Не Платонические отношения (СИ) - Ланская Яна - Страница 25

В мире нет ничего приятнее этих нескольких секунд скольжения языка по невероятно чувствительной коже.

Снова и снова, с каждым разом всё приятнее и приятнее. Ощущения захватывают меня полностью, и кроме его языка всё меркнет.

Даже мои стоны доносятся до меня издалека.

— Тебе нравится? — Спрашивает Платон, задерживаясь в конечной точке.

— Да-а-а, — мне требуется приложить усилия, чтобы ответить. — А тебе?

— Ты мой сладкий пряничек, — говорит слишком нежно и возвращается скользящим движением наверх. — Я могу добавить пальцы?

— Да-а-а-а, — неравномерно дышу и понимаю, что сейчас совсем улечу.

Платон возобновляет умопомрачительные скольжения и, доходя до конца, вводит пальцы.

Мои стоны становятся ещё громче, и я их уже слышу отчётливо. Ощущения настолько полные и ошеломляющие, что у меня возникает полная уверенность, что он меня заколдовал.

Это именно что волшебство, скольжение по нежной коже и плавные поглаживания внутри. Ровное скольжение-поглаживание изнутри, и так до изнеможения.

Я особенная, и он своей нежностью и обожанием доказывает это раз за разом.

Я вся в его власти, вся отдана его нежнейшим волнам. Непередаваемо. Божественно!

Подстраиваюсь под его гипнотический темп и сама становлюсь волной. Прижатой моей ногой рукой он придерживает меня и начинает и ей надавливать мне на лобок в такт своему языку и пальцам.

И такими же обильными плавными волнами меня накрывает фантастическим оргазмом. Снова и снова, волна за волной.

Платон целует в завершение лобок и подтягивается ко мне.

— Как ты? — Поправляет волосы и нежно проводит пальцами по щеке.

— С ума сойти! — Еле держу глаза открытыми и часто-часто дышу.

— Хочу тебя поцеловать, пупс.

— Целуй, — поворачиваю к нему голову, сплетаюсь языком с его и только потом осознаю, где он только что был. Доли секунд обалдеваю, но неистовое обожание этого парня стирает все границы, и я с благодарностью его обнимаю и из последних сил целую, стараясь передать ему хоть каплю своей признательности. — Я переживаю, что тебе этого мало…

Я чувствую его эрекцию, но понимаю, что у меня никаких сил нет на какое-либо продолжение. Я изнеможена.

Платон возвращается на свою половину, прижимает меня к себе и беспрестанно гладит.

— Платон! — Шепчу, выводя узоры на его предплечье.

— М?

— Ты правда хорошо владеешь своим языком, — говорю очевидное и смеюсь вместе с ним. — У меня вопрос.

— Слушаю, — посмеиваясь отвечает.

— А твои лингвистические способности помогают в этом?

— Пупс, — Платон начинает смеяться громче. Кажется, он немного смущается, а может, наоборот, доволен собой, — немного помогают, да. Для звукоизвлечения надо понимать нюансы некоторые. Сама знаешь. Так что определённо есть.

— Ты профессионал. Я не спец, конечно. Но это космос!

Наверное, у него очень много практики было. Мне подружки чаще рассказывали, что это склизко, щекотно и скорее противно. Хотя иногда и очень хвалили парней.

— Рад служить, мадемуазель! Я учился и готовился, — с гордостью заявляет Платон.

— Как готовился? — оборачиваюсь и с любопытством смотрю на него. — Где учился? Расскажи!

— Только никому не рассказывай!

— Хорошо, — стараюсь не засмеяться.

— У моего друга, не будем называть его имени, был мальчишник. Он очень любит свою жену, поэтому сразу сказал, чтобы мы ничего порочащего не устраивали. Ну и ещё один наш друг, тоже не будем называть его имени, с братом невесты позвали на мальчишник порно актёра с мастер-классом. И нам на макетах много чего доходчиво изложили.

— Прям реальный актёр порно? — Шепчу, будто нас кто-то подслушает.

— Да, известный.

— Обалдеть! Ты старательный ученик, недаром в МГИМО учишься, — говорю, и мы взрываемся от смеха.

— Пупс, ну что ты натворила? Разболтал тебе секрет своих братьев. Хотя мы поклялись никому не рассказывать. Судя по всему, я влюбился. Не быть мне дипломатическим разведчиком.

— Ты же не назвал имён, — пожимаю плечами.

— Засыпай!

