - Квант Дарья - Страница 14

– Залезай.

Клод послушно переступил борт душевой и сам потянулся к кранам.

– Сначала пусти горячую воду, – командовала я, точно строгая надзирательница. – Твоё тело должно хорошенько прогреться, прежде чем попасть под холодную воду. В этом контрасте вся суть.

Обычные вещи вроде принятия душа делались им медленно, лениво, с трудом, но стоит мне, например, только сказать «ладно, иди уже за своими наркотиками» – он тут же подорвётся с места и побежит за ними, сверкая пятками. С алкоголиками то же самое. Да и вообще то же самое с любым человеком, одержимым какой-либо зависимостью.

Клод равнодушно стоял под горячими струями воды, но заметно поёжился, когда я сказала ему включить холодный напор. Мне приходилось «подталкивать» его как ребёнка, хотя Клод был старше меня на несколько лет.

– Давай, Клод. Сперва это неприятно, потом привыкнешь.

– Да, мамочка, – раздражённо процедил он.

В последнее время он в принципе был раздражительным, и раздражительным по-настоящему, агрессивно. Ломка медленно, но верно делала своё дело, благо, у Клода не было склонности нервно ходить по дому, выкручивая руки и ломая пальцы от острой нехватки наркотика в организме – он просто постоянно лежал в своей кровати и метался по ней заведённой игрушкой.

В планах у меня было заставить Клода наглотаться мочегонных средств – от лекарств до травяного чая – и наесться фруктов и овощей. Я хотела использовать все домашние средства, раз Клод категорически не желал обращаться за помощью к специалисту.

После «экзекуции» в виде контрастного душа Клод вернулся в свою постель, куда я принесла ему всё вышеперечисленное. Он, само собой, артачился, но остатки трезвого ума не позволили ему пренебрегать процессом домашнего лечения. Завтра ему необходимо было вернуться на съёмки бодрым, отдохнувшим, свежим, и я делала всё, что в моих силах.

Вечером, когда Клод, еле подняв себя с кровати, спустился вниз, он сел рядом со мной на диване и положил голову мне на плечо. Я тут же нашла его ладонь и сжала.

– Мы на верном пути. Мы справляемся, как я и обещала.

Клод тихо угукнул. Я продолжила:

– На съёмки я пойду с тобой. Твоё состояние всё ещё шаткое, к тому же я не оставлю тебя в компании этого урода, пускай даже вы будете окружены другими людьми. Хорошо?

– Нора.

– Да?

Я не знала, что он скажет в следующую секунду – возможно, он пошлёт меня к чёрту, а, возможно, и скажет несколько ласковых слов… Но я никак не ожидала, что он коротко поцелует тыльную сторону моей ладони и вымолвит:

– Я тебя не заслуживаю.

Кротко я улыбнулась ему.

– Глупости.

На следующий день я подняла Клода около шести утра из-за съёмок. На съёмочной площадке работа уже вовсю начинала кипеть к половине девятого утра, поэтому мы не спеша поели фрикадельки с пастой в сливочном соусе, собрались и выдвинулись из дома.

Клод, само собой, не выспался. Радовало одно – он ни разу не заикнулся о наркотиках, а просто шёл рядом. Водить машину в таком состоянии я ему, конечно, не позволила, потому до нужной точки мы ехали на такси. Надо было отдать Клоду должное, потому как оказавшись непосредственно на самой площадке, он налепил на себя привычную улыбку и принялся как обычно со всеми здороваться после долгого перерыва. Получалось забавно – он играл актёра, который играл ещё одного человека. Забавно. Вру. На самом деле – печально.

Увидев Нила, занявшего свой режиссёрский стул, Клод крепко сжал губы, как будто сейчас кто-то с особым мазохизмом наступал ему на больной палец ноги. Я даже не могла представить, каково ему было, – всё, что я могла, это мысленно молиться за него и его душевное состояние, еле держащее баланс между «нормально» и «плохо».

Пока Клода и других актёров гримировали, я отправилась за двумя стаканами кофе – один латте для меня и один американо для него. Здесь, на съёмочной площадке, делали просто отвратительный по моим придирчивым меркам кофе, и по этой причине я зашла в кофейню через квартал. Вернулась я не так быстро, как хотелось бы, из-за огромной очереди и, попав в пределы съёмочной площадки, я побоялась, что американо Клода умрёт[9], так как сам Клод уже начинал отыгрывать небольшую сцену с коллегой по фильму.

