Он Мной Одержим Навеки (СИ) - Ланская Яна - Страница 22

— Держи, — протягиваю ему пачку японских презервативов, которые мне посоветовал вчера Даня. Сказал, что они лучшие.

— Женщина, — Влад усмехается, поднимает на меня взгляд и мажет по мне потемневшим взглядом, — я в них с шестнадцати лет не помещаюсь, — и с видом победителя демонстрирует свой одинокий фольгированный пакетик.

В смысле не помещается? Там ещё какие-то размеры есть? И тут вся моя уверенность растворяется, я осознаю, что только что попросила двухметровую громилу весом около ста килограмм трахнуть меня. Я сглатываю и отползаю к изголовью кровати.

— Милые гольфы, — ухмыляется Влад.

Его пожирающие голубые глаза становятся тёмно-синими, как море перед бурей, и заставляют вспыхнуть все оголённые участки тела. Завороженно слежу за его движениями. Как он медленно стягивает футболку, демонстрируя свой безупречный торс. С ума сойти, как такое возможно при пожирании пироженых? От кубиков вниз разветвляются выпуклые вены, спускающиеся к резинке его элегантных трусов. Взгляд цепляется за необычные боксеры с двумя пуговками на резинке, вот это стиль… Скольжу глазами ниже и замечаю ЕГО.

Влад ловит мой взгляд и поддевает резинку трусов.

— Нет! — воплю, — закрой все иллюминаторы и выключи свет, пожалуйста.

Я не хочу смотреть на это орудие, мне действительно страшно. Лучше я не буду иметь представлений, мне так будет спокойнее. Как-нибудь потом продемонстрирует. Влад выключает свет, и мне становится значительно комфортнее. Он, видимо, распознаёт моё беспокойство, вытягивает из-под меня покрывало, кидает на пол и забирается на кровать.

— Ты бы видела, какая сейчас красивая, — нависает надо мной и целует нежно, успокаивающе.

Считывает моё расслабление и начинает целовать жадно, с напором. Жар и возбуждение возвращаются. Лишние мысли отсеиваются и концентрируются на нас. Здесь и сейчас. Низ живота скручивается в уже знакомом томлении, и я чувствую, как мне становится влажно и горячо.

Провожу руками по его стальному телу, как же приятно его ощущать под кончиками своих пальцев. В нём ощущается такая мощь и сила, что дыхание спирает. И вся эта мощь сейчас моя.

— Только осторожнее, хорошо?

— Не переживай, я консультировался с врачом, как лучше. Доверься мне, — спускается поцелуями и нежными прикусами к шее, ключицам.

Что он сделал? Консультировался с врачом, как лишить меня девственности? Эти буржуйские замашки… для всего есть специалисты. Какой стыд.

— Ты тут спал с кем-то? — лишние мысли опять врываются в голову и не дают покоя.

— Нет. У меня тоже в самолёте впервые. И впервые я первый, — приближается к груди, целует сквозь ткань топа, — давай избавимся от этого, — стягивает с меня верх.

Я стыдливо прикрываюсь руками и запрокидываю голову. Как-то в одежде на балете при сотнях зрителей мне было спокойнее. Он меня не видел, только трогал, а тут всё слишком откровенно.

Влад покрывает мои руки дорожкой поцелуев, и я раскрываю руки. Он тут же накрывает их своими, сжимает, очерчивает соски, наклоняется и накрывает их поочередно губами. С губ срывается стон, по телу разливается волна желания. Его деликатные поцелуи сменяются интенсивными нажатиями. От этого контраста я выгибаюсь к нему навстречу.

— А я и не думал, что они такие сочные, — чувствую его улыбку где-то у себя на рёбрах.

Осыпает поцелуями их и продвигается по животу вниз. Добирается до границы кожи и белья, обжигает низ живота дыханием, целует, вдыхает. Понимаю, что он сейчас их снимет и всё увидит.

— Влад, пожалуйста, иди сюда, — пытаюсь его притянуть за голову к себе.

— У меня другие планы, женщина, — поддевает зубами резинку.

— Нет, пожалуйста… не сейчас… не так…

Я к такому точно не готова. Это слишком. Влад поднимается ко мне, затыкает поцелуем и стягивает мои слипы. Раздвигает ноги, длинными прохладными пальцами скользит по влажной коже, размазывая моё возбуждение. Надавливает, обводит, нежно потирает, поддаюсь ему навстречу и чувствую, как его пальцы проникают внутрь. Большой остаётся снаружи и массирует клитор, вызывая цунами внизу живота.

