Он Мной Одержим Навеки (СИ) - Ланская Яна - Страница 47

— Извините, Константин Юрьевич, я пойду, ещё раз спасибо!

— Подожди, я с тобой выйду. Ань, — Константин Юрьевич как-то теряется, как будто не знает, как ко мне подход найти, — знаешь, я когда Юлю увидел впервые, не поверил, что такие существуют. Снималась у нас в рекламе. Была уже известной. Я попросил её агента позволения зайти к ней после съёмок. И вот захожу в гримёрку, а она тощая такая, уставшая сидит, и в одной руке у неё куриная ножка, а во второй чизбургер. И я пропал в тот момент. Понял, что моя. Больше её не отпускал… И Влад так же пропал. Я же вижу.

— В том-то и дело, что буквально пропал…

— Ань, я, конечно, обещал не лезть. Но я тебе сейчас не как его папа говорю, а как мужчина. Любимой женщине стоит только на пороге появиться у мужчины и всё. В этом своём, — кивает на меня, — плаще как войдёшь. Сама понимаешь. Дело молодое…

Поднимаю на него глаза и смотрю не веря. Я с ума сошла или он мне предложил заявиться к Владу в тренче? Он то самое имеет в виду? Охренеть…

Хотя…

Я даже не думала в этом ключе…

А почему нет?!

— Спасибо за поддержку, Константин Юрьевич.

Он кивает, что-то читает в телефоне и встаёт.

— Пойдём, — быстро собирается и открывает мне массивную дверь, — кстати, экспертиза пришла, — рассказывает по пути.

— Аварии? Что там?

— Я видел видео, чуть не поседел, если честно. Владислав тебе жизнь спас. Реакция и просчитывание ситуации впечатляющие. Я, наверное, сотни раз пересмотрел. Настоящий герой. Молниеносно сработал. А экспертиза. Это не Ярослав. Он не виноват. Точнее, виноват, что не изучил поведение плавсредства на воде и нюансы, но он не наезжал на вас.

— Да? И Вы его вернули?

— Нет. И не собираюсь.

— А почему так произошло?

— Нельзя идти в кильватере, то есть позади другого судна на такой скорости. Он попал в резонанс с волной и потерял управление. Плюс этот корабль волну дал. Опасное вождение, да, но не покушение.

— Хорошо. Аж груз с души упал. А Влад не знает?

— Пока не знает.

Мы выходим из офиса, у входа Владислава Юрьевича уже ожидает машина и водитель. Он открывает ему дверь и передаёт крафтовый пакет, как из фастфуда.

— Аня, возьми, пригодится. Как только что-то будет известно, мы дадим тебе знать. Не переживай, обещаю сделать всё, что могу.

Я раскрываю пакет и вижу там наличку. Много налички. Пачки пятитысячных купюр. Наверное, несколько миллионов.

— Константин Юрьевич, не стоило, — поднимаю на него взгляд и встречаюсь с его строгим взглядом, — я вам всё верну.

— Аня, — улыбается снисходительно, — я в долг никогда и никому не даю. Если могу помочь, я помогаю. И тебе советую придерживаться этого принципа. Пока!

— Поняла. Спасибо! До свидания!

Дожидаюсь, когда его минивэн отъедет и иду к своей машине.

Сажусь и долго не могу сдвинуться с места. Теперь всегда это здание будет мне напоминать о нём. Долго-долго смотрю на бесконечные окна, прежде чем уехать.

На светофоре открываю подлокотник и нахожу ключи с самолётиком. Не разворачиваюсь в сторону области, а еду в центр. К нам. К нему…

Прежде чем заехать в паркинг делаю круг по набережной и проверяю, не горит ли свет в окнах. Я уверена, что сегодня он не вернётся в Москву, поэтому не могу ответить себе на вопрос, зачем я вообще сюда приехала.

Отпираю дверь, и в нос сразу же бьёт его запах. Как же хорошо…

Снимаю сапоги и осторожно прохожу вглубь квартиры. Воспоминания накрывают. Веду рукой по стене. Мы здесь провели так мало времени, но оно было самое счастливое…

Прохожу к нему в спальню и откидываю покрывало. Новое белье. Им не пахнет. Ложусь на кровать. Им пахнет покрывало и декоративные подушки. Обнимаю их и надышаться не могу. Идиотка. У себя всю комнату залила слезами, теперь к нему приехала заливать.

А позвонить или написать гордость не позволяет. Понимаю, что надо просто сделать шаг. Все говорят. А не могу.

