Он Мной Одержим Навеки (СИ) - Ланская Яна - Страница 32

На перемене нахожу брата и интересуюсь его планами. Говорит, что будет виснуть у своего кореша. Прекрасно.

Уже за час до приезда Влада у меня всё готово. Я накрыла стол со свечами, переложила еду из лотков в форму для запекания. Салат в салатницу. На вид всё так, как будто я готовила. Нечестно, но очень хочется его порадовать. Научусь как-нибудь.

Принимаю душ, делаю себе скраб с мерцающими частичками, умасливаюсь. Наконец чувствую себя готовой и даже красивой. Получилось сегодня хорошо уложить волосы. Надеваю своё розовое недоразумение и отчаянно хочу скорее уже его снять. Двадцать пять минут мучаюсь с постельным бельём. Никак не получается натянуть туго простынь, резинка постоянно улетает. Как мама это делает?

Ровно в восемь часов звонит домофон. Открываю калитку неглядя, я знаю, что это Влад, и выглядываю на крыльцо. На долю секунд я пугаюсь до одури. Припёрся ко мне опять в этом идиотском обмундировании.

— Здравия желаю, младший лейтенант Ананьевский. Опять маски-шоу?

Влад опускает балаклаву и смеётся. Теперь я замечаю, что он с большими пакетами и букетом цветов.

— Кузьмина Анна Павловна, на вас поступили жалобы от Ространснадзора и Ранхигса. Вам вменяются штрафы и прогулы, — Влад изо всех сил пытается выглядеть серьёзным, а сам не может сдержать улыбку и прекратить скользить по мне своим одновременно смешливым и голодным взглядом.

— И что теперь? — чувствую, как от его взгляда и тона покрываюсь вся гигантскими мурашками, а ткань топа начинает царапать затвердевшие соски.

— И теперь… Я взыщу с вас штрафы, Анна Павловна!

Не могу сдержать улыбку. Пока он разувается, отмечаю, что на этот раз меня будоражит его костюм. Что-то в этом есть. И не что-то, а очень много. Он настолько огромный в нём, что кажется скорее героем комиксов, чем обычным человеком. Я не могу отвести глаз от его длинных рельефных ног. В обычной одежде они так не смотрятся.

— Я приготовила тебе ужин! Телячьи щёчки и пюре из сельдерея, — хвастаюсь и тяну его на кухню.

— Спасибо, зай. Я не хотел тебя напрягать и попросил Борю ужин купить.

Влад протягивает мне пакеты, и я с ужасом замечаю тот же логотип, что и у моей доставки. Всё правильно, этот загородный ресторан есть как раз на Киевском шоссе и на Новорижском. Провал…

Влад ставит букет и уходит мыть руки. Заглядываю в пакет его доставки и понимаю, что там овощной салат один в один, как я заказала. Даже нарезан так же. И хлеб один и тот же они кладут в качестве комплимента. Они же его сами пекут. Какая же я тупая…

Разогреваю щёчки и наблюдаю в хромированную зеркальную вытяжку, как он подходит к столу и смотрит, что там. А потом разворачивается и пересекает пространство в моём направлении. Вжимает меня в столешницу.

— Выключи плиту. Я слишком по тебе соскучился, чтобы терять время на ужин.

Не знаю, что меня сейчас радует больше, что я не спалюсь с рестораном или что он так соскучился за одну ночь.

— Только не на кухне! — Разворачиваюсь к нему и останавливаю рукой.

— Не в этот раз! — одним движением приподнимает меня и несёт наверх. Обхватываю его торс ногами и натягиваю балаклаву обратно. Он улыбается одними глазами. Как будто его форма добавляет остроты и вызывает нереальное притяжение. Мне так хочется распаковать его, как подарок.

Влад своими огромными ногами поднимается сразу через две ступеньки и идёт чётко в направлении моей спальни.

Бросает меня на кровать. И переворачивает на живот.

— Аня, — шепчет на ухо, вызывая ещё большую дрожь по всему телу, — подожди минуту, мне надо кое-что принести.

Ещё ничего не началось, а я уже изнемогаю. Меняю на диммере сценарий освещения на совсем интимный и покорно жду. Влад возвращается, и я натягиваюсь, как струна. Оборачиваюсь и как будто снова возвращаюсь в тот роковой день. Та же пижама, та же поза, тот же огромный и жуткий Влад в своей страшной форме, и теперь понимаю, о каком незакрытом гештальте он говорил.

— Ты что, — голос почти осип от того, как пересохло во рту, — хочешь повторить, — замолкаю и подбираю слово, — тот эпизод?

