"Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Арзамасов Денис - Страница 744

– Служить первому роду. Просто служить, – не стал юлить советник, а лишь разыграл искренне удивление: – Вы и меня в чем-то подозреваете?

– Отнюдь, – скопировал его тон Оуэн, – насчет вас я полностью уверен.

Мой взгляд то и дело возвращался к брошенному обручу. А ведь когда я увидела князя около первого гнезда Астеров, то узнала не сразу. Узнала по рукояти легендарного меча. Узнала только по символу власти и никак иначе. А если бы при нем не было оружия? А если бы известный на всю Аэру меч валялся здесь в пыли, так же, как и обруч?

Я ощутила резкое покалывание в пояснице и поняла, что ноги онемели полностью. Короста уже начала свое победоносное восхождение по позвоночнику. На миг стало трудно дышать, а перед глазами потемнело. Неужели все? Я умру на мраморном полу, слушая перепалку с демонами? Нет, не хочу.

Я заставила себя открыть глаза, поднять голову и посмотреть на изуродованное лицо Йена Виттерна. Почему он никогда не носил маску?

– И где же тот, кому вы служите? – спросила Гэли, тревожно оглядываясь.

В голове зашумело, так и хотелось лечь на каменный пол, закрыть глаза и больше не подниматься. Но вопреки всему я продолжала сидеть. Мысли в голове звенели, словно колокольчики, наподобие тех, которыми маменька вызывала Аньес, нашу беглянку с Верхних островов. В Зимнем море много островов, в том числе и Проклятые.

– Они всегда такие? – иронично уточнил первый советник у Йена Виттерна, опуская факел к земле.

– Почти.

– И как вы с этим справляетесь? С их мнительностью?

А ведь магистр был с экспедицией на Проклятых островах, именно там он лишился лица. Так же, как и князь, пусть и при других обстоятельствах.

Как-то раз Тара назвала князя старым. «Ровесник милорда», – ответила на это жрица, имея в виду Йена Виттерна.

Я даже затрясла головой, пытаясь изгнать из головы эту мысль, пытаясь прекратить этот звон. Затрясла так, что едва не упала на пол от головокружения. Говорят, перед смертью перед глазами человека мелькает вся его жизнь. Врут, потому что перед моими мелькала какая-то чепуха, связанная то с магистром, то с князем. Даже из смерти у меня ничего путного не выходило.

«Я не такой затворник, каким меня мнят», – сказал князь в библиотеке.

В глазах снова потемнело. Но мысли-картинки продолжали мелькать, словно карты в руках у гадалки. Я вспомнила человека, что как-то летел вместе со мной на дирижабле. Высокий мужчина, прятавший лицо в шарфе, я то и дело ловила на себе его взгляды, но списала это на то, что кроме нас на судне больше никого не было. А сколько еще таких незнакомцев я встречала и даже не удостаивала взгляда? Если так, то почему запомнила этого? Почему именно за него зацепился мой взгляд художника?

«Князь посещал Академикум и Льеж совсем недавно, на дни Рождающихся Дев. Это я знаю совершенно точно, так как сам организовывал работу охраны», – сказал как-то учитель.

Йен Виттерн и князь Аэры… Карты в колоде, которые сменяют друг друга.

– Девы, я никогда не видела их вместе, – произнесла я, встретилась с растерянным взглядом Мэри и тут же сама для себя добавила: – Это уж чересчур.

Да, это было слишком. Предположение, что Йен Виттерн и князь Аэры, лица которого уже десять лет никто никогда не видел, князь, который носил маску – один и тот же человек, отдавало безумием. Затворник прятал лицо, а магистр Виттерн выставлял увечье напоказ.

И все же было в этой мысли что-то, какое-то разумное зерно, которое все еще ускользало от меня. И вместе с тем, что-то не сходилось, но я пока не могла понять, что.

Скоро я просто упаду. Нужно подумать о чем-то хорошем, не хочу, чтобы мои последние мысли были о князе или милорде Виттерне. Лучше буду думать о Крисе, найду его взглядом и не отведу его до самого конца. Буду думать о любви.

Вот Цецилия тоже любила. И до сих пор любит, невзирая ни на что… Стоп. Если кто и может опознать князя, то это именно она. Я же опознала Криса. От влюбленных глаз не скрыться ни за маской, ни за личиной.