Открываю окно, слушаю город и лежу. Голова наконец-то перестала болеть. Так хочется рассказать ему про аварию, обсудить. Хочется погладить, обнять. Хочу услышать его смех, увидеть улыбку. Сумасшествие какое-то. Он в каждой моей мысли…

Настойчиво звонит телефон. Я не могу понять, откуда доносится звук. Где я.

Достаю телефон из кармана, половина третьего ночи. Мама звонит. Волнуется жутко, наверное. Вспоминаю, что приехала к Владу и, судя по всему, уснула. Впервые за несколько дней. Как я безмятежно спала.

— Аня, где ты? Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает.

— Да, мам, прости, я уснула. Сейчас приеду.

— Давай быстрее! — Говорит мама очень взволнованно. — Аня, папа дома!

Глава 50

— Папуль, — кидаюсь на шею к папе.

— Моя маленькая, — папа крепко меня обнимает.

Любопытство распирает, мне очень хочется узнать детали, но я сдерживаюсь и просто радуюсь папиной свободе.

— Так, ну всё, времени мало, — вклинивается мама.

— В каком плане мало? — отстраняюсь от папы и с опаской смотрю на родителей.

— Мы в шесть утра улетаем с мамой на какое-то время, — говорит папа и трёт переносицу, — скоро за нами машина приедет.

— Улетаете? Куда? Ты не под домашним арестом?

— Нет, нет. Дело было не во мне, — говорит папа мягче, — но Ананьевский всё равно сказал пока улететь в Дубай. И предоставил самолёт.

— Константин Юрьевич? — ошарашенно смотрю на папу.

— Да. Он меня лично встретил. Я буду у него работать, Аня, — папа вздыхает, — мировой мужик. И очень тепло о тебе отзывался.

Папа будет работать на Константина Юрьевича? Я думала, что он не согласится…

Зачем это Ананьевскому?!

— Да, пап. Мировой… А когда вернётесь?

— Дней через десять. Две недели максимум. В общем, как и планировали. Немного от графика отбились. Счета пока будут заблокированы. Я оставил на столе вам деньги с Даней.

— Да, Анют, не переживай. Ты у нас умничка. Кто бы мог подумать? Такая молодец, — мама вздыхает, — но не забывай закрывать ставни!

— Помню, мам, помню!

Когда вижу, что за родителями приехал водитель Константина Юрьевича, волнение немного угасает.

Мама ещё раз повторяет заезженную пластинку про ворота, ставни, сигнализацию и окна. А также даёт уйму поручений.

— Бро, знаешь, что слышал? — заговорщически говорит Даня, как только машина скрывается за поворотом и мы заходим в дом.

— Что?

— Папа был на Лубянке сутки, — многозначительно смотрит, понижая голос, — под Фёдорова капают. Папа может с ним потонуть, поэтому идёт к Ананьевскому. Там большие бонусы.

— Подслушивал?

— Да, — самодовольно отвечает, — слушай, может, мне панамеру тогда возьмут?

— Дань, ну ты серьёзно? — закатываю глаза и иду к себе.

Какой же он маленький ещё. По-хорошему, ему летом тоже надо устроить какую-то школу жизни. Нельзя оставаться таким инфантильным, когда в семье такие обстоятельства.

Пока моюсь в душе, звонит мама. Не выключая воду, отвечаю. У них всё хорошо, взлетают через пять минут. Мама в полнейшем шоке от самолёта. Того самого…

Кладу трубку, сажусь на горячую мозаику и реву. Не могу больше…

Тело содрогается от рыданий и дрожи. И горячий тропический душ не помогает.

Немного успокоившись, вылезаю. Закручиваю волосы в шелковую чалму, наношу сыворотку, плотно зашториваю окна и включаю кондиционер на семнадцать градусов.

Мне нужен качественный сон, иначе я скоро свехнусь.

Просыпаюсь внезапно. Впервые за неделю чувствую бодрость и ясность ума.

Проверяю телефон. Нахожу сообщение от мамы, что они прилетели и всё в порядке, отвечаю ей и выхожу из чата. Среди неотвеченных вижу сообщение от незнакомого номера: «Он в Москве. Прилетел».

Номер самый обычный, аватарки нет. Отправлено в одиннадцать утра. Ничего не отвечаю, но чётко осознаю, что я проверю слова Константина Юрьевича и заявлюсь к нему.

Если я что-то и извлекла из общения с ними, что надо быть решительной и смелой. Слишком долго я плыла по течению. Течение же в моих руках.