Искусство любить Пышку (СИ) - Есина Анна - Страница 10

— Ещё я веду уроки по ОРКСЭ у четвёртых классов, — добавляет она, пока я вспоминаю имена гномов. Был ли среди них озабоченный Пошляк, постоянно норовивший заглянуть Белоснежке под юбку? Вряд ли. Это же детская сказка.

— Орк... как там дальше?

— ОРКСЭ — это основы религиозных культур и светской этики, — поясняет Алёна и благодарит официантку за принесенный чай. Судя по запаху, нас решили первым делом побаловать травяным сбором. Пахнет бабушкиной микстурой от кашля. — Я закончила иркутский гос по специальности религиоведение.

— А я учился в нашем педе. — Разливаю напоминающий валерьянку напиток по чашкам и с удовольствием вижу, как она отпивает добрую половину. Авось расслабится, наконец. — Я имею в виду второе образование. Первое у меня в области туризма. Так о чем твои уроки?

— Изучаем православие, буддизм, исламскую и иудейскую культуры, роль религий в истории России, традиции и обычаи разных народов.

— Не слишком ли ранний возраст для столь масштабных изысканий?

— Мы с детьми не углубляемся в тонкости. Мой курс носит культурологический, а не религиозно-миссинерский характер. Например, по согласованию с семьями учеников я могу дать им углублённый материал по какой-то определённой теме или вовсе отказаться от изучения той или иной религии, если среди родителей есть ярые атеисты.

Нас снова прерывают. Официантка расставляет на столе закуски и салаты, только Алёна словно не замечает. Скупые слова сменяет водопад откровенности.

— Знаете, когда я только начинала вести ОРКСЭ в четвёртом классе, внутри всё сжималось от тревоги. Ну как они воспримут эти концептуально непростые темы: о добре и зле, о традициях, о разных культурах? Дети ведь такие прямолинейные, порой резкие… А вдруг им будет скучно? Вдруг не уловят сущностные смыслы?

Но уже через пару уроков я буквально выдохнула с облегчением и с восторгом. Потому что четвёртый класс — это же кладезь аутентичности! Они не играют, не притворяются, они проживают каждый момент в режиме подлинной эмпатии. И если им интересно, то глаза горят, если непонятно — задают вопросы, если тронуло — не скрывают эмоций.

Помню, разбирали мы тему «Добро и зло». Я спросила: «Как можно проявить доброту сегодня, не выходя из школы?» И тут с задней парты летит звонкий голос: «Можно шоколадкой поделиться!» Весь класс захохотал, а потом вдруг замолчал, и ребята начали аргументировано дискутировать. И знаете, к чему мы пришли, Максим? Что даже такая кажущаяся тривиальность, повторенная многими, делает школу теплее. Вот это и есть феномен детского мировосприятия: от шутки к глубинному осмыслению за одну минуту. Уверена, что у вас тоже полно историй подобного рода. Вы ведь любите детей?

От отчества мы избавились, браво. Осталось распрощаться с дрянной манерой «выкать», так что выкручиваю рычажки харизматичности на максимум.

— Люблю? Да я без них уже не могу! — смеюсь от души и с аппетитом проглатываю какой-то крошечный бутерброд с каперсами и бело-розовой пастой со вкусом рыбы. — Серьёзно. Когда утром иду на тренировку и вижу, как они бегут навстречу — глаза горят, кулаки сжаты, каждый размахивает своей мечтой, как стягом… Вот тогда понимаю: это моё.

— Но ведь с детьми непросто. Особенно с разными возрастами. — Алёна хватает вилку и запускает её в салат. Жуёт без всякой манерности. Глаза разгораются азартом. — От четырёх до восемнадцати (кое-кто явно проводил изыскания на мой счёт , и это одухотворяет) — это же два разных мира.

— В этом-то вся прелесть! — отвечаю энергично. — С малышами работаешь как с чистым листом. Они верят каждому слову, ловят твои взгляды, пытаются повторить всё в точности, впитывают как губки. И когда у четырехлетки, наконец, получается правильный захват, он сияет так, будто олимпийскую медаль взял! А подростки… — задумываюсь, как облечь ощущения в слова, — это уже личности. С ними надо не просто командовать, надо слушать, понимать, иногда даже отступить, чтобы они сами нашли решение. Вот вчера мальчишка, лет тринадцати, подошёл после тренировки. Тихо так говорит: «Макс Владимирович, я вчера в школе заступился за малыша. Потому что вы говорили: сила нужна для защиты». И у меня, — прикладываю руку к груди, — вот тут всё перевернулось. Понимаешь, Алён? Это не про спорт уже. Это про людей. Про нравственность и воспитание. Меня прямо распёрло изнутри от отцовской, вернее, тренерской гордости.

