Искусство любить Пышку (СИ) - Есина Анна - Страница 21

А единоборства — это искусство. Это дисциплина, стратегия, самоконтроль. В зале ты учишься не просто бить, ты учишься понимать своё тело, чувствовать соперника, предугадывать его движения. Здесь есть регламент, и он не ограничивает, а защищает. Ты точно знаешь: никто не ударит в спину, никто не будет бить лежачего. Это честная борьба.

Ещё в единоборствах ты борешься не с соперником в первую очередь. Ты борешься с самим собой: со своим страхом, ленью, неуверенностью. Победа на ковре — это когда ты преодолел себя. Когда смог собраться в самый трудный момент, когда выдохся, но сделал ещё один шаг. Вот что важно.

Поэтому я тренирую детей. Хочу, чтобы они понимали: сила не в том, чтобы кого-то побить. Сила в том, чтобы держать удар, вставать после падения и идти дальше. Чтобы защищать слабых, а не запугивать. Чтобы быть сильным, но мудрым. Хей, я тебя не заболтал?

— Нет, что ты, — заулыбалась в полную силу. — Мне нравится твоя философия. Только она плохо вяжется с образом хулигана, о котором ты рассказывал.

— Я не говорил, что был хулиганом. Всего лишь излишне активным. Школа была для меня сущей пыткой. Высидеть стандартный урок без движения — для меня это как добровольно запереться в комнате со смыкающимися стенами. Они давят, давят, а под конец расплющивают. Так что когда я впервые попал в борцовский зал — старший брат взял меня на тренировку — это было как откровение. Запах пота, скрип матов, гул голосов… И эти парни постарше, крепкие, собранные, с глазами, горящими каким-то особенным огнём. Я стоял у двери, заворожённый, и думал: «Хочу так же. Хочу быть сильным. Хочу научиться этому».

— Сколько тебе тогда было?

— Шпингалет совсем, лет десять, наверное. В то время я был щуплым мальчишкой. Ветер дунет, и унесёт. Но упрямым! После уроков на полной скорости мчал на тренировку по вольной борьбе. Тренер, Игорь Михалыч, суровый дядька с добрыми глазами, сразу поставил всё на свои места: «Без дисциплины пропадёшь, сынок», — любил повторять он. «Спорт — это не только мышцы, это голова и характер. Запомни: каждый шаг вперёд — это победа над собой». И я впитывал каждое слово, как губка.

Потом пошли первые победы. Дались они, конечно, не сразу. Помню, на районных соревнованиях проиграл в четвертьфинале. Сидел в раздевалке, глотал слёзы и злился на себя, да так, что кулаки сжимались до боли. И тут Михалыч подошёл, положил руку на плечо и сказал спокойно: «Поражение — это не конец. Это урок. Завтра ждёт новая тренировка. И ты будешь сильнее». Эти слова будто впечатались в память.

К старшим классам я уже брал призовые места на областных турнирах. А в семнадцать выдрал зубами бронзу на первенстве Сибири! Помню тот день: как стоял на пьедестале, а в груди развёртывался ураган эмоций. Не просто радость, нет. Это было осознание: я на верном пути. Алён, я точно тебя не усыпляю?

— Нет, Макс. Мне приятно тебя слушать.

— Тогда завтра жду ответку. Хочу всё знать о твоём прошлом, и каким видится будущее, — натурально промурчал он, и мне вдруг взгрустнулось. Почему мы не рядом сейчас? А-а, да, у меня же таракаши.

— Настоящее тебя совсем не интересует? — Блин, я походу подцепила у Макса вирус кокетства.

— А в настоящем у тебя я, Белоснежка.

Ну всё, теперь я точно буду сожалеть, что выпроводила его за дверь.

— Почему Белоснежка?

— Приходи ко мне завтра на обед, узнаешь. — Мне отчётливо послышалось, как он коварно поиграл бровями и, кажется, даже воображаемые гусарские усы подкрутил.

— Это ты так учительскими советами козыряешь? Решил зацепить меня на крючок любопытства?

— Получается?

— Да, но тонкости у тебя никакой, Макс.

— Да чёрт с ней с тонкостью, главное, что я тебя цепляю.

— Чуточку.

— Лиха беда — начало.

— Вот ты жук!

— Добрый жук, как в сказке про Золушку.

— Сказала бы я, какой ты жук, — засмеялась, — только ты обидишься.

— Обзываться вздумала, шоколадка?

— А вот тут совсем без фантазии. Алёнка — шоколадка. Ты становишься предсказуемым.

