Не Платонические отношения (СИ) - Ланская Яна - Страница 60

— Красавица! Ну что за прелесть! Проходи, дорогая! Добро пожаловать! — Прикладывает руку к груди и очень грациозно слегка кланяется. — Татьяна Владимировна!

— Здравствуйте! Рада знакомству! — Смущённо улыбаюсь и вручаю ей розочку в горшке, Платон сказал, что она любит именно в горшках.

— Раздевайтесь и присоединяйтесь, все уже за столом, — Татьяна Владимировна шустро разворачивается и скрывается за распашными дверями.

Квартира выглядит ровно так, как я и представляла. Интерьер выдержан в стиле сталинского ампира, сразу понятно, что это жилище советской интеллигенции и элиты.

Захожу в гостиную-столовую и ахаю от вида из окна. У Платона такая панорама не открывается, а здесь и Москва-река, и Кремль во всём своём величии и великолепии.

— Полечка, добро пожаловать! — Встаёт из-за стола дедушка Платона, а вслед за ним и отец.

— Здравствуйте! — Здороваюсь с присутствующими. Мама Платона мне игриво машет и улыбается.

Мужчины подходят ко мне, и я понимаю, почему Платон так отзывался о моём дедушке. Его полон сил и энергии. Даже волосы не седые. Не подкрашивается же он?

— Дмитрий Алексеевич, — протягивает мне руку и уверенно пожимает мне ладонь, по-доброму улыбаясь.

— Александр Аркадьевич, — также приветствует меня папа Платона.

Следом подходит Екатерина Дмитриевна и обнимает меня, расцеловываю в каждую щёку. Я понимаю, что меня не то что не холодно встретили, вокруг меня здесь все носятся и явно показывают, что я чрезвычайно желанная гостья.

Нет абсолютно никакого напряга, нет допроса, все просто рассыпаются в комплиментах и радуются за нас. Все уже и без наших новостей в курсе, что Валерий Иванович перенёс инсульт и Платон остаётся в Москве.

А особенно меня радует, что Платон у всей семьи исключительно пупсик. Они, конечно, стараются сдерживаться и обращаться к нему по имени, но я всё знаю и хитро на него смотрю каждый раз.

— Полина мечтала побывать у кого-нибудь в гостях в этом доме, — говорит Платон, и дедушка с бабушкой начинают рассказывать мне разные истории жильцов, а после обеда проводят экскурсию по квартире.

Я прихожу в полнейший восторг от кабинета с библиотекой. Её окна выходят прямо на берёзовую рощу ГЭЗ, красота.

— Полина, у нас для тебя новости, — говорит Екатерина Дмитриевна.

— Какие? — Замираю.

— Ты возвращаешься в школу! Ну, чисто формально. Дмитрий Алексеевич преподаёт обществознание в интернате МГУ, и мы тебя туда определим задним числом. Естественно, на удалёнку. Просто напишешь вместе с одноклассниками пробники и заново сдашь ЕГЭ. Александр Аркадьевич займётся твоими документами, и у тебя будет статус сироты при поступлении. Приемлемо? Не против?

— Нет, конечно, не против. Я не знаю, как вас и благодарить!

— Хорошо учись, это лучшая благодарность, — говорит Дмитрий Алексеевич.

— Пап, — обращается к отцу Платон, — давай поговорим.

— Пойдём, — Александр Аркадьевич удаляется с Платоном. — Не скучайте без нас!

Платон шепчет мне губами, что любит, и скрывается за дверью кабинета.

— Полина, ты играешь в карты? — Спрашивает Татьяна Владимировна.

— В карты? — Теряюсь от неожиданности. Может, началась проверка? Что делать? Понимаю, что соврать не могу. Играю, грешна. — В дурака умею. И в двадцать одно.

— Отлично! Пойдём, научим тебя играть в преферанс, — утягивает меня в малую гостиную, где стоит специальный столик. — Катюш, кофе попьём?

— С коньяком или ликёром? — Улыбается Екатерина Дмитриевна.

— С коньяком и трюфелями, — подмигивает мне Татьяна Владимировна и достаёт колоду карт.

Я постепенно вникаю в правила игры и понимаю, что мне в компании бабушки с дедушкой и мамы Платона очень даже комфортно, но всё равно не покидает ощущение, что я чего-то не знаю.

Платон старается казаться обычным, но его явно что-то беспокоит, и очевидно, это не инсульт его начальника. И с папой он ушёл разговаривать не просто так. И нет их уже около часа.