— Наставнической, — поправляет она и впервые за вечер открыто смотрит в глаза. Улыбается. — Ты их идол, их кумир, их образец для подражания. Тяжёлая ноша, так что готовься в будущем во всём оставаться подчёркнуто идеальным.

— А сейчас я идеальный, как по-твоему? — кокетничаю, как какая-то восьмиклассница, но наступить на горло этому плюгавому гному по имени Позёр не могу. Меня выворачивает от её восхищения, и то как стремительно мы переходим на «ты» наполняет эйфорией. Хочу форсировать события дальше, а к концу ужина слопать на десерт её губы под сладким соусом из робкого стона.

Она промакивает рот салфеткой, подаётся чуть вперёд и смело ласкает моё лицо взглядом.

— Ты на пути к этому, но давай не будем складывать лапки раньше времени. Расскажи мне о своей семье.

Огонёк надежды перерастает в стойкую уверенность. Чую, этим вечером налопаюсь сладкого до отвала. Ещё бы подобраться к сочным дынькам под слоями шерсти. Заранее предвижу, что там ждёт много всего мягкого, упругого и очень аппетитного.

Чёрт, как же я оголодал! Точнее не я, а гном по прозвищу Похабник.

Глава 7

Алёна

Меня удивляет этот вечер. Ни на что особенно не рассчитывала, когда соглашалась на встречу с Максимом Владимировичем. Честно говоря, ждала в качестве собеседника копию Кузи из сериала «Универ», спортивного, накаченного и пустоголового. А получила абсолютный антипод: яркого, остроумного и божественно красивого тренера с задатками знатока тонкой детской психологии.

Не уловила момент, когда место привычной собранности и отчуждённости заняла расслабленность. Но последние два часа мы болтали без умолку. Я даже забыла о первом правиле толстушек: не есть при посторонних. Уминала салат и горячее за обе щеки, а всё потому, что разум был поглощён осмысливанием очень здравой педагогической теории.

Тёплое освещение, приглушённая музыка и постоянно пополняющиеся чашки с чаем служили фоном к нашей беседе. Я изредка касалась пальцами кончика косы, выдавая лёгкий мандраж, а Максим держался открыто и внимательно следил за моей реакцией на каждую фразу.

Началось всё с ёмкого замечания о том, что наша образовательная система нуждается в модернизации.

— Вот мы сидим, отдыхаем, а ведь даже эта пауза работает на когнитивные процессы, — пустился в объяснения Максим.

— В смысле?

На долю секунды мне показалось, что нить разговора утрачена, и Максим принялся энергично жестикулировать, словно рисуя некую схему:

— Когда мы двигаемся, неважно, бежим, танцуем или просто прогуливаемся, в мозге запускается целая цепочка реакций. Усиливается приток крови к префронтальной коре — это та зона...

— ... которая отвечает за внимание, планирование, принятие решений, — подхватила мысль.

— Плюс выброс нейромедиаторов: дофамин даёт мотивацию, серотонин — спокойствие, а мозговой белок буквально «подпитывает» нейроны, улучшая пластичность мозга.

— Звучит как лекция по нейробиологии, — улыбнулась я, по-прежнему плохо улавливая суть толкований. А сама мысленно возликовала: вот, что ценю в мужчинах больше глянцевой внешности — отточенный ум. — Но интересно. Только как это применимо к системе образования? У нас же не тренажёрный зал или балетная студия со станками, а класс с партами.

Максим кивает, будто ждал этого вопроса:

— Никто и не просит ставить турники у доски! Речь о микро-включениях физических нагрузок в процесс. Например, перед контрольной проводим две минуты глубокого дыхания с движениями: подняли руки, сделали вдох, опустили — выдох. Это снимает тревожность и «прочищает» голову. Или на уроке математики организуем игру с мячом: ученики кидают его друг другу и называют примеры. Движение плюс концентрация равно двойной эффект. — Он дал мне осмыслить не такую уж новаторскую методику и добавил с блеском в глазах: — Даже просто встать, потянуться, сделать круговые движения плечами, и уже кровь активнее идёт к мозгу.