Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 60

Я снова задаюсь вопросом об этой идее экспозиционной терапии.

Я быстро отстраняюсь и виновато улыбаюсь. — Прости меня. Если я когда-нибудь зайду с тобой слишком далеко, причиняй мне боль любым способом, который тебе нравится. Я это заслужил.

Мэйвен тихо фыркает, качая головой. — Я могу справиться с поцелуями. Я не стеклянная.

— Поверь мне, любимая, я знаю, что это не так.

Она наклоняет голову, глаза сузились. — Как много ты знаешь?

Я наматываю прядь ее волос на свою неповрежденную руку, потому что так кажется, будто я привязываю ее к себе. — Я знаю, что ты из Нэтэра. Я видел, как ты возвращалась, и не один, а два раза, так что осмелюсь сказать, что ты больше не человек. И исходя из того, где я тебя нашел, я полагаю, что ты намеревалась убить Мелволина, поэтому я предполагаю, что остальная часть «Бессмертного Квинтета» также является честной добычей для тебя.

Мэйвен ничего из этого не отрицает. — Следующим я собираюсь убить твоего отца. Тебя это беспокоит?

Я обожаю, какая она прямолинейная. — Совсем наоборот. Скажи мне, чем я могу помочь.

— Я вижу, что жгучая ненависть взаимна.

— Более чем. Мораль никогда особо не влияла на меня, и на моих руках достаточно крови, чтобы окрасить целый континент, но по сравнению с Сомнусом я святой. Он — причина, по которой я потратил большую часть своей жизни, выслеживая хищников, чтобы вершить свою собственную форму правосудия.

Мэйвен проводит пальцем по пирсингу в моей брови, словно погруженная в свои мысли. Сегодня вечером она так свободно прикасается ко мне, и каждый раз, когда она это делает, мое сердцебиение учащается вдвое.

— Ты имеешь в виду сексуальных хищников, — наконец уточняет она, затем снова начинает лечить мою руку. — Должно быть, это как-то связано с тем, что ты убил всех этих людей в суде.

— Все они были соучастниками того, что серийный насильник вышел на свободу. Многие были подкуплены, другие молча согласились. Я решил избавить мир от такого уровня трусости.

— Хорошо. А насильник?

Именно из-за него я впервые приехал в Халфтон несколько недель назад. Я получил таинственное анонимное сообщение о том, что человек, вышедший на свободу, которого я с таким нетерпением ждал, чтобы помучить, будет где-то поблизости. И хотя я не нашел его в Халфтоне, я наткнулся на слабые, затяжные остатки самой уникальной потрясающей ауры, которую я когда-либо видел, — ауры Мэйвен.

После этого я искал ее. Я вернулся в Эвербаунд и присутствовал на Поиске, надеясь увидеть, кому принадлежала эта красивая, мерцающая темно-лиловая аура. И в тот момент, когда я увидел ее стоящей на сцене, для меня перестало существовать все, что было вне ее.

— Пока нет, — мягко отвечаю я, едва сдерживая желание поцеловать ее снова. Вместо этого я снова касаюсь мягкости ее темных волос, играя с ними.

Она изучает меня. — Я слышала, ты также убил хранителя родителей Сайласа. И его дядю.

— Технически, они покончили с собой, — размышляю я. — Я только зарождал семя в их умах. Постоянно.

— У тебя должна была быть причина.

Мои губы кривятся. — Она обязательна?

Когда она выжидающе приподнимает бровь, я вздыхаю и отпускаю ее волосы. Это то, о чем я никогда не собирался никому рассказывать. Тем не менее, я полностью наслаждаюсь этой открытостью с моей темной малышкой. Если я для нее открытая книга, возможно, однажды она ответит мне тем же.

— Омар Крейн, хранитель квинтета родителей Сайласа, был волком-оборотнем, страдающим болезнью. Извращенной разновидностью болезни разума, которую я выслеживаю при каждом удобном случае. Ему нравилось использовать детей, особенно детей влиятельных семей наследия.

Ее лицо темнеет от того же гнева, который я испытываю каждый раз, когда нахожу одного из этих отвратительных ублюдков.