Я не вижу его выражение лица и даже не вижу его глаз из-за приглушенного освещения. Влад наваливается на меня, как тогда, и фиксирует. Голое тело царапает грубая форма, и даже через шёлк я чувствую эту ткань. Склоняется к моему уху, вжимая в кровать.

— Повторить, завершить и усовершенствовать, — слышу приглушенно из-за балаклавы, — лежи смирно.

От его строгого тона, который я когда-то ненавидела, у меня начинается самый настоящий потоп. Я физически чувствую, как там что-то прорвалось и заливает. Вспоминаю, что и тогда я чувствовала что-то отдалённо похожее, но мне было очень стыдно в этом себе признаться.

Влад надевает на мои щиколотки что-то мягкое и пушистое, но так меня давит, что я не могу посмотреть. Потом привстаёт и проделывает то же самое с запястьями. И я наконец понимаю, что это наручники. Розовые кожаные наручники с мягким мехом внутри. Ну, Даня предупреждал. Но не до такой же степени?!

— Влад, почему они розовые и с мехом? Разве к твоему костюму не прилагаются настоящие?

— Будешь много болтать, получишь кляп в рот, — наконец застёгивает и сцепляет наручники, я пытаюсь пошевелить руками, фиксируют они сильно, — это для твоего же комфорта, чтобы не было следов и боли. И вообще они специально для Заи. Боря не сразу такие нашёл.

— Боря тебе покупает твои первертские штучки? — в возмущении начинаю дрыгаться под ним. Я же больше на него взглянуть не смогу. Совсем стыд потерял…

— Анечка, что у тебя на флешке? — Голос Влада звучит хрипло, низко и прерывисто.

Я опять теряюсь. Вроде он играет, а вроде звучит абсолютно серьёзно.

— Ты серьёзно? — хриплю в ответ.

Он гладит меня по попе, собирает ткань шорт, открывая ягодицы, и начинает тянуть вверх, скручивая её в жгут и раздражая мне и так возбуждённую плоть. Это неприятно, но одновременно очень остро.

— Думай, Анечка! — и в этот момент я получаю шлепок по попе.

— Влад! — взвизгиваю и получаю сразу же ещё один.

Влад резко прекращает свою пытку перекрученной ластовицей, чем вызывает у меня неудовлетворение. Стягивает одним движением шорты до колен и погружает в меня два пальца. С губ срывается протяжной стон. Как же хорошо… Но Влад обламывает меня и резко вытаскивает их. Переворачивает меня на спину, наваливается сверху, делая меня еще более беспомощной, и проводит этой же рукой мне по губам, размазывая мою же смазку. Извращенец! Не успеваю я отреагировать, как сам же это всё слизывает и целует меня. Влажно, с напором. Толкаясь глубоко и запуская дикие мурашки.

— Ты такая сладкая. Даже не знаю, что хочу сначала. Наказать тебя или поощрить.

Я морально не готова к этому. Как-то рано, это слишком интимно. В будущем возможно, но сейчас мне очень стыдно. Лучше пусть шлёпает. Тем более это настолько же приятно, насколько болезненно.

— Наказать! Только наказать! — киваю ему для убедительности.

— Скажи это. Попроси отшлёпать!

— Влад, отшлёпай меня! И разденься, пожалуйста!

Влад улыбается, снова натягивает балаклаву, резко меня переворачивает обратно на живот и что-то подкладывает под подвздошные косточки. Чувствую, как у меня теперь задрана попа наверх. И тут же мне прилетает шлепок. Намного больнее предыдущего.

— За превышение скорости на пятнадцать километров на тринадцатом километре Киевского шоссе, — ещё один по другой половине, — за пропущенную пару английского.

Он шлёпает и шлёпает. Кожа горит. Я закусываю губы и слышу отдаленно: «Двадцать второй километр, философия, полоса транспорта, тридцать километров» — всё сливается в один гул, кожа горит, а я отчаянно хочу ощущать его внутри. Он как будто запустил мне турбо-режим. Всё настолько мощно, что я уже не соображаю. Я даже свои стоны и всхлипывания слышу издалека.

Чувствую, как он слезает, как его губы прикасаются к раздраженной коже, пальцы скользят по влаге и губы приникают туда же. Распахиваю глаза от осознания, насколько это потрясающе, но это прекращается. Я хочу попросить ещё, но у меня слюны нет совсем. Открываю рот в попытке заговорить, но вместо этого вскрикиваю. В меня врывается его огромный член и врывается так глубоко, что я кричу на весь дом.