"Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Арзамасов Денис - Страница 935

— Ты о чем? — не понял я.

— То, что ты… Выпустил Десана. — с трудом выговорила Тора. — Почему?

— Не знаю. — я чуть пожал плечами. — Наверное… стресс? Может быть, просто я наконец выплеснул из себя весь негатив?

— Да, похоже на то. — согласилась Тора. — Демоны живут за счет негатива. Вернее, они живут за счет любых эмоций, ведь эмоции это проявление человеческой души. Но демоны, которые посильнее, которые умеют не только жрать людей, но стремятся захватить их души — они предпочитают отрицательные эмоции.

— И почему же?

— Отрицательные эмоции открывают дорогу демонам в душу человека. Когда человек проявляет положительные эмоции, он ими не просто делится, он их множит, и в его душе не остается пустоты. Делясь радостью с другими, ты не станешь менее радостным, зато заразишь ею и кого-то другого. Совсем другое дело — эмоции негативные. Проявляя их, ты делишь их между собой и тем, к кому ты их проявляешь. Накричишь на человека — и тебе вроде станет легче. А на самом деле это просто в душе образовалась пустота, которая еще не успела заполниться ничем. И эту пустоту стремится захватить демон. И, однажды захватив кусочек твоей души, демон его уже не отдаст. Он так и будет по частям захватывать ее, пока не завладеет ею полностью. А когда завладеет — считай, что для тебя наступило то, что хуже смерти.

— Что именно?

— Со стороны ты продолжаешь выглядеть так же, разве что глаза становятся мертвыми и безжизненными. При этом тело лишается каких-то потребностей, от питания, до сна. Человек начинает творить всякие безумные вещи, в основном, дикие, такие, что заставят окружающих проявлять к нему негативные эмоции. Он может убивать, насиловать… В общем, делать все то же самое, что демоны низшего порядка. И высшего. А через некоторое время — обычно, небольшое, тело такого человека полностью иссыхает, и он погибает.

— А душа?

— А это самое плохое. — вздохнула Тора и поерзала у меня на руках, устраиваясь поудобнее. — Душа такого человека больше никогда не уйдет на перерождение. Говоря строго, в тот момент, когда демон захватил ее, душа перестала существовать. Погасла.

— А откуда тогда берутся новые души?

— От демиургов. — Тора пожала плечами. — Но это не доказано. Существование демиургов, я имею в виду. Предполагается, что раз есть демоны, которые питаются душами, то должна быть и какая-то противоположность им, иначе придется признать, что рано или поздно демоны пожрут все души в мире.

— Или души просто не перерождаются, а появляются в каждом новом существе. — заметил я, вспоминая слова Десана о том, что он отловил душу, которая уже отделялась от тела. — И со смертью существа умирают тоже.

— Некоторые думают и так. — кивнула Тора. — Но ни то, ни другое пока не доказано… Понятно, почему. А откуда ты знаешь о вероятной смертности души?

— В конце концов, я сам умер. — я усмехнулся. — И, видимо, оказался здесь именно потому, что мою душу перехватили в тот момент, когда она отправлялась… Туда, куда души отправляются после смерти. А раз я оказался здесь — значит, этот мир находится где-то между моим миром и… кладбищем душ.

— Кладбище душ. — улыбнулась Тора. — Осторожно, справа ямка. Значит, теперь ты точно уверен, что ты умер и попал в этот мир, а не… как ты там говорил?

— "Медикаментозная кома" я говорил. — вздохнул я. — Я ни в чем пока еще не уверен, но… Скажем так, я уже начинаю допускать мысль о том, что я действительно куда-то там перенесся и слился с древним могучим демоном. Это все еще плохо укладывается в моей голове, но… На проверку все оказывается слишком связным и логичным. И таким реалистичным… Цвета, запахи, вкусы, другие ощущения… Эмоции! То, что мне приходится тут делать… Тора, я впервые за всю жизнь осознанно что-то своровал! Даже если это всего лишь клетка моего воображения, психоделический мультик, нарисованный опьяненным сознанием, я хочу, чтобы он подольше не кончался!

— И даже демон в твоем теле тебя не смущает?