— Можно я всё-таки спущусь вниз? — разрывает поцелуй и шепчет в губы.

— Нет. Сделай это уже, пожалуйста, — умоляю. Не понимаю, чего он тянет.

— Что сделать? — его движения становятся интенсивнее.

— Трахни меня, Ананьевский! — шиплю ему. Как он может меня так бесить, раздражать и возбуждать одновременно? Зачем он всё переспрашивает?

— В тихом омуте, — смеётся и прикусывает уже не нежно мне сосок.

Как же хорошо… Бедра инстинктивно начинают подстраиваться под его ритм, насаживаясь на его потрясающие пальцы… Господи, если бы я знала, что это так приятно, я бы первого сентября попросила его это уже сделать. С ума сойти…

Извиваюсь, выгибаюсь дугой, не могу сдерживать стон. Представляю, что эта наглая сучка нас слышит, и не сдерживаю себя. Плевать. Мой.

Влад возвращается ко мне и целует, глотая мои стоны. Низ живота подрагивает, он погружает пальцы глубже, слышу порочные хлюпающие звуки, которые возбуждают ещё больше. Чувствую, как накатывает удовольствие, неминуемо подбирается, как горячая лава, готовая вот-вот разлиться.

Зрение мутнеет, прикрываю глаза, дыхание сбивается. Лава разливается от рук Влада по всему телу к его губам, я натягиваюсь, впиваюсь в его спину и чувствую, как удовольствия накрывает мощным потоком. Теряюсь в пространстве.

Влад нависает надо мной, целует глубоко, и тут я чувствую резкий толчок. Вжимаюсь в подушку, распахиваю глаза. Внутри всё распирает, тянет.

— Вот и всё, — разрывает поцелуй, — больно?

Больно? Доли секунд да, но я не успела сообразить, была дезориентирована оргазмом. Мне тесно и очень тянет. Странно и ново.

— Не знаю, — поднимаю на него взгляд, — выйди и зайди обратно.

Влад прыскает со смеху, накрывает мои губы и начинает двигаться. Пальцы ног непроизвольно поджимаются, а ногти впиваются в его спину.

— Расслабься, — нежно, заботливо и уверенно говорит.

Влад медленно выходит, я выдыхаю, так намного лучше. Дышу, пытаюсь расслабить мышцы и вдруг чувствую, как он начинает нежно водить гладкой головкой. Ласкает и дразнит.

— Продолжай. Это лучшее, что я пробовала в жизни, — честно признаюсь.

— Это начало, — улыбается, подхватывает меня ладонями за попу и проникает точным, интенсивным толчком.

Нет. Это больно. Вот теперь я чувствую всю его мощь. Жалобно мычу.

— Тише, тише, — шепчет в губы, — не сжимай меня так. Скоро пройдёт.

Целует рвано то в губы, то в шею, двигается осторожно, но настойчиво. Меня сильно распирает, я думала это совсем иначе. Чувствую, как на лбу пульсирует вена, а в глазах собираются слёзы.

— Попробуй обхватить меня ногами, — даёт наставление.

Послушно пробую, угол как будто немного меняется, и мне становится легче.

— Лучше, — утвердительно ему киваю.

— А я предлагал вылизать тебя, Кузьмина, сама отказалась, — хрипло произносит и хитро улыбается.

Притягиваю его к себе, целую сама и понимаю, что в этой боли что-то есть…

Углубляю поцелуй и ощущаю, как Влад напрягается, как его дыхание сбивается, толчки становятся размашистей и жестче, с его губ срывается глухой стон, который я впитываю в себя. Чувствую его мощные вибрации и осознаю, как он приятно в этот момент ощущается во мне.

Влад выходит из меня и плюхается рядом, тяжело дыша. Сквозь дискомфорт приподнимаюсь, приникаю к нему, обнимаю это огромное тело.

— Ананьевский, кажется, я тоже без ума…

Глава 27

— Ананьевский, кажется, я тоже без ума…

Ощущаю такое блаженство. Утыкаюсь лицом ему куда-то между шеей и ухом, и меня просто заливает восторгом. Именно в этом месте нереальная концентрация его запаха. Если бы можно было сделать с ним парфюм, я бы обливалась им с головы до ног. Сумасшествие какое-то.

— Я знаю, — самодовольно отвечает, подхватывает меня за бедро и забрасывает мою ногу на себя.

— Мог бы и изобразить радость, Ананьевский!