Искусство любить Пышку (СИ) - Есина Анна - Страница 41

Она запутывается пальчиками в моих волосах и вдруг оттягивает их назад, прикусывает подбородок, спускается с поцелуями на мою шею. Тянет бегунок замка на куртке вниз и вслед за ним оседает на пол.

Жаркие губы касаются футболки. Ощущаю огненное покалывание на коже, которое моментально передаётся в пах.

Алёна встаёт на колени, вонзает зубки в клапан ширинки, задирает голову и дерзко смотрит на меня.

А что я? Спешу сбросить верхнюю одежду и как-то одновременно умудряюсь расстегнуть ремень и спустить джинсы. Нетерпение такое, словно мы оба подростки, которые договорились потискаться в отсутствии родителей, а те должны вернуться вот-вот.

Белоснежка с довольной улыбкой прикасается ко мне губами. Дразнит. Покрывает лёгкими поцелуями. Упираюсь кулаком в стену, чтобы не мешать. До пелены перед глазами хочется сделать всё по-своему. Быстро, жёстко, несдержанно. Её это испугает, а мне испортит охренительный момент.

Алёна развязывает поясок своего халата и смыкает на мне губы. Не знаю, что лучше. Её ласка или то, что вижу перед собой. Одной рукой она помогает себе, другой выпутывается из одежды. Потом распускает мокрые волосы. И меня трясёт.

Фонари в мозгу гаснут по очереди, и наступает кромешная тьма. Срываю с себя футболку, поднимаю Шоколадку с колен и со щенячьим повизгиванием прижимаю к себе. Кожа к коже. Тепло её тела сливается воедино с моим.

Она дрожит.

— Я сделала что-то не так?

— Ты не умеешь делать не так, всё идеально. Просто я слишком долго этого ждал. Хочу любить твоё тело.

Она вздрагивает, когда поднимаю её на руки. Смеётся. Мне нравится такая реакция. Правильная. Не трусливая. Мы целуемся, поэтому путь я прокладываю по памяти. Огибаю диван, прохожу мимо балкона. Алёнка отстраняется и пищит:

— Макс, только не в спальню!

Ей, видимо, не хочется объяснять, почему там такой кавардак. А мне плевать на беспорядок, требуется лишь найти горизонтальную поверхность, рухнуть на неё в обнимку с этой невозможной женщиной и потерять счёт стонам.

И всё-таки желание девушки для меня — закон. Разворачиваюсь к дивану и аккуратно укладываю своё лакомство на спину. Нависаю сверху.

— Так сойдёт? — мне важно понимать, что ей комфортно.

— Да-а-а-а, — она зажмуривается и подаётся вверх к моей руке, которая ложится на грудь.

Чертовски идеальная. Вся, целиком. И кожа у неё невероятная. Шелковистая, сливочная, без единого изъяна. Пользуюсь тем, что она прячется от меня за опущенными веками, и любуюсь плавными линиями и мягкими изгибами. Гладкая. Красивая. Загрызть охота, до чего хороша!

Осторожно ложусь сверху. Задним умом вспоминаю обрывки рассказов о прошлом опыте. Всегда в одной позе. Без ласк и прелюдий. Как справить нужду.

На такое способен только отъявленный отморозок. Не наслаждаться таким телом, пользоваться им, как резиновой куклой — это преступление против человечества, вот без дураков.

Даже я в своей дикой похоти не смею набрасываться с наскока.

Миллиметр за миллиметром пробую её на вкус. Губами, зубами, руками. Пьянят её запах, её сбивчивое дыхание, её тихие стоны. Она реагирует на каждое прикосновение и, когда я уже возле живота, вдруг распахивает глаза и глядит на меня с ужасом.

— Моя красивая девочка, — ныряю языком в пупок и посасываю края.

Она хватается руками за подлокотник над головой и приподнимает бёдра. Паника во взгляде сменяется нетерпением. Так-то вот. Ей нужна похвала, одобрение. Делаю мысленную зарубку и веду губами ниже.

Очередной виток истерики настигает через полминуты. Едва касаюсь языком треугольника кожи с короткими волосками, Алёна резко садится и отпихивает мою голову.

— Нет, Макс, пожалуйста, без этого. Мне... мне... стыдно.

В другой ситуации я бы поспорил, но сейчас хочу расслабить свою недотрогу и показать, что секс — это вовсе не гадко.

— Как скажешь, Алён, — чмокаю внутреннюю сторону бедра и возвращаюсь к лицу. — Всё, что пугает или отталкивает, озвучивай. Я не собираюсь ломать тебя, заставлять или делать неприятно. Хорошо?