— Не угадала, — поддразнил Максим. — Шоколадка, потому что ты мягкая, но с характером. Не таешь от первого прикосновения, но рядом с тобой сразу становится уютнее. Как от чашки горячего шоколада в холодный день.

— Язык у тебя без костей.

— Как у тебя, Алён, но твой гораздо вкуснее — это вынужден признать.

Я облизнулась непроизвольно, посмотрела на часы и сказала:

— Пора закругляться. Завтра на работу.

— Заехать за тобой? А-а, нет, погоди, не так. Я заеду за тобой в половине восьмого, будь готова.

— Деспотичные замашки у тебя, — возвела глаза к потолку. — Ладно, заедь. И дорасскажи уже, как получил мастера спорта, а потом стал заслуженным.

— Неужто опять хвастаться?

— Не, рекламируй себя. С такой самоотдачей, чтобы мне захотелось тебя купить.

— Ты в курсе, что торговля людьми является уголовно-наказуемым деянием?

— Так то торговля, а я всего лишь купить хочу.

— Типа тебе подобное сойдёт с рук?

— Ага. Пиариться будешь или как?

— Погоди, я ценник выдумываю.

— Сто тыщ миллионов, Карлсон уже всё за тебя изобрёл

— Не-е-е, скучно. Я отдамся в твои руки за натуральную валюту.

— Это которая в «Монополии»?

— Это которая два поцелуя, одни обнимашки и пара горячих стонов.

— Макс! Мося не треснет?

— Так ты ж жемчужинку покупаешь, неужели зажмотишься?

— Ахах, Жемчужинка! Живо выболтал, как словил мастера спорта? Завтра поторгуемся.

— Окей, пакую в сумку свой любимый аукционный молоточек. Устроим филиал Сотбиса. Итак, устраивайся поудобнее, моя любознательная. Мы начинаем.

Он трагедийно откашлялся, глубоко вдохнул и зачастил скороговоркой:

— Этот момент я никогда не забуду. Чемпионат региона. Три схватки. Три чистые победы. Когда объявили моё имя и вручили значок мастера спорта, руки тряслись, но не от усталости. От осознания: я сделал это. Я — мастер спорта! В тот вечер я шёл домой и улыбался всем прохожим, будто они все были моими друзьями.

Потом поступил в университет, как-то спонтанно выбрал туризм, наверное, оно было близко по духу. Но спорт не бросил. Наоборот, захотелось большего. Открыл для себя ММА, потом панкратион — вот где настоящий вызов! Тут и борьба, и ударка, и тактика на грани интуиции. Помню один бой по ММА: соперник тяжелее меня на десять килограммов. Первый раунд, я проигрываю. В голове паника: «Не справлюсь!» Но взял себя в руки: «Стоп. Думай. Анализируй». Во втором раунде перестроил тактику, сократил дистанцию, перевёл в партер, поймал на удушающий. Победил, конечно же. И в тот момент понял: ум важнее силы.

Звание заслуженного мастера спорта… Оно пришло не сразу. Были поражения, были травмы, были моменты, когда хотелось всё бросить. Но я шёл дальше. Всегда так делаю, натура такая непрошибаемая. Ключевым стал чемпионат мира по панкратиону в Софии. Мой выход в финале. Пять минут чистого напряжения. Соперник — грек, опытный, техничный. Мы изучали друг друга раунд за раундом. В последнем отрезке я рискнул всем: провел ложный выпад, сделал захват, потом резко выполнил бросок с амплитудой… И вот он, момент истины: судья поднимает мою руку. Очередная победа

Я не кричал, не прыгал. Просто выдохнул. Глубоко, с облегчением. Это была не только моя победа — это была победа всех, кто в меня верил: тренеров, семьи, ребят из зала. Они вкладывали в меня силы, время, душу — и вот он, результат.

После этого начались приглашения на сборы, мастер-классы. Но я всегда знал: моё призвание — не только побеждать, но и учить. В двадцать пять начал тренировать детей. Сначала возился только с малышами. Видел, как они боятся упасть, стесняются проиграть, жмутся у стенки. И учил их главному: что страх — это нормально. Важно идти вперёд, не смотря на него.

Год назад, кстати, начал работать и со взрослыми. Обучаю их панкратиону. Многие приходят «для себя»: сбросить стресс, обрести форму, найти единомышленников. А я вижу, как меняется их взгляд: появляется азарт, цель. Один ученик, сорокалетний бухгалтер, после месяца тренировок сказал: «Я никогда не чувствовал себя таким сильным. Спасибо, Макс». Вот в такие моменты и понимаешь, что всё делается не зря.