Личный лекарь вражеского генерала (СИ) - Ильина Настя - Страница 77

— Да будет! — подхватили гости.

Мы опустились на колени. Первый поклон — небу и земле, в благодарность за жизнь, за этот мир, за этот день. Второй поклон — родителям, за воспитание, за любовь, за всё, что они для нас сделали. Третий поклон — друг другу, обещание быть вместе в горе и радости, в болезни и здравии, до самого конца.

Линь Янь поднял моё покрывало.

Я смотрела на него, и мир вокруг исчез. Не было зала, не было гостей, не было никого, кроме нас. Его глаза сияли, как звёзды, и в них отражалась вся моя жизнь.

— Ты прекрасна, — прошептал он. — Моя Сяомин.

— А ты — мой, — ответила я.

И мы поцеловались — впервые как супруги.

Зал взорвался аплодисментами, криками «Счастья!», смехом и плачем. Где-то заиграла музыка, зазвенели чаши, зашептались поздравления. Но я ничего не слышала. Только его дыхание, только его сердце, только его губы, всё ещё касающиеся моих.

— Люблю тебя, — сказал Янь-Янь.

— И я тебя, — ответила я.

Пир был долгим. Столы ломились от яств, чаши звенели, тосты лились рекой. Гости пили за молодых, за родителей, за императора, за мир, за будущих детей. Тан-эр и Ли Сан соревновались, кто громче крикнет очередное поздравление. А-Си уснула на руках у Старейшины, утомлённая торжеством. Юный король Даяо важно беседовал с императором о государственных делах, и все улыбались, глядя на них. Меня должны были сразу отвести в покои по правилам проведения свадеб, где я дожидалась бы супруга, но император настоял, чтобы я осталась, ведь наши отношения с самого начала строились совсем нестандартно и уже давно отошли от всех возможных правил. И вот, когда солнце уже село, а луна поднялась высоко, мой супруг встал из-за стола.

— Простите, — сказал он гостям, и в голосе его прозвучало что-то такое, отчего все понимающе заулыбались. — Моя супруга устала. Пора ей отдыхать.

Меня провели в брачные покои. Они были убраны алым шёлком, повсюду горели свечи, на столе стояли яства и вино. Я села на край кровати, чувствуя, как сердце колотится, как ладони потеют, как голова кружится от счастья и волнения.

— Не волнуйся, — прошептала Тао-Тао, поправляя моё платье. — Всё будет хорошо.

Она вышла, и я осталась одна.

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и в комнату вошёл Линь Янь. Он снял шапку, распустил волосы, и они упали на плечи чёрным водопадом. Он смотрел на меня, и в глазах его горел такой огонь, что у меня перехватило дыхание.

— Ты так быстро сумел сбежать? — с улыбкой спросила я.

— Сумел... попросил прощения и сказал, что просто больше не могу ждать.

— Не можешь ждать? — хохотнула я.

— Не могу. — Он опустился рядом, взял мою руку, поднёс к губам. — Я ждал этого дня всю жизнь. И в прошлой, и в этой. Я ждал тебя. И я сгораю от нетерпения.

Он коснулся моей щеки, и от его прикосновения по всему телу разлилось тепло.

— Ты моя, — прошептал он. — Теперь навсегда.

— Навсегда, — эхом отозвалась я. — Но придётся подождать ещё немного и помочь мне снять все эти украшения. Шея уже болит от их тяжести.

Линь Янь улыбнулся. Бережно он вытаскивал каждую шпильку из моей причёски, пока, наконец, не закончил. А потом он поцеловал меня — нежно, бережно, как самое дорогое сокровище.

Свечи догорали, за окном пели цикады, и где-то далеко ещё гремел свадебный пир. Но для нас двоих время остановилось.

В эту ночь я стала его супругой. По-настоящему. Навсегда.

Эпилог

Пять лет спустя

Цветочная долина встречала нас знакомым ароматом пионов и жасмина. Когда-то это место было скрыто от посторонних глаз пеленой тумана и древних заклинаний, но теперь дорога к нему была открыта. По утрам сюда приходили люди — кто за исцелением, кто за советом, кто просто прикоснуться к чуду, что больше не пряталось в тени.

Я стояла на холме, глядя, как солнце золотит крыши новых зданий, выросших рядом с древней пагодой. Лечебницы, где даосы принимали страждущих. Школа, где учили тех, в ком теплился хотя бы малый дар. Детский сад, где малыши с искорками силы учились складывать пальцы в первые мудры.