Вместо ответа она в отчаянии прижимается к моим губам. Снова прячется, но это неизбежно. От старых привычек сложно отказаться, поэтому я поддаюсь её напору.

Чувствую, как выгибается подо мной, шарит руками по телу, находит искомое и смело гладит. Обвивает меня ногами и прижимается. Елозит, поторапливая.

Её разрывает на части от дискомфорта. Однако возбуждение острее, пересиливает все внутренние страхи.

Мне нужно убедиться, что она готова. Физически. Аккуратно веду пальцами по складочкам, с удовольствием подмечаю, сколько на них влаги и улыбаюсь. Алёнка, понятное дело, опять стопорится. Замирает, словно в ожидании хлёсткого удара. Повисает на моих плечах и жмётся лбом к шее.

А мне хочется поиграться, раззадорить её по-настоящему. Только с этим придётся повременить.

Медленно направляю себя внутрь. Она деревенеет. Даже внутри у неё всё сжимается в тугую пружину.

— Т-ш, маленькая, — шепчу у самого ушка и быстро целую всё, на что падает глаз, — никакой боли не будет. Лишь нежность. Лишь тепло. И немножко приятно.

— Только немножко? — она почти не шевелит губами, зато жмурится так, будто я с неё кожу живьём сдираю.

Вздыхаю. Если не доверится, удовольствия точно не выйдет. Я просто сверну это шапито на полпути. Не хочу мучить ни себя, ни её.

— Давай по-другому, — осмеливаюсь предложить. — Я сделаю тебе очень приятно, а потом мы продолжим, если захочешь.

Она тоже набирается храбрости и смотрит на меня. Слегка щурится от яркого света. Даже удивительно, что не заставила его выключить.

— Нет, продолжай. Мне понравились твои пальцы. Понравится и... он. И прости, что...

Накрываю её губы своими, просто чмокаю, чтобы перебить.

— Не извиняйся. Мы всё исправим. Ты только доверься мне.

Она с серьёзным лицом кивает, гладит меня по щекам и подаётся вверх, отыскивая мой сжатый в руке член. Ойкает, когда прикасаюсь им, чуть углубляюсь. Дышит со свистом. Морщится, но тут же заставляет себя расслабиться.

Мы замираем, когда я полностью оказываюсь в ней.

— Всё? — спрашивает с лёгким удивлением.

Вопрос тупиковый. Алёнка замечает моё недоумение и быстро говорит:

— Мне совсем не больно. Даже... — приподнимается на пятках и чуть отползает вверх, — даже приятно. Ты такой...

Я, наоборот, двигаюсь навстречу. Она округляет глаза и стонет.

— Боже-е-е, да. Ещё раз так сделай.

А когда повторяю, вонзает зубки мне в плечо и гортанно стонет.

Опосля приходит мысль, что мы не подумали о защите. Вот, что со мной делает это женщина — плавит мозги.

Через пару минут её полностью отпускает. Робкие стоны перерастают во всхлипы. Она перестаёт пугаться и жмётся ко мне, как мотылёк к огоньку. Взгляд затуманивается, напитывается блаженством. Ей и впрямь начинает нравиться.

Только я уже почти не могу сдерживаться. Стараюсь думать о чём-то постороннем, отвлекаться, но стоит глянуть вниз на её полураскрытые губы и краем глаза зацепиться за колыхание сочной груди, и всё летит к чертям.

— Алён, я... — хочу предупредить, что собираюсь сделать, только она не даёт.

Поднимает голову, жадно впивается в мой рот поцелуем и одурело посасывает язык. С трудом успеваю не наделать глупостей и с тигриным рёвом кончаю ей на бедро.

— Макс, погладь, пожалуйста. Я почти, — шепчет смущённо, и я ликую, как пацан.

Нет, конечно, стрёмно, что не дождался вначале даму, не по-джентельски как-то. Только в этом и её вина есть. Столько времени держать меня на голодном пайке! Пусть скажет спасибо, что я не сорвался на самом старте, мог ведь финишировать, не начав.

Её просьбу я выполняю. Проталкиваю внутрь два пальца, а большим наглаживаю чувствительную точку.

Алёна запрокидывает голову, бормочет что-то, подмахивает мне бёдрами. И так тесно обхватывает изнутри, что меня снова захлёстывает с головой.

Ну же, Белоснежка, кончай. Мне сбежать от тебя нужно на пару минут, а потом вернуться и передать бразды правления гному Похабнику.