Я все же отвела взгляд от Криса и снова оглядела зал, невзирая на сгущающуюся перед глазами тьму. Степнячки нигде не было. Ее не было именно сейчас, когда она могла расставить все по своим местам. Впрочем, кажется, все это скоро перестанет меня волновать. Девы, как же хотелось закричать, заплакать, затопать ногами, а еще позвать Криса и еще раз ощутить прикосновение его сильных рук. А еще лучше все это разом.

Я закрыла глаза, зал исчез и тут же появился перед мысленным взором снова, но на этот раз на мраморе не было трещин и выбоин. На этот раз в нем стояли другие люди, другие маги, они словно чего-то ждали.

Вот и бред уже начался.

Мысли метались в голове, словно ночные мотыльки, а по позвоночнику полз холод. Пламя на ближайшем факеле качнулось, и я открыла глаза, но это была не магия, это Лиа качнула рукой и улыбнулась. Черноглазый Арирх не сводил взгляда с Йена Виттерна. С магистра почти все не сводили глаз. И только рыжеволосый демон уделял куда больше внимания мрамору колонн, чем происходящему.

– Крис, – позвала я и поразилась, насколько слабым был мой голос.

– Послушайте, молодой человек… – Йен Виттерн сделал шаг вперед.

– Стой на месте, кто бы ты ни был, – приказал Оуэн. И этот приказ очень не понравился учителю, он не привык, чтобы ему приказывали.

– Очнитесь, в вас говорит Запретный город.

– Способ проверить человека на принадлежность, как вы сами выразились, к вражеским силам за последние несколько часов совершенно не изменился, – раздался спокойный голос Мэрдока.

Я обернулась. Сокурсник вставал на ноги. Одни Девы знали, чего это ему стоило. Он старался не опираться на поврежденную ногу, но, увы, ему это не удалось. Мэрдок качнулся, словно опора мостков на реке, но выстоял. Всего на миг по лицу Хоторна пробежала судорога боли, а потом оно снова стало непроницаемым. Девы, спасать Аэру собрались несколько полумертвых учеников, два пришельца непонятно откуда и степная целительница. Самих бы кто спас.

– Прошу, милорд. – Он протянул Йену Виттерну нож из черного металла. Только мой несостоявшийся жених мог таким любезным тоном предложить человеку порезаться.

– Вы плохо выглядите, Хоторн, – мягко сказал учитель. Это собственно все, что он успел сказать, потому что в этот момент очнулся Альберт.

– Я предпочитаю, чтобы меня трогали полностью обнаженные леди, – недовольно сказал кузен, приподнял голову, разглядывая главу Магиуса, лезвия на железной руке щелкнули. – И я предпочитаю женщин, а не тварей разлома. – Его голос звучал до странности ласково. До странности, потому что вместе с последним словом железные пальцы вошли в грудь женщине.

Но вскрикнула отнюдь не Ильяна Кэррок, закричала Гэли, и магистр Виттерн обернулся. Глава Магиуса качнулась, когда кузен вытащил лезвия из ее груди.

Учитель бросился назад. Должен был броситься. Мое зараженное коростой воображение даже успело нарисовать картинку героической гибели Альберта от рук магистра, но в действительности тот остался на месте.

«А Йен Виттерн бы бросился», – пришла еще одна беспокойная мысль.

Мисс Ильяна не упала, не закричала и даже не умерла. Она выпрямилась, и ее глаза залила тьма. Еще один демон…

В Академикуме четыре с половиной одержимых, – так сказала та тварь, что сидела в Этьене. И, видимо, не соврала. Этьен Корт, магистр Олентьен, Алисия Эсток, Ильяна Кэррок и… Кто эта половина? Гэли? Не демон, но и не человек, раз работала на тварей Разлома. Очень может быть.

В изящных пальцах главы Магиуса появился нож. Она схватилась за металл, а не за магию и это тоже было неправильно. Кухарка всегда хватается за черпак, писарь за перо, рыцарь за меч, а маг за зерна измерений. Это как рефлекс, сперва ты тянешь руки к огню и лишь потом осознаешь, что именно сделал.

Глава Магиуса попыталась полоснуть Альберта по шее. Но сталь на полпути встретилась с железной кистью, что успел выставить кузен. Кистью, на пальцах которой не было видно ни одной капли крови магессы.