Архитектор (не) моей мечты (СИ) - Глиб Тая - Страница 23

— Привет! И ты отлично, — улыбаюсь я в ответ.

Илья сегодня — мой полный антипод. Ослепительно белый лён на фоне моего чёрного платья.

Стоило мне подойти, как он порывисто притягивает меня к себе. Ладони ложатся на открытую спину, обжигая кожу, и я не выдерживаю — прижимаюсь почти отчаянно. Хочется впитать его запах, до капли раствориться в нём. Мы не виделись всего день, но внутри всё дрожит от голода по нему.

Поцелуй выходит глубоким, жадным. Мы напрочь забываем, что в сотне метров за забором — вся моя родня и нас в любую секунду могут застукать. Плевать.

— Поехали отсюда, — выдыхает он мне прямо в губы.

Илья помогает мне забраться в высокий салон, на ходу забрасывая на заднее сиденье пакеты с бабушкиными гостинцами и букет от Дмитрия. Едва захлопывается дверь, двигатель мощно заурчит, откликаясь на его движение.

— Едем?

— Да. Куда угодно!

— Хочу познакомить тебя с одним местом, — он перехватывает мой взгляд, и в его глазах мелькает азарт. — Твои сёстры там уже отметились на моём дне рождения. Поместье моей семьи.

— Машка и Дашка? — я возмущённо вскидываю брови, пока он выруливает на трассу. — Вот ведь паразитки! И ни словом не обмолвились…

— Не бунтуй, малышка. Сегодня мы там будем абсолютно одни. Я сам тебе всё покажу.

Илья

— Здесь хорошо, — тихо произносит Наташа. В её голосе я слышу то самое умиротворение, ради которого всё это строилось.

— Я жил этим проектом несколько лет, — отвечаю я, сокращая дистанцию. — Сам чертил каждый узел, подбирал фактуру этого белого кирпича, чтобы он не слепил, а мягко впитывал закат. Мне хотелось, чтобы дом не просто стоял, а буквально обнимал тех, кто внутри. Кроме ландшафта, конечно. Это проект моей матери — Ларисы Ивановны, или Лары Крав. Сейчас она со своим мужем «номер три» успешно покоряет Лондон.

Я смотрю на сад, где тени становятся всё длиннее, обволакивая безупречный газон.

— Обычно здесь царит тишина. Я никого не впускаю в этот «заповедник», кроме самых близких. От матери здесь — эта живая, пахучая зелень. А от меня — всё остальное: ритм стен, смолистый аромат банного сруба, сама душа этого места.

Я замолчу на мгновение, вдыхая прохладный воздух, перемешанный с запахом её парфюма.

— Знаешь, как архитектор я проектировал здесь счастье. Мечтал о большой семье. Хотел, чтобы дом вибрировал от жизни: от смеха друзей, от топота детских ног по теплому полу. Я всё просчитал: от бассейна, где вода кажется жидким шелком, до каминного зала с такой акустикой, что слышно каждое «люблю», сказанное шепотом. Живи и радуйся.

Перевожу взгляд на Наташу. В золотистом свете уходящего дня она — единственная деталь, которой мне не хватало для симметрии.

— Но когда? — она оборачивается ко мне. — Когда строился дом, ты ведь должен был быть ещё в Лондоне?

— Нет, я еще был здесь. Начал проект в двадцать два года — на чистом энтузиазме и избытке тестостерона. А потом он постепенно обрастал правками и новыми слоями, как старое дерево. В таком виде я застал его уже после окончательного возвращения.

Наташа чуть ежится от вечерней прохлады, обхватывая плечи руками. Я вижу, как она колеблется: отводит глаза, набирает побольше воздуха, словно ныряет в ледяную воду, но в последний момент выдыхает, так и не решившись…

— Наташ, спрашивай. У тебя на лице написано «критический вопрос к автору проекта».

— Почему ты вернулся из Лондона? Я знаю, что там была какая-то… непростая история.

— Ого, уже и слухи пошли? — я не могу сдержать ухмылку. — Моя репутация бежит впереди меня.

— Ну, есть чутка, — она смущенно шмыгает носом. — Студентам только дай волю языком почесать о строгом преподе.

— И ты, Брут?

— Нет, я — нет! Но… просто интересно.