— Вот что ты сразу начинаешь. — вздохнул я. — Нормально же общались.

— Хорошо, давай не будем об этом. — легко согласилась Тора. — Тогда, может, ты мне расскажешь о своем мире?

— О чем конкретно? — оживился я.

— Ты сравнил медведя с… Тран… вал? Как ты сказал?

— Трамвай. — поправил я. — О, ты сейчас узнаешь для себя много нового!

Так мы и шли до самого вечера — Тора внимательно слушала, а я без устали болтал обо всем, что только приходило в голову. О небоскребах и аквалангах, об автоматах и самолетах, об экранопланах и боксерских перчатках, о Биг Бене и Эйфелевой башне. Когда у меня пересыхало во рту, Тора безмолвно перехватывало меня руками за шею, а я, без каких-то проблем удерживая ее одной рукой, второй подносил к губам флягу, делал глоток и продолжал.

А Тора слушала.

Так же прошел и второй день, и третий. На привалах я осматривал ногу Торы, отмечая, что ожог затягивается прямо на глазах — раз в десять быстрее, чем он заживал бы сам по себе. Вместо давно кончившейся медвежатины я, поставив под руководством Торы пару силков, поймал в один из них олененка, но, черт возьми, рука не поднялась его убить! Эти влажные черные глаза, этот испуганный паралич при виде меня!..

Пришлось его отпустить, а Торе соврать, что ничего не попалось. В конце концов, растительная диета худо-бедно утоляла голод, если опустить то, что приходилось питаться ею практически без остановок, да и желудок мой во время привалов вел себя несколько недовольно, заставляя сидеть в кустах порой по двадцать минут.

У Торы с этим было все еще хуже — ее в туалет приходилось носить, потом уходить, а потом возвращаться и забирать.

Но, несмотря на все лишения, эти три дня серьезно нас сблизили. Из глаз Тора исчезло подозрительное выражение, с которым она ранее смотрела на меня, и уступило место восхищению пополам с интересом. Я все никак не мог остановиться и рассказывал, и рассказывал о своем мире и о своей жизни, легко перескакивая с темы на тему, будто я страдающий от бессонницы хипстер, прыгающий с одной страницы википедии на другую.

Ни разу за эти три дня я больше не испытал ни единой отрицательной эмоции, а когда Тора, под конец третьего, наконец смогла впервые наступить на больную ногу, предварительно для подстраховки обмотав ее повязкой, и вовсе обрадовался!

— Как раз вовремя. — довольно прокомментировала Тора свою прогулку вокруг костра.

— И почему же?

— Завтра мы должны будем выйти к городу.

Глава 18. Город, в котором хочется жить

На следующее утро мы и вправду вышли к городу. «Мы» — потому что Тора сегодня впервые шла сама, хоть и медленно, почти что с моей скоростью. Не торопясь и аккуратно наступая на больную ногу, чуть прихрамывая, едва заметно морщась при неудачном шаге, но все же — шла сама! И даже сама отказалась от предложения снова прокатиться на руках.

Буквально через час после старта мы вышли из леса и оказались перед огромной плоской равниной. То ли мы все эти дни шли по крайне длинному подъему, то ли мы изначально находились на возвышении — но сейчас, выйдя из леса, мы оказались на вершине невысокого, буквально в десять метров, плоского холма с дружелюбными пологими склонами, заросшими высокой травой и душистыми цветами. Никакого злобного колючего кустарника, никаких подлых корней, только свет и доброта.

На равнине, километрах в пяти от нас, если я правильно смог оценить, раскинулся город, к нему от леса вела мощеная булыжником дорога, начинающаяся буквально у нас под ногами — двадцать минут пройти, не больше. Дорога прямой стрелой пронзала равнину и утыкалась в величественную, высоченную, метров девять, не меньше, крепостную стену, а точнее — в громадные тяжелые ворота. Отсюда, конечно, что ворота, что стена, что весь город выглядели игрушками, но стоило прищуриться и разобрать копошение крошечных молекул возле распахнутых ворот, стоило лишь понять, что это — люди, и все увиденное сразу приобретало совершенно другие масштабы.