Он Мной Одержим Навеки (СИ) - Ланская Яна - Страница 7

Что вышло прекрасно? Голова отказывается думать. Вижу, как Влад что-то делает в телефоне.

Наконец начинает доходить.

— И что это было? — Требую объяснений.

— Наши технологи решили, что тебе не нужно записывать опровержение. Это бы выглядело как давление. Сказали, что нужно слить наш поцелуй из аэропорта. Этого более чем достаточно.

— И куда это сольют?

— В бабскую курилку.

— Это канал такой?

— Ты его не знаешь?

— Первый раз слышу.

— Каждая девушка хотела бы там засветиться.

— Но я не каждая! — Возмущенно заявляю.

— Разумеется, Кузьмина.

Он разворачивается ко мне спиной и делает рукой сжимающий жест. Это что такое? Я должна его за руку взять? Неуверенно беру его за руку, и он меня ведёт, нет, даже волочит к зоне вылета. А я только и думаю, что об Excel. К маминым подружкам прибавилась какая-то курилка, и все будут меня полоскать. А Влад неизвестно ещё что сделает для своих интересов…

Я в каком-то забытье и из своих мыслей выныриваю только, когда мы уже поднимаемся в самолёт. Он крохотный. Чуть больше V-class. Это какая-то летающая машина, а не джет. Да, красивый белый салон, рыжие кожаные кресла. Столик из редкого дерева, но у Ананьевских я ожидала другого.

— Он такой маленький, компактный, — с удивлением произношу.

— Да, нам же чуть больше часа лететь, — объясняет мне, как маленькой, — а ты что хотела? Airbus A380?

Влад искренне смеётся. Красиво смеётся.

— И нет комнаты отдыха? Спрашиваю, располагаясь в кресле. Их здесь всего четыре. И небольшой диван.

— Нет. А зачем тебе комната отдыха? В Mile High Club* захотела вступить?

— А что это за клуб?

— Узнаешь, когда в Норильск полетим. Влад произносит это с такой ухмылкой, что мне хочется в Норильск, хотя я понятия не имею, что там за клуб…

Он садится в кресло напротив меня и продолжает над чем-то угорать. Чувствую какой-то подвох, но не могу не отметить, что смена его настроения ему к лицу. Даже глаза посерели, нет больше этого ледяного холода. И у него красивая улыбка, которая преображает его лицо. Жёсткий и дерзкий мужчина превращается в очаровательного парня в один момент. Ладно, может и не такое ужасное будет наше путешествие и соглашение в целом.

— Ань, — вырывает голос Ананьевского меня из потока мыслей.

— Да?

— Что будешь пить? Не против, если поедим уже дома?

— Не против. Колу без сахара?

— Ты летать боишься? Почему загруженная? Он даже спрашивает это как будто с искренней заботой. Но я окончательно запуталась в нём.

— Нет, я не хочу, чтобы меня все обсуждали. А теперь точно будут. Что-нибудь раскапывать начнут.

— Подружкам есть что слить? Мы проследим, не парься.

— Нет. У меня нет подруг.

— Вообще?

— Вообще.

Я хочу сменить тему этого разговора. Всё равно я ничего не контролирую. Даже не смогу в ближайшее время прочитать эти посты.

— А когда мы вернёмся?

— Завтра вечером.

— У вас дом в Петрозаводске?

— Нет, увидишь.

Мажор загадочно улыбается. Вообще всё его настроение резко сменилось, и теперь я здесь лёд.

От напряжения я засыпаю, просыпаюсь уже во время приземления. Уже стемнело, и мне ничего не видно в иллюминатор. Нас встречают, мы пересаживаемся во внедорожник, но едем всего несколько минут. Он подъезжает к вертолётной площадке.

— Теперь вертолёт? — Ошарашенно спрашиваю.

На частном джете я летала до этого. Папин акционер прислал за нами самолёт, чтобы мы из Италии прилетели во Францию к нему на день рождения. А вот на вертолёте я не летала. И выглядит он как-то стрёмно.

Очень шумно. Мои «Эйрподс Макс» мне бы пригодились.

Вертолёт внутри совсем не шикарный. Он скорее похож на транспорт МЧС.

Влад объясняет, что так безопаснее. Здесь суровая погода. Наконец мне вручают наушники. Полёт мне не нравится, мне страшно и некомфортно. А в окно ничего невозможно разглядеть. Мы летим минут тридцать, кажущиеся вечностью. Наконец начинаем садиться.