Пять лет. Всего пять лет, а сколько всего изменилось.

— Мама! Мама, смотри!

Я обернулась на звонкий голосок и успела заметить лишь мелькнувший за кустами алый халатик. Моя Юэ-эр, четырёхлетняя непоседа, снова устроила игру в прятки. В животе привычно толкнулся малыш — словно хотел напомнить, что тоже здесь и тоже хочет участвовать в этих проделках старшей сестры.

— Юэ-эр! — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал строго, но улыбка предательски расползалась на губах. — Выходи сейчас же!

Тишина. Я вздохнула, делая вид, что сержусь, хотя внутри всё пело от счастья. Моя дочь, наша дочь — такая же упрямая и своевольная, как я когда-то. Дар в ней проснулся рано, и Старейшина говорил, что она может стать самой сильной даосской целительницей своего поколения. Но пока что все её способности уходили на то, чтобы незаметно подкрадываться к спящим котам и перекрашивать цветы в невиданные оттенки.

— Она у меня, — раздался знакомый голос из-за цветущих кустарников, и сердце моё сделало привычный кульбит.

Линь Янь вышел на тропинку, держа на руках нашу Юэ-эр. Дочка обвила его шею руками и спрятала лицо у него на плече, делая вид, что она тут ни при чём и вообще никуда не сбегала. Генерал — регент — мой муж смотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватывало дыхание даже спустя пять лет.

— Юэ-эр, — сказал он строго, но в голосе его слышалась только любовь, — разве можно убегать и заставлять мамочку волноваться? Она же у нас в положении.

— Я не убегала, — донеслось приглушённое с его плеча. — Я просто... шла быстро.

Я рассмеялась, подходя ближе, и дочка тут же потянулась ко мне. Я обняла её, чувствуя, как теплеет внутри от этого маленького, пахнущего солнцем и цветами комочка счастья.

— Быстро шла, говоришь? — я коснулась носом её носа, и она звонко рассмеялась. — А кто обещал слушаться?

— Я обещала, — Юэ-эр прижалась ко мне, и её маленькая ладошка легла на мой живот, туда, где тихонько толкался её брат. — Мам, а он скоро уже появится на свет?

— Скоро, — я поцеловала её в макушку. — Через пару месяцев.

— Я буду его учить, — важно сказала она. — Всему-всему. Даже тому, как прятаться от папы.

Линь Янь обнял нас обеих, прижимая к себе так, словно мы были самым дорогим сокровищем в этом мире.

— Надеюсь, — прошептал он мне на ухо, — он будет таким же упрямым, как его мать. И таким же любимым.

Я повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Его глаза — всё те же, что пять лет назад, в день нашей свадьбы, — смотрели на меня с той же нежностью, с тем же обещанием вечности.

— А я надеюсь, — ответила я, — что он будет похож на отца. Что он родится таким же сильным, таким же добрым, таким же терпеливым, когда его женщины творят что хотят.

— Я всегда буду терпелив, — супруг коснулся губами моего виска. — Ради вас.

Юэ-эр, почувствовав, что внимание переключилось не на неё, заерзала у папочки на руках:

— Папа, ты обещал показать мне ту бабочку, что живёт в саду у Старейшины! Она такая большая-большая, с крыльями как цветы!

— Покажу, — Линь Янь подкинул малышку в воздух, и её смех рассыпался колокольчиком над цветущей долиной. — Но сначала нам нужно поговорить с мамой.

— О чём? — насторожилась я.

— О твоей семье, — он взял меня за руку, и мы медленно пошли по тропинке, усыпанной лепестками. — Я получил письмо от Тан-эра. Они приезжают через неделю. Вся семья. Отец, мать, оба брата. Кстати, Тао-Тао с Ли Саном тоже приедут. Не думал даже, что эти двое когда-то решат пожениться.

— Тао-Тао! — обрадовалась я. — Она же должна была остаться помогать в школе в Лояне!

— Отпросилась, — улыбнулся Линь Янь. — Говорит, что соскучилась по своей госпоже. И по маленькой принцессе, которая уже обещала показать ей всех садовых лягушек.

— Это будет катастрофа, — рассмеялась я. — Юэ-эр с Тао-Тао в одной комнате... Дворец не выдержит.