Глава 22

Просыпаюсь от яркого солнца, которое будто хочет пощекотать меня своими жаркими лучиками и разбудить.

Щурюсь, улыбаюсь и сладко потягиваюсь. Привстаю на кровати и любуюсь видом за окном. Сквозь махровые изумрудные ветви пробиваются солнечные блики и погружают меня в абсолютно сказочную атмосферу. Вроде бы этот дом взрослый, интимный, срывающий маски и освобождающий от шор, но при этом он возвращает в детство, дарит неподдельный восторг и одновременно заставляет задуматься о взрослых фундаментальных вещах.

Интересно, Платон осознаёт, как меня раскрывает и как мудро на меня воздействует? Это грамотно выстроенная стратегия или он неосознанно чуткий?

Обнимаю его подушку, вдыхаю аромат, без которого уже не могу, и думаю, какой же он замечательный. Мне казалось, таких и не существует…

Где он, кстати?

— Тоооош! — Кричу на всю стеклянную трубу, но ответа не получаю.

Его телефон заряжается на прикроватном столике, значит, не сбежал от меня. Ещё и не боится оставлять, видимо, скрывать нечего.

Подбираю свою пижаму с пола, одеваюсь и спускаюсь вниз. Как же здесь чудесно при утреннем свете! Придумали же люди такую красоту!

Умываюсь и неотрывно смотрю в лес, хочется поскорее наружу.

Готовлю себе кофе, йогурт с гранолой и поднимаюсь на террасу. Хочу поесть на свежем воздухе. Хоть на крыше и довольно прохладно, зато солнечно. Совсем скоро небо опустится, посереет, и нас ждёт четыре месяца мрака.

Мою утреннюю идиллию нарушает Алина. С улыбкой принимаю звонок, понимаю, что ей нетерпится всё узнать.

— Доброе утро!

— Ну что? Да? — Аля начинает с дела и не церемонится.

— Нет, — смеюсь и перехожу на шёпот. — Пока нет. Он ночью сделал мне кунилингус, а потом почти признался, что влюблён.

— Оооо. И как тебе? Что значит почти?

— Космос. Ну, он мне кое-что рассказал про своих друзей и сказал, что раз он проболтался, то, кажется, влюблён.

— А что рассказал?

— Это секрет, — хохочу. — Ну, как считаешь, влюблён?

— Влюблён, конечно. Сто процентов. А ты?

— Риторический вопрос. Ой, Аль, он, кажется, вернулся. Дверь хлопнула. Всё, пожелай мне удачи!

— Чтобы потрахаться, удача не нужна, Поль!

Кладу трубку и задумываюсь. Ну, может, и не нужна. А чтобы с Платоном — нужна. Опускаю ноги со стула и сажусь, как воспитанная девушка. Вижу, что он уже поднимается ко мне.

— Вот ты где! — Выходит на террасу.

— Доброе утро! Я тебя потеряла.

— Я бегал. Не хотел тебя будить. Можно? — Подходит к моему стакану и, получив позволение, делает глоток. — А кофе можно?

— Можно, — смеюсь и наблюдаю, как Платон по чуть-чуть всё у меня пробует. И йогурт тоже. В этом столько близости и доверия, что я пошевелиться боюсь. Снова он какой-то ерундой затрагивает тонкие струны моей души. Показывает, что я теперь не одна и мне есть с кем всё делить.

— Спасла меня от голодного обморока, пупс, — наклоняется и целует в макушку.

Может, мне надо было ему завтрак приготовить? Но мы не обсуждали, что он любит.

— Прости, я не знала, что тебе приготовить.

— Да я сейчас быстро сделаю себе омлет и поднимусь к тебе. Хочешь ещё чего-нибудь?

— Нет, спасибо.

— Тогда отдыхай. Скоро приду.

Нет, ну он принц из сказки. Нереальный какой-то. Насильно заставляю себя вспомнить обстоятельства знакомства и как он некрасиво тогда себя повёл, чтобы хоть немного протрезветь. Но вместо осуждения уже ищу тысячу отговорок, чтобы его понять.

Платон вскоре возвращается ко мне, и мы сидим так неспеша и наслаждаемся солнечным утром и компанией друг друга.

— Пупс, с досугом тут напряг. Массаж, пасека, рыбалка. Что выберешь? — Спрашивает Платон, выйдя из душа, пока я мою посуду.

Думаю, что можно было бы вообще не уходить из дома и сделать то, за чем мы тут, собственно, и собрались, но решаю всё-таки проветриться.