Глава 48

— Привет! — Лучезарно встречаю Платона и тянусь, чтобы поцеловать. Он лишь слегка касается меня губами и отстраняется. Снова загруженный. — Всё в порядке?

— Лапуль, я просто устал. Ты ужинала?

— Нет, тебя ждала. Всё готово. Я лосось пожарила.

— Супер, не ел с утра. На боксе думал, сдохну. Влад меня измотал.

— Ну конечно, он-то не голодный, — смеюсь и прохожу на кухню. — Романеско или картошку запеченную тебе положить?

— Всё! Пупс, принеси мне свой паспорт, пожалуйста.

— Зачем?

— Документы надо заполнить и подписать.

— Какие документы?

— Да там стандартные, перед поездкой на дачу к Ананьевским. Проверку пройти и договор о неразглашении подписать.

— Неразглашении чего? — Выпучиваю глаза.

— Да для галочки. Для их службы безопасности.

— Они что, будут меня проверять, прежде чем я к ним приеду?

— Они всех проверяют. Ну, заморочка такая у его отца. А чего ты нервничаешь? Есть ещё секреты? — Игриво ведёт бровью.

— У меня? Больше нет. Сейчас. — Бросаюсь за сумкой в холл и приношу Платону паспорт. — Держи. Если бы ты меня позвал к ним на дачу в первую же неделю, мне пришлось бы рассказать.

— В первую неделю? — Напрягается Платон и от моей шутки совсем не веселится. — А… Да.

Решаю, что он ещё голодный и измотанный, и не трогаю, даю спокойно поесть. Я весь день готовилась к Алининому зачёту и хочу разгрузить голову, а то в мыслях одни цифры.

— Посмотрим фильм? — Предлагаю Платону.

— Только что-нибудь ненапряжное и в постели, я уже мечтаю лечь.

Соглашаюсь, готовлю нам какао и отношу в спальню. Сходимся на Вуди Аллене и включаем «Полночь в Париже». Обожаю, любимый фильм моей мамы.

Платон обнимает меня и смотрит фильм постольку-поскольку, в своём телефоне ему интереснее. У него завтра тоже зачёт, поэтому не дёргаю. Лежит рядом, обнимает, самое главное.

Решаю не заморачиваться и любуюсь кадрами Парижа.

— Мечтаю с тобой побывать в Париже, — говорю Платону.

— Ты там была?

— Да, в тринадцать, тогда и загадала побывать там с любимым человеком. Даже монетку кинула в Сену.

— Намёк понят, — смеётся Платон. — Надо визу тебе сделать.

— Да я не намекала, — смущаюсь, не хочу показаться попрошайкой. — Просто поделилась. Так романтично… Я тогда всё в красках представила.

— Что ты там в красках представила в тринадцать, пупс? — Ржёт Платон, а я радуюсь, что он наконец-то ожил.

— Не важно, — заливаюсь краской. — Это личное.

— Рассказывай, — веселится Платон и начинает меня щекотать, я закатываюсь от смеха и не колюсь.

— Отстань от меня, Пастернак!

— Говори! Мне интересно, — нависает сверху и сканирует меня с иронично-серьёзным видом.

— Это не намёк, — сдаюсь, поднимая руки. — Просто представила, что мне сделают предложение у Эйфелевой башни.

— Аааа, тоже мне секрет. Это база. Я думал, будет что-то пикантное, — смеётся Платон и крепко меня прижимает к себе.

Я успокаиваюсь, что он не воспринял это как призыв к действию и жёсткое выпрашивание Парижа и предложения, и возвращаюсь к просмотру.

— Тош, — пихаю его, — ну чего ты так разлёгся? Отлежал мне ногу!

Поворачиваю голову и вижу, что Платон уснул. Выключаю телевизор и тушу свет. Лежу в темноте и тишине и понимаю, что у нас первая ночь без секса. Две недели и всё, страсть прошла? Может, мы слишком рано начали жить вместе?

У Платона загорается дисплей, я не хочу подсматривать, но вижу, что сообщение от Влада. Ну спасибо, проглот! Умотал мне Платошу, что он без задних ног уснул! Чего доброго, захрапит ещё!

Смеюсь, ругаясь на Ананьевского, прижимаюсь к тёплому, мирно сопящему Платону и успокаиваюсь.

— Пупс! Проспали! Зачёт! — Тормошит меня Платон. — Я будильник забыл поставить.

— Сколько времени? — Раскрываю глаза.

— Половина десятого.

— Блин! Блин! Блин! — Вылетаю из тёплой кроватки и мчу в ванную собираться.