Я гордилась им. По-настоящему гордилась. Тем, как филигранно он играл своего персонажа, тем, как, забыв о ломке, выкладывался на все сто и, наконец, тем, что он признал у себя наличие зависимости, а это уже первый и самый важный шаг к восстановлению. Оставалось только неукоснительно соблюдать эту аскезу, и я молилась, чтобы сила воли не подвела Клода.

На перерыве он подошёл ко мне и в процессе разговора выкурил две сигареты подряд. Я его в этом совсем не винила. Мы поговорили немного шёпотом о его самочувствии и пришли к выводу, что один съёмочный день он может пережить, при этом не мечась лихорадочно по площадке, а дальше… Дальше уж посмотрим. На крайний случай ему можно было выпить крепкий алкоголь для лучшего сна, но не более того: прекратить быть наркоманом, чтобы стать алкоголиком – сомнительная акция.

– Если хочешь, можешь идти, – сказал мне Клод. – Ты уже достаточно со мной провозилась. Иди домой, ключи у тебя есть.

– Максимум, куда я пойду в ближайшее время – это в аптеку за таблетками от головы.

– Ну вот, видишь, – печально хмыкнул он. – Нервотрёпка со мной наградила тебя мигренью.

– Чушь, – отмахнулась я легко. – Опять болтаешь глупости. Ладно, тебе скоро возвращаться.

– Точно. – Клод потушил бычок об мусорку и выкинул его.

Едва он развернулся, в его грудь впечатался некий субъект среднего роста с русыми короткими волосами и очень длинными руками, судя по тому, как ловко он обхватывал Клода и мёртвой хваткой смыкал их на его спине.

Клод пошатнулся от неожиданности, чуть не упав.

Где-то сзади раздавались крики бегущих к нам двух охранников.

– Ты что, одурел, что ли?! – кричал тот, что пониже ростом.

– Отошёл от него, быстро! – скомандовал второй, обращаясь к «субъекту». – Парень, я не шучу, или хочешь, чтобы тебя дубинками отхреначили?!

Инстинктивно Клод попытался отстраниться и сделать шаг назад, но к нему прилипли так, как обычно обезьяна прилипает к пальме, держась за неё руками и ногами.

– Нет! – вскрикнул парень, когда охранники начали силой тащить его назад. Раздался треск рвущейся ткани рубашки. – Отпустите! Клод!

– Клод, ты как? – участливо я тронула его за плечо.

Он, видимо, ещё пребывал в некотором шоке и ответил мне, смотря на рвущуюся к нему причину беспорядка:

– Нормально.

– Мистер Гарднер, просим прощения, – переведя дух, виновато произнёс один из охранников. – Пацан прошмыгнул мимо нас со скоростью света. Он вам не навредил?

Клод отрицательно мотнул головой, по-прежнему пристально наблюдая за русоволосым парнем.

– Отпустите его.

– Что?.. – ахнул тот, что повыше. – Ни в коем случае, мистер Гарднер! Вы хотите, чтобы этот сумасшедший нанёс вам увечья?!..

Клод прекратил эту болтовню коротким взмахом руки.

– Он не нанесёт мне никаких увечий. Правда ведь?

Парнишка яростно закачал головой, всё ещё будучи скрученный двумя амбалами. Те действительно были крупными по телосложению, и надо быть либо смелым, либо дураком, чтобы попытаться проскользнуть через них, как сделал ранее этот… юноша.

– Ваше право, но мы никуда не уйдём.

Охранники медленно разжали хватку на тонких руках беспредельщика. Тот поправил на себе рукав рубашки, порванной лапищами охранников, пытавшихся его держать.

– Как тебя зовут?

– Меня зовут Алек. Господи, – глаза его загорелись нездоровым огоньком, – я столько раз представлял, как ты спрашиваешь моё имя!.. Клод, – он сделал шаг вперёд, и охрана заметно напряглась, – я просто хотел сказать тебе, что люблю тебя.

– Алек, – осторожно начал Клод. – Сколько тебе лет?

Я стояла и наблюдала со стороны, не в силах вымолвить ни слова, однако понимала, к чему ведёт Клод своими вопросами. На вид парню было лет восемнадцать и, возможно, узнав его имя и возраст, можно было найти его родителей и известить их о неприемлемом поведении сына с дальнейшим запугиванием полицией. Да, это жёстко, но нездоровым фанатам, которые могут вытворить что угодно, необходимо чётко дать понять, что нужно разделять увлечение и помешательство.