Архитектор (не) моей мечты (СИ) - Глиб Тая - Страница 36

Снять эту сексапильную красную тряпочку не выйдет в таком положении, а попытки приводят только к хрусту швов. Разорвано. Но лучше платье, чем если моё неудовлетворённое тело просто взорвётся. Он наконец освобождает меня, и я — в одном кружевном чёрном белье, которое специально для него… Не представляю, насколько пошленько я сейчас выгляжу на его коленях, вся такая готовая в его машине посреди леса… Но его глаза и всё тело буквально оглушают желанием… Хотя нет, они кричат во весь голос, а он шепчет своим низким, уже подсевшим:

— Охуенная!

Я пытаюсь расстегнуть пуговицы на его рубашке, но они не поддаются. А я хочу ощутить его кожа к коже… Хочу его близко. Хочу в себе…

Илья накрывает мои руки своими:

— Сам.

Рвано меня целует, прикусывая и оттягивая мою нижнюю губу. И я вибрирую там… Разбирается с рубашкой и она летит в сторону… Лязганье пряжки ремня, и он высвобождает «стального». Блин, как это пошло, но в моменте — красиво и правильно. Он уверенным движением сдвигает мои трусики и рычит:

— Какая ты сочная девочка. Наигралась, что сама уже потекла?

— Хорош трепаться. — Прислоняюсь к нему губами, чуть нависая над ним.

Ольхов ухмыляется. Одним рывком обхватывает, приподнимает мои бёдра и усаживает на себя. На всю длину.

— А-а-а!

До одури! Сразу бьёт первая волна судорог и спазмов внизу живота. Он буквально вжимает меня в себя и начинает медленно, а потом ускоряясь, насаживать меня на себя. Это такая пытка. Я сжимаюсь от первой волны оргазма. А он продолжает. Рычит на ушко:

— Расслабься. Будет ещё…

И меня отбрасывает в нереальное… Илья продолжает с большим напором, всё глубже и глубже. Тело вновь расслабляется, и новая волна мурашек и закручивающейся горячей спирали внизу живота разлетается, заставляет внутренне сжиматься и вновь парить…

— Молодец, девочка!

Илья ускоряется и буквально вбивает. Мы мокрые. Дыхание оглушает: мои всхлипы и его рык. Влажные касания кожа к коже. Мои стоны. Я не вижу ничего. Только чувствую. Чувствую… Тону в этих ощущениях…

— Ещё, девочка! Доверься… Я за тобой…

И… вместе… с обрыва… летим…

Глава 38

Мулета

Илья

Ощущения и картинка, которая разворачивается перед моими глазами в машине, заставляют улыбаться и ловить флешбэки.

Флешбэки (примерно полгода назад)

Илья

Студенты пригласили вместе сходить на какое-то артхаусное кино и обсудить его. Идея мне понравилась. Тем более Андриевская была инициатором, а на её инициативы я иду с поднятым «знаменем».

Конечно же, как это и бывает, большая часть группы слилась, но главное — Наташа пришла. Когда все зашли в зал старого кинотеатра и заняли места поближе, мы, не сговариваясь, поплелись на «галёрку». Там диванчики и красота… Садимся рядом. Через пару минут в тёмном зале приходит чёткое осознание, что нас здесь не рассекретят. Я присаживаюсь к ней ближе.

Она сегодня на первый взгляд выглядит сдержанно: брюки, облегающие её стройные ножки, и рубашка. Но в полумраке я цепляюсь за вкусные детали, а моё воображение дорисовывает образ.

Три пуговицы расстёгнуты, и открывается потрясающий вид сверху. Кулончик с маленьким, ярко сверкающим бриллиантиком падает ровно в ложбинку груди. Чистой троечки, упругой и такой манящей.

Ткань на брюках тонкая, и я буквально чувствую жар от её тела, когда наши бёдра соприкасаются. Приобнимаю за талию. Она принимает это, сама подаётся навстречу и чуть опирается спиной на мою грудь.

Сердце качает кровь с бешеной силой. В первое мгновение нашей «сцепки» «стальной» напрягается и рвётся на выход. Но сейчас явно не его звёздный час… У нас серьёзное кино и впереди публичные обсуждения в роли преподавателя и студентки.

Но до этого — примерно полтора часа наших невидимых для сторонних глаз игр… Тяжело быть рядом, чуть касаться её и не идти дальше.