Я вижу кое-где огоньки. Но вокруг ничего. Их «резиденция» находится у чёрта на куличках. Как-то тревожно.

Из вертолёта опять пересаживаемся во внедорожник и через пару минут въезжаем на освящённую территорию. Да… Это действительно резиденция. Словом «дача» язык не повернётся назвать эту территорию и этот дом.

— А зачем мы летели на самолёте и вертолёте, если Кусково в Новогиреево находится?

Влад начинает ржать в голос. У него даже слёзы брызгают. Наконец он успокаивается и берёт меня за руку.

— А ты мне нравишься, Кузьмина, — неожиданно говорит.

* «Mile high club/Майл хай клуб» на сленге обозначаются люди, имевшие половой акт на борту самолета во время полета.

Глава 11

— Не могу сказать того же про тебя, Ананьевский! — Выдёргиваю руку и гордо поднимаюсь по лестнице, но тут же получаю по заднице. Останавливаюсь, делаю вдох-выдох, готовая взорваться от возмущения, но мне и в этот раз мешают «его люди». Дверь поместья, никак иначе я это жилище назвать не могу, открывается, и оттуда выходит мужчина в костюме с радушной улыбкой.

Влад равняется со мной, опять берёт за руку и склоняется к моему уху. — Аня, это наш батлер — Георгий, не болтай при нём и подыгрывай.

— Батлер… чартер… татлер, — я так привыкну, Владислав Константинович. — Я говорил тебе, что ты мне нравишься? — Да, глючишь уже, — я не могу сдержать ухмылку, мне начинает нравиться этот спектакль. Влад тоже совсем другой сейчас. Наверное, воздух Карелии благотворно влияет.

Дворецкий или батлер Георгий смеряет меня презрительным взглядом и бурчит: «Добро пожаловать, Владислав!». Что-то невнятное отвечает, когда нас знакомят, забирает чемоданы и удаляется. К моему счастью, больше нас никто не встречал. И мы, как нормальные люди, сами разделись. — Пойдём, я тебе покажу твою комнату, переоденешься, и пойдём к отцу. Ужинает он обычно в девять. Надо поговорить до. — Хорошо.

Когда мы заходим в жилую часть, я немного теряюсь. В таких жилых домах я не была. Нет, он современнее, чем снаружи, и убранством совсем не напоминает усадьбу. Здесь как в хорошем отеле, и площади аналогичные.

— Можно вопрос? — Спрашиваю, пока мы поднимаемся по лестнице королевских масштабов. — Конечно. — Зачем вам такой дом? У вас тут балы какие-то? — Бывают аукционы, праздники. Но вообще это благотворительный объект. Отец построил его по проекту разрушенной усадьбы. В будущем тут что-нибудь будет социально-значимое. Это не дача, Аня.

И я опять отмечаю, как он переменился в полёте. Влад открывает передо мной дверь и запускает в мастер-блок. Здесь гостиная, перетекающая в спальню с санузлом и гардеробной. Опять как в отеле. Красиво, сдержанно и очень просторно. Я прохожу к окну и выглядываю, но ничего не видно. Темень, хоть глаз выколи. Значит, я в противоположной от входной группы стороне.

— Я зайду за тобой в половину девятого, — опять строго и без возражений. Как будто мы в казарме, а не в резиденции. — Я должна как-то одеться по-особенному к ужину? — Спрашиваю, чтобы не опростоволоситься. Я понимала, что могут быть разные обстоятельства, и взяла разную одежду на всякий случай. — Да. Дресс-код black tie, — как что-то само собой разумеющееся говорит мажор. — Black tie? У меня нет туфель.

Я растеряна, не думала, что до такой степени всё запротоколировано. Надо было всё-таки читать мамин татлер. Теперь ещё больше нервничаю перед встречей с его отцом. — Ладно, на первый раз тебе дадут небольшое послабление, — закрывает дверь и уходит. Я бегу к своему чемодану, который уже стоит посредине гардеробной. Блэк тай… Я смогу сделать красивый пучок, но у меня нет декоративной косметики. Хорошо, что взяла с собой шёлковую комбинацию. Мама говорит, что это беспроигрышный вариант. Но до их дресс-кода не дотягивает.

В двадцать минут девятого я уже собрана. Сделала себе низкий пучок, надела графитовую комбинацию, нюдовые мюли. Простовато, но мне идёт. Влад стучит вовремя. Открываю дверь и не понимаю. Мажор стоит в уютном сером спортивном костюме изи слайдах и улыбается мне широчайшей улыбкой. Его подменили?