Я отвожу взгляд. — К сожалению, мне пришлось слишком близко познакомиться с разумом этого подхалима, чтобы суметь сломать его максимально эффективно, так что я знаю: для него это было вопросом власти. Тайно разрушать наследников своих конкурентов, скрывая от мира свои гнилые фантазии. И когда я находился в его снах, изучая его психику в поисках лучших способов его развалить, я понял, что он положил глаз на…

Я запинаюсь. Стоит ли ей это говорить? Это только расстроит её.

— Нацелился на?

— Децимуса, — бормочу я.

Ее глаза расширяются от возмущения. Я был прав. Это расстраивает ее, поэтому я спешу закончить и покончить со всем этим.

— В то время ему было восемь лет, и он привлекал слишком много внимания как чудо-ребенок уважаемой семьи Децимус. А это значит, что он привлек внимание и Омара Крейна всеми наихудшими способами. Когда я обнаружил это, я разломал разум Омара кусочек за кусочком, пока он не возжелал смерти больше всего на свете. Наблюдать, как он вонзает это серебро себе в лоб, было за гранью удовлетворения, и я ни разу не пожалел об этом.

Мэйвен выдерживает паузу, словно пытаясь взять себя в руки, несмотря на переполняющие ее эмоции. Затем она шепчет: — Ты убил семью Сайласа, чтобы защитить Бэйлфайра.

Как же это выставляет меня до смешного мягким. Я издаю неопределённый звук и разглядываю руку, которую раньше ранили. Она всё ещё адски болит, а постепенно регенерирующая кожа ярко-красная, но, по крайней мере, она больше не наполовину расплавлена.

— Это был эффект домино, — объясняю я. — Я только свел с ума их хранителя и дядю Крейна, потому что они были вовлечены в торговлю людьми. Остальные после этого убили друг друга или самих себя, движимые проклятиями и тому подобным. Но Крейн никогда бы мне не поверил, если бы я сказал ему это. Ему гораздо удобнее ненавидеть меня за это, поэтому я никогда не утруждал себя объяснениями.

Она кивает и садится рядом со мной на кровать. — Если Бэйлфайру было восемь, тебе было… тринадцать?

— Что-то в этом роде.

— Ты очень милый, в каком-то безумном смысле, — сообщает она мне.

Я не могу удержаться и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в висок. — Мне нравится, быть безумным. Тебе тоже. В этом смысле мы довольно совершенны.

Мэйвен кивает и зевает, и я понимаю, насколько она устала. Я был слишком рад снова увидеть ее, чтобы заметить, как тяжело давит на нее Лимб.

— Тебе нужно отдохнуть, — мягко говорю я. — Сейчас предрассветный час. Я предполагаю, что здесь все стало только хуже, так что тебе понадобятся силы.

— Во-первых, у меня есть еще три вопроса.

— Спрашивай о чем угодно.

— Ты так и не сказал мне точно, куда ходил. Где ты был?

Я встаю и беру припарки, готовя все к тому моменту, когда она ляжет спать. — Недавно произошло три невероятно больших нашествия теневых демонов, все с интервалом в несколько часов друг от друга. Это привело Лимб в беспорядок, что привело к тому, что огоньки и тени вырвались на свободу и разрушили две устаревшие базы недалеко от Границы. «Бессмертный Квинтет» послал меня сдержать ситуацию.

Я также использовал это время, чтобы раздобыть побольше ревериума, и отыскал странно бесцветное растение, которое в настоящее время находится в кармане моей кожаной куртки. Я нашел его во внутренних пределах Границы. Я отдам это Крейну, когда он проснется, чтобы он мог посмотреть, поможет ли это состоянию Мэйвен, точно так же, как ревериум помогает мне. И если это не сработает, я найду способ выбраться из-под защиты Эвербаунда и продолжу поиски, если потребуется.

Когда я поворачиваюсь к ней, Мэйвен, кажется, глубоко задумалась. Я улыбаюсь. — Какой вопрос номер два?

— Говоря о сексуальности, тебя интересуют мужчины?

Мои брови взлетают вверх. Это неплохая смена темы. Она всегда так восхитительно неожиданна.

Когда Мэйвен видит мою реакцию, она уточняет: — Я думала, Бэйлфайр и Сайлас могли бы быть вместе. Но они не будут, и я подумала, не хочешь ли ты…

— Потрахаться с ними? — Я морщусь. — Не хочу оскорблять твой вкус в мужчинах, дорогая, но это отвратительно.

Она наклоняет голову. — А как насчет других мужчин?