На экране разворачивается жаркая сцена в машине. Двое любовников… Картинки проникают в сознание, меняя образы героев на нас. По девочке вижу, что и у неё такие же мысли…

Как я её хочу. На финальных жарких аккордах сцены кажется: не смогу, схвачу её и уволоку в ближайший угол, где пошло и грязно овладею. Пытка. Держусь. Но, блядь, надо пойти покурить. Хочу отстраниться и встать. Выйти.

Но Наташа не позволяет. Разворачивается ко мне лицом, сама притягивает за плечи к себе и буквально впечатывается в мои губы. Они мгновенно вспоминают её сладкий, медовый вкус. Её гладкие, влажные губки нежно, но неуверенно скользят по моим… А меня рвёт на части. Не могу больше. Буквально втрамбовываю её в себя и проникаю глубже языком. Если нельзя её всю, то хотя бы её рот. Не оторваться.

Не отстраняемся, пока не начинаем задыхаться. И второй «заплыв». Порывистый, страстный. Не могу не кусать её губку, не оттягивать, не вылизывать её язык, не скользить по её зубкам… Обожаю… И пью её, пью, никак не утоляя жажды. Высыхая по ней всё сильнее…

Фильм уже идёт стороной. У нас своя короткометражка на репите. Ещё и ещё.

Резко отрываемся, когда загорается свет, а первые ряды начинают рвать наше пространство множеством звуков.

Отстраняемся, но шумно и рвано дышим. Наташка хватает сумочку и выбегает в коридор. А я сижу на этом диване, накрыв свои губы рукой, пытаясь сохранить то самое дорогое, что она мне оставила…

Иду искать мою малышку. Не могу обещать такой же страсти вечером в моей машине, но домой отвезти эту девочку я обязан и очень хочу её согласия…

Сейчас

Илья

По взгляду Наташки вижу, что она тоже вспомнила тот эпизод.

— В прошлый раз было не так жарко… — говорит она, пряча ухмылку.

— Но тоже по-своему сладко.

Тогда я её нашёл и уговорил подвезти домой. Наше прощание в машине было не таким, как в том фильме, и тем более не таким, как сегодня. Но в нём тоже была истинная сладость… В прикосновениях рук, лёгком касании моих губ к её шейке и щеке, губам… И слова: — Иди, малышка. И её: — Не отпускай! Я: — Не сегодня. Но никогда…

Наташка отмирает:

— Илья, я уже тогда была сильно влюблена. Неужели ты не видел и не понимал?

— Я знал. И я тоже любил уже тогда…

— Зачем мы ждали?

— Чтобы нагуляв аппетит и распробовать сейчас…

— С тобой рядом я всегда готова «есть».

Я раскрываю ей свои объятия, и она поддаётся ко мне, а я выдыхаю:

— И это блюдо — всё для тебя…

Мы улыбаемся.

Наташка

Видок у меня ещё тот. Затраханность «красными флагами» обозначена на моём лице и расслабленном теле. Пересаживаюсь на сиденье рядом с Ильёй. Он протягивает мне свою рубашку. Мулета* порвана и валяется где-то на заднем сиденье.

Сам он натягивает приспущенные брюки, застёгивает ремень и выходит из машины, взяв футболку из сумки в багажнике. Он иногда ездит в зал в городе помимо своего поместья, и у него всегда есть сменка.

Я чувствую его внутреннее спокойствие, силу и какую-то расслабленность. Всё-таки накал страстей был очень велик, и нас обоих после такой бурной сцепки на время отпустило.

Уже обращаясь ко мне…

— Едем?

— Угу.

— Надо попасть в магазин. Марк ждёт мороженое. А то, что мы захватили, уже растаяло от нашего пути и вибраций внутри машины. — Илья улыбается и скользит по мне взглядом. Чуть хмурится и отводит глаза, но вновь поднимает их: — Наташ, я не переборщил? Извини, сорвало резьбу… Ты и машина — это перегиб…

— Перегиб — это морозить девочку больше трёх лет, Ольхов. А секс в машине с тобой — это очень вкусно… — Он смущённо улыбается. Доволен как кот. — Поехали, а то сейчас договорим до нового захода. А Марк и правда ждёт.

* Мулета — это красная ткань, натянутая на деревянную палку (эсток), которую матадор использует в финальной части корриды. Здесь метафора для обозначения красного платья Наташки, которым она «помахала» перед внутренним быком Ольхова.