— Хорошо. Я всё расскажу, но давай передислоцируемся в дом. Твоё платье — шедевр легкой промышленности, но оно скорее защитит от пыли жаркого полдня, чем от подмосковного сентября. Ты уже почти превратилась в ледяную скульптуру, а я предпочитаю живых женщин.

Я слегка касаюсь её локтя — кожа прохладная, но под ней чувствуется жизнь — и веду её внутрь, в тепло…

Глава 23

Недостающая деталь

Наташка

Мы сразу попадаем в просторный холл, который является главной планировочной осью дома: он плавно перетекает в гостевую зону. Отсюда открывается вид на патио с бассейном и зоной барбекю. Пространство гостиной организовано безупречно: несколько скрытых дверей ведут в приватные помещения — каминный зал и кабинет самого Ольхова, его «святая святых». Справа от входа — логичный переход в кухонный блок с выходом на одну из террас.

На цокольном уровне сосредоточен велнес-блок: бассейн, спортзал, лаконичная сауна и хаммам. Технический регламент соблюден идеально — предусмотрены отдельные выходы в паркинг и хозблок. Напротив главного входа парит лестница — консольная, почти невесомая конструкция, ведущая на второй этаж, в зону спален.

Архитектура дома работает со светом филигранно. Несмотря на сумерки, за счет панорамного остекления и выверенных сценариев искусственного освещения пространство сохраняет объем. Интерьерный код считывается мгновенно: натуральный массив светлого дерева, матовые поверхности в пудровых и кремовых тонах — это создает ощущение стерильной чистоты, которое магическим образом трансформируется в уют. Дом — точное отражение Ильи. Здесь всё подчинено его ритму. И мне здесь легко… Кажется, я наконец-то в правильном для себя месте.

— Наташ, выпьем что-нибудь? — голос Ильи благодаря акустике помещения звучит особенно глубоко и сексуально.

— Только не алкоголь. Ты же знаешь мой «дизайнерский» побочный эффект: я либо уйду в глубокий релакс, либо начну творить несусветную дичь…

— Может, чай?

— Идеально!

Мы переходим в кухню. Высокотехнологичный хай-тек здесь мастерски приправлен мягкими нотами прованса — редкое по чистоте эклектичное решение.

— Может, я заварю? — Илья занимает место за барной стойкой, а я на каком-то интуитивном уровне, будто сама проектировала этот интерьер, безошибочно открываю нужные дверцы и нахожу чайные пары. В соседнем модуле — коллекция чая… Илья тепло улыбается, в его глазах искрит ирония.

— Что?

— Ничего… — его голос — чистый бархат. Он вызывает во мне какую-то неконтролируемую вибрацию, резонанс, от которого хочется замереть и просто впитывать его присутствие всем своим существом.

— Ты была необходима этому дому… Это твой дом, Наташ. Ты — как недостающая деталь этого долгостроя, который только с тобой стал завершённым. Тебе не нужно спрашивать, где что лежит, потому что ты чувствуешь это пространство. Это наш дом, Наташ…

Я впитываю эти слова. Не сразу улавливаю смысл, сначала просто растворяюсь в тембре Ильи, но чуть позже отмираю:

— Илья, это звучит ужасно красиво… Но ты не слишком торопишься?

— Я и так непростительно задержался с этими словами… Наташ, я люблю тебя. И этот дом отныне — твой. Наш дом.

«Звучит красиво…» — я обдумываю услышанное. В этих словах нет двойного дна, но есть одно «но»…

Я с какой-то невероятной легкостью организую всё для чаепития. Сервировочные салфетки под приборы, вазочка с конфитюром, мёд… Всё происходит само собой. Здесь всё расположено именно так, как расположила бы я: безупречная эргономика, которая совпадает с моей внутренней логикой. Может, мы и правда с Ильёй из одного теста?

За чаем мы неспешно болтаем. Нет никакой суеты. Ощущение, что мы действительно вернулись домой, а не заехали в гости на вечер. Нам больше не нужно никуда спешить. Полная расслабленность.

Я любуюсь Ильёй. Смотрю, как пар от чая касается его лица, как на его влажных и горячих губах задерживаются капли…

— Илья, ты обещал рассказать мне про Лондон. И про то, почему на самом деле вернулся в Россию.

— Ну, это не такой приятный разговор, как ты думаешь. Не уверен, что он подходит для такого прозрачного и лёгкого вечера.